46 глубоких цитат про «Жизненные цитаты на тему «школа»»

Тема «Жизненные цитаты на тему «школа»» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 46 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Гибель цивилизации начинается не с нищеты, голода или поражений в войне, а с разрушенных школ.

   Гибель цивилизации начинается не с нищеты, голода или поражений в войне, а с разрушенных школ.

   — Виталий Зыков · книга
2. «

   — Вас не уважают. Это ты хочешь сказать? Может быть и так. Но чтобы вас уважали, уважайте других. — Это полная чушь. — Что? — Почему я должен вас уважать? Потому что вы учитель? Я вас не знаю. Откуда я знаю, что вы мне не врете в лицо? Откуда мне знать, что вы хороший человек. — Белые все время трубуют уважения, будто оно им причитается с рождения.

   — Вас не уважают. Это ты хочешь сказать? Может быть и так. Но чтобы вас уважали, уважайте других. — Это полная чушь. — Что? — Почему я должен вас уважать? Потому что вы учитель? Я вас не знаю. Откуда я знаю, что вы мне не врете в лицо? Откуда мне знать, что вы хороший человек. — Белые все время трубуют уважения, будто оно им причитается с рождения.

   — Эрин Грюэлл · фильм
3. «

   Домашняя среда может свести на нет многое из того, что пытается привить школа.

   Домашняя среда может свести на нет многое из того, что пытается привить школа.

   — Рэй Брэдбери · книга
4. «

   — А у тебя есть друзья, с которыми ты всегда сможешь улыбнуться? — ... — Люди, которые будут валять с тобой дурака во время твоей школьной жизни, всегда будут с тобой. Если в твоей жизни будут такие друзья — ты всегда сможешь улыбнуться, сколько бы боли ни пришлось перетерпеть.

   — А у тебя есть друзья, с которыми ты всегда сможешь улыбнуться? — ... — Люди, которые будут валять с тобой дурака во время твоей школьной жизни, всегда будут с тобой. Если в твоей жизни будут такие друзья — ты всегда сможешь улыбнуться, сколько бы боли ни пришлось перетерпеть.

   — Сунохара Ёхэй · игра
5. «

   Быть самым маленьким в классе — это значит: вытирать доску, приносить мел, убирать маты в спортивном зале, складывать баскетбольные мячи в ряд на слишком высокую полку и, что всего хуже, на классных фотографиях сидеть одному в первом ряду по-турецки. Нет пределов унижению, когда учишься в школе.

   Быть самым маленьким в классе — это значит: вытирать доску, приносить мел, убирать маты в спортивном зале, складывать баскетбольные мячи в ряд на слишком высокую полку и, что всего хуже, на классных фотографиях сидеть одному в первом ряду по-турецки. Нет пределов унижению, когда учишься в школе.

   — Марк Леви · книга
6. «

   Школа должна и учить, и воспитывать, но в первую очередь — социализировать. Это не услуга, и тот факт, что мы сейчас позиционируем образование как образовательную услугу, превращает нас всех в шлюх, которые должны накраситься, нравиться администрации, нравиться директору, нравиться родителям, а то пожалуются — и мне не поставят какие-нибудь баллы и не повысят зарплату и так далее. А образование, дорогие мои, это системообразующий институт нации. Это первое, что я хотел сказать. Именно школа делает нас гражданами этой страны и специалистами.

   Школа должна и учить, и воспитывать, но в первую очередь — социализировать. Это не услуга, и тот факт, что мы сейчас позиционируем образование как образовательную услугу, превращает нас всех в шлюх, которые должны накраситься, нравиться администрации, нравиться директору, нравиться родителям, а то пожалуются — и мне не поставят какие-нибудь баллы и не повысят зарплату и так далее. А образование, дорогие мои, это системообразующий институт нации. Это первое, что я хотел сказать. Именно школа делает нас гражданами этой страны и специалистами.

   — Сергей Рукшин
7. «

   Привыкнув к внешней мотивации, люди теряют способность делать что-то по собственному желанию. Если «кнут» исчезает, они не могут сами себя мотивировать. Школьники, например, привыкают учиться ради оценок, а когда после школы это давление исчезает, они перестают получать дальнейшее образование. Внешняя мотивация подавляет в людях будущую инициативу, и без «кнута» они перестают что-либо делать.

