296 глубоких цитат про «слава»

Собрали 296 цитат на тему «слава» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Почти у всех людей душа так глубоко извращена жаждой славы, что им желанней слышать, как на всех углах кричат об их ужасных несчастьях, нежели остаться безвестными.

   Почти у всех людей душа так глубоко извращена жаждой славы, что им желанней слышать, как на всех углах кричат об их ужасных несчастьях, нежели остаться безвестными.

   — Дион Хрисостом (Златоуст)
2. «

   Успех уходит, но музыка остается.

   Успех уходит, но музыка остается.

   — Билл Каулитц
3. «

   По мне, так пусть лучше люди спрашивают: «почему Катону нет памятника?», чем «почему Катону поставили памятник?».

   По мне, так пусть лучше люди спрашивают: «почему Катону нет памятника?», чем «почему Катону поставили памятник?».

   — Марк Порций Катон Старший
4. «

   — Роб, ты неплохо справляешься с возросшим интересом к тебе, при всем при этом ты застенчив. Как тебе удается справляться с таким интересом к своей персоне? — Много прячусь. Много жалуюсь.

   — Роб, ты неплохо справляешься с возросшим интересом к тебе, при всем при этом ты застенчив. Как тебе удается справляться с таким интересом к своей персоне? — Много прячусь. Много жалуюсь.

   — Роберт Паттинсон
5. «

   Зрители любят меня. Вот почему им трудно поверить, что кто-нибудь вроде Фредди Меркьюри может быть одиноким.

   Зрители любят меня. Вот почему им трудно поверить, что кто-нибудь вроде Фредди Меркьюри может быть одиноким.

   — Фредди Меркьюри
6. «

   Я узнал от тибетских монахов, что три самые страшные вещи, которые могут произойти с человеком — это красота, слава и богатство.

   Я узнал от тибетских монахов, что три самые страшные вещи, которые могут произойти с человеком — это красота, слава и богатство.

   — Брэд Питт
7. «

   ...живет без всякой славы, Средь зеленыя дубравы...

   ...живет без всякой славы, Средь зеленыя дубравы...

   — Александр Сергеевич Пушкин · книга
8. «

   Моя слава приводила в ярость моих врагов и досаждала моим друзьям.

   Моя слава приводила в ярость моих врагов и досаждала моим друзьям.

   — Сара Бернар
9. «

   Истинная слава состоит в том, чтобы делать то, что достойно быть описанным, и писать то, что достойно быть прочитанным.

   Истинная слава состоит в том, чтобы делать то, что достойно быть описанным, и писать то, что достойно быть прочитанным.

   — Гай Плиний Цецилий Секунд (Плиний Младший)
10. «

    — Здравствуй, — сказал монах и, помолчав немного, спросил: — О чем ты теперь думаешь? — О славе, — ответил Коврин. — Во французском романе, который я сейчас читал, изображен человек, молодой ученый, который делает глупости и чахнет от тоски по славе. Мне эта тоска непонятна. — Потому что ты умен. Ты к славе относишься безразлично, как к игрушке, которая тебя не занимает.

    — Здравствуй, — сказал монах и, помолчав немного, спросил: — О чем ты теперь думаешь? — О славе, — ответил Коврин. — Во французском романе, который я сейчас читал, изображен человек, молодой ученый, который делает глупости и чахнет от тоски по славе. Мне эта тоска непонятна. — Потому что ты умен. Ты к славе относишься безразлично, как к игрушке, которая тебя не занимает.

    — Антон Павлович Чехов · книга
11. «

    На Олимпе раздают совсем не те плюшки, которые виделись снизу, о которых там, снизу мечталось. Вот поэтому искусство – жестокая, быть может, самая жестокая из профессий. Добирается наш художник до Олимпа – весь ободранный, конкуренция же, промерзший – ну вот, думает, сейчас в волнах всенародной любви согреюсь. И обнаруживает, что всенародная любовь сконцентрирована на картинках, им нарисованным, а сам художник никому не нужен и не интересен. Всем наплевать, что у него бессонница или плечо от махания кисточкой болит – рисуй давай! И тянет художника – махнуть головой вниз с этого самого Олимпа и вообще отовсюду, из жестокого равнодушного мира. Но головой вниз все-таки страшно, а на Олимпе хоть вкусно кормят. А жестокий и равнодушный мир – ну то есть жестокую равнодушную публику – оттуда очень удобно ненавидеть. В отместку за равнодушие к его, художника, бессонницам и болям в плече.

