«скорбь» в 180 цитат

Тема «скорбь» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 180 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Кто любил хоть раз, хорошо знает, как много в жизни и скорби и радости.

   Кто любил хоть раз, хорошо знает, как много в жизни и скорби и радости.

   — Жорж Санд · книга
2. «

   С моей тоской я свыкся навсегда, Дойдя до безразличия такого, Что мне не в радость ласковое слово, Что мне не в тягость злоба и вражда.

   С моей тоской я свыкся навсегда, Дойдя до безразличия такого, Что мне не в радость ласковое слово, Что мне не в тягость злоба и вражда.

   — Антонио Барбоза Баселар
3. «

   Сквозь слёзы невозможно увидеть каков на самом деле мир. Так и с желаниями. Чем настойчивей мы требуем, тем меньше получаем, а если и получаем, то отнюдь не лучшее. Бодрый призыв: «А теперь давайте побеседуем по душам» — как правило, повергает собеседников в гробовое молчание. Лучший способ заработать бессонницу — лечь с мыслью о том, что этой ночью вам крайне необходимо выспаться. Изысканным напитком не утолить жажду. Также и со скорбью: чем больше с ней носишься, тем непроницаемей завеса, и вот уже кажется, будто, взывая к ушедшим, мы на самом деле кричим в пустоту. «Просящие» (по крайней мере, слишком настырно просящие) и впрямь не получают. Но лишь потому, что руки заняты.

   Сквозь слёзы невозможно увидеть каков на самом деле мир. Так и с желаниями. Чем настойчивей мы требуем, тем меньше получаем, а если и получаем, то отнюдь не лучшее. Бодрый призыв: «А теперь давайте побеседуем по душам» — как правило, повергает собеседников в гробовое молчание. Лучший способ заработать бессонницу — лечь с мыслью о том, что этой ночью вам крайне необходимо выспаться. Изысканным напитком не утолить жажду. Также и со скорбью: чем больше с ней носишься, тем непроницаемей завеса, и вот уже кажется, будто, взывая к ушедшим, мы на самом деле кричим в пустоту. «Просящие» (по крайней мере, слишком настырно просящие) и впрямь не получают. Но лишь потому, что руки заняты.

   — Клайв Стейплз Льюис · книга
4. «

   Содрогнись, о холм! Осенний ветер в поле - Мой одинокий стон.

   Содрогнись, о холм! Осенний ветер в поле - Мой одинокий стон.

   — Мацуо Басё
5. «

   Скорбь — это край, о котором никто не имеет понятия, пока сам там не побывает. Мы знаем, что можем потерять близкого. Готовимся испытать шок. Но не ожидаем, что шок этот окажется настолько сильным. Что горе и вправду лишит нас разума, и мы станем хранить ботинки мужа, надеясь на его скорое возвращение. Нам также не дано знать наперед то неизбывное ощущение одиночества и пустоты, с которым отныне нам предстоит блуждать в поисках оправдания собственной жизни.

   Скорбь — это край, о котором никто не имеет понятия, пока сам там не побывает. Мы знаем, что можем потерять близкого. Готовимся испытать шок. Но не ожидаем, что шок этот окажется настолько сильным. Что горе и вправду лишит нас разума, и мы станем хранить ботинки мужа, надеясь на его скорое возвращение. Нам также не дано знать наперед то неизбывное ощущение одиночества и пустоты, с которым отныне нам предстоит блуждать в поисках оправдания собственной жизни.

   — Джоан Дидион · книга
6. «

   Не дадим в сердцах наших места унынию и безнадежности от скорбей и бед, восстающих на нас.

   Не дадим в сердцах наших места унынию и безнадежности от скорбей и бед, восстающих на нас.

   — Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)
7. «

   Я знаю их — часы скорбей: Мученья, упованья, страх, Тиски обид, шипы страстей, Цветы, рассыпанные в прах;

   Я знаю их — часы скорбей: Мученья, упованья, страх, Тиски обид, шипы страстей, Цветы, рассыпанные в прах;

   — Лайонел Джонсон
8. «

   Я не уверена, что учит только страдание. Иначе весь мир был бы мудрым, ведь страдает каждый. К страданию должны быть добавлены скорбь, понимание, терпение, любовь, открытость и готовность оставаться уязвимым. В надлежащих обстоятельствах соединение всех этих факторов может научить и привести к возрождению.

   Я не уверена, что учит только страдание. Иначе весь мир был бы мудрым, ведь страдает каждый. К страданию должны быть добавлены скорбь, понимание, терпение, любовь, открытость и готовность оставаться уязвимым. В надлежащих обстоятельствах соединение всех этих факторов может научить и привести к возрождению.

   — Энн Линдберг
9. «

   В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир.

   В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир.

   — Иисус Христос · книга
10. «

    ... В каждой истории любви скрыта будущая история скорби. Близкой или далекой. Для одного из влюбленных или для другого. Или для обоих. Так почему же мы вечно жаждем любви?

    ... В каждой истории любви скрыта будущая история скорби. Близкой или далекой. Для одного из влюбленных или для другого. Или для обоих. Так почему же мы вечно жаждем любви?

    — Джулиан Барнс · книга
11. «

    Говорят, что у скорби пять стадий. Сначала идёт отрицание, потом приходит злость, уговоры, и наступает депрессия. Для большинства последняя стадия скорби — смирение, но для меня скорбь — это пожизненное заключение. Я никогда не смирюсь и никогда не прощу, даже когда убийца моего отца будет лежать у моих ног.