   Привыкнув к внешней мотивации, люди теряют способность делать что-то по собственному желанию. Если «кнут» исчезает, они не могут сами себя мотивировать. Школьники, например, привыкают учиться ради оценок, а когда после школы это давление исчезает, они перестают получать дальнейшее образование. Внешняя мотивация подавляет в людях будущую инициативу, и без «кнута» они перестают что-либо делать.

   — Петр Людвиг · книга
8. «

   Улица — это тоже школа. Здесь нужно уметь защищаться, давать отпор.

   Улица — это тоже школа. Здесь нужно уметь защищаться, давать отпор.

   — Диана Мохаммади · книга
9. «

   Когда люди уподобляются стадному мышлению, они становятся жестокими. Когда они становятся такими, никто, даже Король, не сможет их остановить.

   Когда люди уподобляются стадному мышлению, они становятся жестокими. Когда они становятся такими, никто, даже Король, не сможет их остановить.

   — Кузе Натсуки
10. «

    А как хорош писатель Марк Лазаревич Галлай. Лётчиком экстра класса его тоже не назовёшь, но сколько он дал знаний в авиационной науке людям и в своих знаменитых книгах и в научных трудах. В школе лётчиков испытателей, на нашем курсе он преподавал “Методику лётных испытаний.” Истинное наслаждение получали мы слушая его лекции. Устные лекции. Александр Васильевич Федотов, тогда Саша, староста нашего курса старательно записывал все его лекции, которые потом были опубликованы отдельным изданием. Много было сказано о безопасности испытательных полётов…

    А как хорош писатель Марк Лазаревич Галлай. Лётчиком экстра класса его тоже не назовёшь, но сколько он дал знаний в авиационной науке людям и в своих знаменитых книгах и в научных трудах. В школе лётчиков испытателей, на нашем курсе он преподавал “Методику лётных испытаний.” Истинное наслаждение получали мы слушая его лекции. Устные лекции. Александр Васильевич Федотов, тогда Саша, староста нашего курса старательно записывал все его лекции, которые потом были опубликованы отдельным изданием. Много было сказано о безопасности испытательных полётов…

    — Евгений Александрович Горюнов
11. «

    После окончания школы мы оглянемся назад и поймем, что все делали правильно: целовали самых клевых парней, посещали самые крутые вечеринки, ввязывались в неприятности ровно столько, сколько нужно, слушали слишком громкую музыку, слишком много курили, слишком много пили, слишком много смеялись и слишком мало слушались, да что там, не слушались вообще.

    После окончания школы мы оглянемся назад и поймем, что все делали правильно: целовали самых клевых парней, посещали самые крутые вечеринки, ввязывались в неприятности ровно столько, сколько нужно, слушали слишком громкую музыку, слишком много курили, слишком много пили, слишком много смеялись и слишком мало слушались, да что там, не слушались вообще.

    — Лорен Оливер · книга
12. «

    Школа – не то место, куда нужно ходить через силу. И если не хочешь, то лучше не ходить. Про школу я сам прекрасно всё знаю. Ужасное место. Всякие придурки носы задирают. Бездарные учителя из себя гениев корчат. Строго говоря, процентов восемьдесят из этих учителей – либо идиоты безмозглые, либо садисты. А некоторые – и то и другое сразу. Доходят до ручки от стресса, а потом самыми сволочными способами на учениках отыгрываются. Вечно какие-то правила, мелкие и совершенно бессмысленные. Вся учёба – по принципу «не высовывайся», и хорошие отметки достаются только кретинам без капли воображения… И раньше так было. И теперь точно так же. Это дерьмо не изменится никогда.

    Школа – не то место, куда нужно ходить через силу. И если не хочешь, то лучше не ходить. Про школу я сам прекрасно всё знаю. Ужасное место. Всякие придурки носы задирают. Бездарные учителя из себя гениев корчат. Строго говоря, процентов восемьдесят из этих учителей – либо идиоты безмозглые, либо садисты. А некоторые – и то и другое сразу. Доходят до ручки от стресса, а потом самыми сволочными способами на учениках отыгрываются. Вечно какие-то правила, мелкие и совершенно бессмысленные. Вся учёба – по принципу «не высовывайся», и хорошие отметки достаются только кретинам без капли воображения… И раньше так было. И теперь точно так же. Это дерьмо не изменится никогда.