    На Олимпе раздают совсем не те плюшки, которые виделись снизу, о которых там, снизу мечталось. Вот поэтому искусство – жестокая, быть может, самая жестокая из профессий. Добирается наш художник до Олимпа – весь ободранный, конкуренция же, промерзший – ну вот, думает, сейчас в волнах всенародной любви согреюсь. И обнаруживает, что всенародная любовь сконцентрирована на картинках, им нарисованным, а сам художник никому не нужен и не интересен. Всем наплевать, что у него бессонница или плечо от махания кисточкой болит – рисуй давай! И тянет художника – махнуть головой вниз с этого самого Олимпа и вообще отовсюду, из жестокого равнодушного мира. Но головой вниз все-таки страшно, а на Олимпе хоть вкусно кормят. А жестокий и равнодушный мир – ну то есть жестокую равнодушную публику – оттуда очень удобно ненавидеть. В отместку за равнодушие к его, художника, бессонницам и болям в плече.

    — Олег Рой · книга
12. «

    Как ни грохочет эхо громких дел, У эха и у славы есть предел.

    Как ни грохочет эхо громких дел, У эха и у славы есть предел.

    — Абдуррахман Нураддин ибн Ахмад Джами
13. «

    Поверьте, что слава — это, как кара, Которую может нести человек. Она вроде правды или кошмара. Она навсегда, не на год, а навек.

    Поверьте, что слава — это, как кара, Которую может нести человек. Она вроде правды или кошмара. Она навсегда, не на год, а навек.

    — Геннадий Эсса
14. «

    Слава в Америке – это товар. И как всякий товар в Америке, она приносит прибыль не тому, кто ее произвел, а тому, кто ею торгует.

    Слава в Америке – это товар. И как всякий товар в Америке, она приносит прибыль не тому, кто ее произвел, а тому, кто ею торгует.

    — Илья Ильф · книга
15. «

    Сражайтесь, храбрые рыцари! Человек умирает, а слава живёт! Сражайтесь! Смерть лучше поражения! Сражайтесь, храбрые рыцари, ибо прекрасные очи взирают на ваши подвиги.

    Сражайтесь, храбрые рыцари! Человек умирает, а слава живёт! Сражайтесь! Смерть лучше поражения! Сражайтесь, храбрые рыцари, ибо прекрасные очи взирают на ваши подвиги.

    — Вальтер Скотт · книга
16. «

    Из всех призрачных стремлений нашего мира самое обычное и распространённое – это забота о нашем добром имени и о славе. В погоне за этой призрачной тенью, этим пустым звуком, неосязаемым и бесплотным, мы жертвуем и богатством, и покоем, и жизнью, и здоровьем – благами действительными и существенными... Из всех неразумных человеческих склонностей это, кажется, именно та, от которой даже философы отказываются позже всего и с наибольшей неохотой. Из всех она самая неискоренимая и упорная.

    Из всех призрачных стремлений нашего мира самое обычное и распространённое – это забота о нашем добром имени и о славе. В погоне за этой призрачной тенью, этим пустым звуком, неосязаемым и бесплотным, мы жертвуем и богатством, и покоем, и жизнью, и здоровьем – благами действительными и существенными... Из всех неразумных человеческих склонностей это, кажется, именно та, от которой даже философы отказываются позже всего и с наибольшей неохотой. Из всех она самая неискоренимая и упорная.

    — Мишель де Монтень
17. «

    Вы устали... вы в синяках... хотел бы сказать вам что-нибудь весёленькое, но это не наш стиль, боль проходит, шрамы украшают, слава — остаётся навсегда!!!

    Вы устали... вы в синяках... хотел бы сказать вам что-нибудь весёленькое, но это не наш стиль, боль проходит, шрамы украшают, слава — остаётся навсегда!!!

    — Шейн Фалко · фильм
18. «

    Увы, зависть и злоба — неизменные спутницы славы, даже если слава отнюдь не вселенская. И не важно, где она приходит к человеку: на школьном дворе, в зале заседаний, в университетской аудитории или выставочном зале.

    Увы, зависть и злоба — неизменные спутницы славы, даже если слава отнюдь не вселенская. И не важно, где она приходит к человеку: на школьном дворе, в зале заседаний, в университетской аудитории или выставочном зале.

    — Сири Хустведт · книга
19. «

    Это будто какой-то сон: ты не знаешь никого, но все знают тебя. С этим надо как-то справляться.

    Это будто какой-то сон: ты не знаешь никого, но все знают тебя. С этим надо как-то справляться.

    — Райан Гослинг
20. «

    Горе вам, когда все будут хвалить вас.

    Горе вам, когда все будут хвалить вас.

    — Альбер Камю · книга