    Говорят, что у скорби пять стадий. Сначала идёт отрицание, потом приходит злость, уговоры, и наступает депрессия. Для большинства последняя стадия скорби — смирение, но для меня скорбь — это пожизненное заключение. Я никогда не смирюсь и никогда не прощу, даже когда убийца моего отца будет лежать у моих ног.

    — Эмили Торн / Аманда Кларк · сериал
12. «

    Что такое скорбь? Теперь я могу ответить. Скорбь подобна огромному листу золоченой меди. Одному из тех, что берут для обшивки корабельного днища. Огромный лист. И он такой… неудобный, что ли? Гулкий. Громоздкий. Как ни возьми, все неудобно. Или пальцы порежешь, или выронишь… И лист этот ни взять толком, ни перехватить. Ты его поднимаешь, держишь. Он срывается и углом – по горлу.

    Что такое скорбь? Теперь я могу ответить. Скорбь подобна огромному листу золоченой меди. Одному из тех, что берут для обшивки корабельного днища. Огромный лист. И он такой… неудобный, что ли? Гулкий. Громоздкий. Как ни возьми, все неудобно. Или пальцы порежешь, или выронишь… И лист этот ни взять толком, ни перехватить. Ты его поднимаешь, держишь. Он срывается и углом – по горлу.

    — Шимун Врочек · книга
13. «

    Глядя в морскую даль, я давил в себе навык воспринимать ее как девушку, до сих пор живущую (пусть даже в одной лишь памяти людской), до сих пор мерцающую в «теперь», вдыхающую воздух «теперь», подвижную и деятельную, — и постигал умение думать о ней как о пригоршне развеянного по ветру пепла; как о порванном звене, сломанной ветке эволюции, вечной лакуне бытия, о структуре, некогда сложной, но тающей, миновавшей бесследно, — лишь черточка копоти на чистом листке.

    Глядя в морскую даль, я давил в себе навык воспринимать ее как девушку, до сих пор живущую (пусть даже в одной лишь памяти людской), до сих пор мерцающую в «теперь», вдыхающую воздух «теперь», подвижную и деятельную, — и постигал умение думать о ней как о пригоршне развеянного по ветру пепла; как о порванном звене, сломанной ветке эволюции, вечной лакуне бытия, о структуре, некогда сложной, но тающей, миновавшей бесследно, — лишь черточка копоти на чистом листке.

    — Джон Фаулз · книга
14. «

    О нём скорбеть что толку? Где помочь нельзя, Там и напрасно убиваться нечего.

    О нём скорбеть что толку? Где помочь нельзя, Там и напрасно убиваться нечего.

    — Эсхил · книга
15. «

    Хотя это звучит ужасно, но скорбь – забавная штука. С одной стороны, ты нем, но с другой – что-то внутри отчаянно пытается проковырять путь обратно к нормальному состоянию: сделать веселое лицо, выскочить, словно черт из табакерки, и сказать: «Улыбайся, черт тебя дери, улыбайся!» Юное сердце не может долго быть угрюмым, и я уже чувствовала, что мышцы моего лица устали скорбеть.

    Хотя это звучит ужасно, но скорбь – забавная штука. С одной стороны, ты нем, но с другой – что-то внутри отчаянно пытается проковырять путь обратно к нормальному состоянию: сделать веселое лицо, выскочить, словно черт из табакерки, и сказать: «Улыбайся, черт тебя дери, улыбайся!» Юное сердце не может долго быть угрюмым, и я уже чувствовала, что мышцы моего лица устали скорбеть.

    — Алан Брэдли · книга
16. «

    Траур — это всегда скорбь по нам самим.

    Траур — это всегда скорбь по нам самим.

    — Лоуренс Блок · книга
17. «

    Я улыбалась. Она посмотрела сквозь меня под землю. Я готова была от стыда провалиться за эту улыбку, но чем больше я нервничала, тем улыбка моя становилась шире.

    Я улыбалась. Она посмотрела сквозь меня под землю. Я готова была от стыда провалиться за эту улыбку, но чем больше я нервничала, тем улыбка моя становилась шире.

    — Оксана Робски · книга
18. «

    Не надо унывать. Пусть унывают те, которые не веруют в Бога, для них, конечно, скорбь тяжела, так как кроме земных удовольствий они ничего не имеют, но людям верующим не должно унывать, так как скорбями они получают право на сыновство, без которого нельзя войти в Царствие Небесное.

    Не надо унывать. Пусть унывают те, которые не веруют в Бога, для них, конечно, скорбь тяжела, так как кроме земных удовольствий они ничего не имеют, но людям верующим не должно унывать, так как скорбями они получают право на сыновство, без которого нельзя войти в Царствие Небесное.

    — Варсонофий Оптинский
19. «

    Пусть я умру бесславно и пусть погибну забытым и неизвестным. Лишь бы никто не мог сказать, что я вошёл в сонм мёртвых, чтобы укорять живых.

    Пусть я умру бесславно и пусть погибну забытым и неизвестным. Лишь бы никто не мог сказать, что я вошёл в сонм мёртвых, чтобы укорять живых.

    — Стивен Эриксон · книга
20. «

    Не в честных солдатских могилах — Лежат они прямо в пыли. Но, мертвых отдав поруганью, Зато мы — живыми пришли!

    Не в честных солдатских могилах — Лежат они прямо в пыли. Но, мертвых отдав поруганью, Зато мы — живыми пришли!

    — Константин Симонов