    — Харуки Мураками · книга
13. «

    Ну и ладно. Потом ночью отвечу что-то вроде: «Прости, батарея села», или: «Кажется, я был вне зоны доступа», и порядок. После такого ответа тебя не в чем будет винить. Знаю по себе. Ещё в средней школе, набравшись смелости переписываться с девушками, я получал такой ответ в сорока процентов случаев. Кстати, в тридцати процентов я вообще не получал ответа, а ещё в тридцати — отвечал какой-то иностранец по имени Мейлер Таймон.

    Ну и ладно. Потом ночью отвечу что-то вроде: «Прости, батарея села», или: «Кажется, я был вне зоны доступа», и порядок. После такого ответа тебя не в чем будет винить. Знаю по себе. Ещё в средней школе, набравшись смелости переписываться с девушками, я получал такой ответ в сорока процентов случаев. Кстати, в тридцати процентов я вообще не получал ответа, а ещё в тридцати — отвечал какой-то иностранец по имени Мейлер Таймон.

    — Хатиман Хикигая · аниме
14. «

    Отрицать больницы и школы легче, чем лечить и учить.

    Отрицать больницы и школы легче, чем лечить и учить.

    — Антон Павлович Чехов · книга
15. «

    Достоинства и недостатки уходят корнями в школу, и ключи от благополучия находятся у учителей.

    Достоинства и недостатки уходят корнями в школу, и ключи от благополучия находятся у учителей.

    — Рухолла Мусави Хомейни
16. «

    Никто не хочет в школу, но раз надо, значит надо. Взрослые только так и живут.

    Никто не хочет в школу, но раз надо, значит надо. Взрослые только так и живут.

    — Высотка (High-Rise) · фильм
17. «

    Всякая школа — это немного бойня.

    Всякая школа — это немного бойня.

    — Джоанн Харрис · книга
18. «

    Я вновь пришел сюда и сам не верю. Вот класс, где я учился первый год. Сейчас решусь, сейчас открою двери. Захватит дух, и сердце упадет.

    Я вновь пришел сюда и сам не верю. Вот класс, где я учился первый год. Сейчас решусь, сейчас открою двери. Захватит дух, и сердце упадет.

    — Расул Гамзатов
19. «

    — Да отвали ты уже! После этих слов я толкнула её в грудь. Она отлетела прямиком к стойке с раковинами, сильно ударившись о них спиной. Я положила сумку около раковины, а сама же крепко схватила Бэтти за волосы и подтянула её на верх. Удар. Звук бьющегося стекла и лицо Бэтти на нём. Я крепко приложила её об зеркало и прильнула к её уху. — Не смей так больше делать. Смотри какой страшной я могу быть. А ведь это лишь мелочи. Знаешь, я бы с радостью сбросила тебя с той самой крыши, но боюсь, что мне, в отличие от тебя, будет грозить серьёзная расплата. Очень жаль, что ты не боишься того же. Но подожди. Твоё ещё будет. Я-то об этом позабочусь, а тебе советую позаботиться о том, что ты будешь делать со своим лицом. И…

    — Да отвали ты уже! После этих слов я толкнула её в грудь. Она отлетела прямиком к стойке с раковинами, сильно ударившись о них спиной. Я положила сумку около раковины, а сама же крепко схватила Бэтти за волосы и подтянула её на верх. Удар. Звук бьющегося стекла и лицо Бэтти на нём. Я крепко приложила её об зеркало и прильнула к её уху. — Не смей так больше делать. Смотри какой страшной я могу быть. А ведь это лишь мелочи. Знаешь, я бы с радостью сбросила тебя с той самой крыши, но боюсь, что мне, в отличие от тебя, будет грозить серьёзная расплата. Очень жаль, что ты не боишься того же. Но подожди. Твоё ещё будет. Я-то об этом позабочусь, а тебе советую позаботиться о том, что ты будешь делать со своим лицом. И…

    — Соль · книга
20. «

    Ученики младших классов прут огромные ранцы, от которых позвоночник осыпается в трусы. Чем старше ученик, тем рюкзак меньше, и, наконец, наступает день и час, когда человек идет в школу, сунув под ремень брюк единственную тетрадь по всем предметам.

    Ученики младших классов прут огромные ранцы, от которых позвоночник осыпается в трусы. Чем старше ученик, тем рюкзак меньше, и, наконец, наступает день и час, когда человек идет в школу, сунув под ремень брюк единственную тетрадь по всем предметам.

    — Дмитрий Емец · книга