99 глубоких цитат про «Красивые цитаты про смерть»

99 цитат про «Красивые цитаты про смерть»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Я нестерпимо, до ожогов души — живу. И вижу высшее проявление бытия в великом контрасте. В единении уродства и красоты, любви и боли, зла и добра, жизни и смерти, рождения и энтропии, тьмы и света, экстаза и агонии. В их слипшемся единстве, в их отчаянном соитии до исступления, до самоотдачи, до самозабвения. Каждую секунду я чувствую беспредельную боль и безграничное счастье. Пик бездны. А человек... Я хочу, чтобы он видел то, что вижу я. Я хочу, чтобы он чувствовал мои злые дары. Я хочу, чтобы все было — здесь и сейчас. Я хочу, вожделею, алчу, жаждую. Это, черт побери, просто сексуально. Ты видел, как бесконечно прекрасно, невыносимо жадно смерть целует жизнь? Как тесно обвивают зачатки распада любое созидание? И здесь твоя гениальность становится моим безумием. Но так и должно быть, отец, по образу и подобию. Так и должно быть.

   Я нестерпимо, до ожогов души — живу. И вижу высшее проявление бытия в великом контрасте. В единении уродства и красоты, любви и боли, зла и добра, жизни и смерти, рождения и энтропии, тьмы и света, экстаза и агонии. В их слипшемся единстве, в их отчаянном соитии до исступления, до самоотдачи, до самозабвения. Каждую секунду я чувствую беспредельную боль и безграничное счастье. Пик бездны. А человек... Я хочу, чтобы он видел то, что вижу я. Я хочу, чтобы он чувствовал мои злые дары. Я хочу, чтобы все было — здесь и сейчас. Я хочу, вожделею, алчу, жаждую. Это, черт побери, просто сексуально. Ты видел, как бесконечно прекрасно, невыносимо жадно смерть целует жизнь? Как тесно обвивают зачатки распада любое созидание? И здесь твоя гениальность становится моим безумием. Но так и должно быть, отец, по образу и подобию. Так и должно быть.

   — Аль Квотион · книга
2. «

   Уходить из жизни надо так, как исчезают за облаком белые журавли.

   Уходить из жизни надо так, как исчезают за облаком белые журавли.

   — Виктор Пелевин · книга
3. «

   — Вы умираете? — Умирают лампочки, а я ухожу.

   — Вы умираете? — Умирают лампочки, а я ухожу.

   — Мистер Эдвард Магориум · фильм
4. «

   Если день, погода и ваше душевное состояние окажутся в гармонии с антуражем, вы ощутите себя частицей того, что было прежде, и того, что будет потом. И, может быть, услышите голос, который шепнёт вам: «Рождение и смерть — это не стены, а двери».

   Если день, погода и ваше душевное состояние окажутся в гармонии с антуражем, вы ощутите себя частицей того, что было прежде, и того, что будет потом. И, может быть, услышите голос, который шепнёт вам: «Рождение и смерть — это не стены, а двери».

   — Борис Акунин · книга
5. «

   Разве же можно, чтоб все это длилось? Это какая-то несправедливость... Где и когда это сделалось модным: «Живым — равнодушье, внимание — мертвым?» Люди сутулятся, выпивают. Люди один за другим выбывают, и произносятся для истории нежные речи о них - в крематории... Что Маяковского жизни лишило? Что револьвер ему в руки вложило? Ему бы - при всем его голосе, внешности - дать бы при жизни хоть чуточку нежности. Люди живые - они утруждают. Нежностью только за смерть награждают.

   Разве же можно, чтоб все это длилось? Это какая-то несправедливость... Где и когда это сделалось модным: «Живым — равнодушье, внимание — мертвым?» Люди сутулятся, выпивают. Люди один за другим выбывают, и произносятся для истории нежные речи о них - в крематории... Что Маяковского жизни лишило? Что револьвер ему в руки вложило? Ему бы - при всем его голосе, внешности - дать бы при жизни хоть чуточку нежности. Люди живые - они утруждают. Нежностью только за смерть награждают.

   — Евгений Евтушенко
6. «

   Вы слышите шаги Смерти, идущей за вами?

   Вы слышите шаги Смерти, идущей за вами?

   — Кейт де Кандидо · книга
7. «

   В этой жизни ты лишь бродяга, и в объятиях лишь то неси, Что позволит сделать без страха Шаг последний в конце пути.

   В этой жизни ты лишь бродяга, и в объятиях лишь то неси, Что позволит сделать без страха Шаг последний в конце пути.
8. «

   Жестокий и спокойный взгляд, свойственный тем, кто прошёл и огонь, и воду, и медные трубы. Я такие видел у ребят, что прошли горячие точки, но не сломались. Они не бухали, жалея себя, они не кидались на всех подряд с пеной на губах, но это было ещё страшнее. Это был взгляд со шкалой терпения, в котором читалась смерть по достижении определённого уровня. Бравая десантура может рвать тельняшки на груди и разбивать бутылки головой, пугая молодняк и смеша тех, кто понимает. Но вот такой взгляд пугает даже опытных. Холодная, равнодушная смерть. Без ярости, криков, эмоций.

   Жестокий и спокойный взгляд, свойственный тем, кто прошёл и огонь, и воду, и медные трубы. Я такие видел у ребят, что прошли горячие точки, но не сломались. Они не бухали, жалея себя, они не кидались на всех подряд с пеной на губах, но это было ещё страшнее. Это был взгляд со шкалой терпения, в котором читалась смерть по достижении определённого уровня. Бравая десантура может рвать тельняшки на груди и разбивать бутылки головой, пугая молодняк и смеша тех, кто понимает. Но вот такой взгляд пугает даже опытных. Холодная, равнодушная смерть. Без ярости, криков, эмоций.

   — Арт Богданов · книга
9. «

   — Оружие, особенно хорошее оружие, всегда знает, кто его взял в руки. Сабля ощущает мозоли ладони умелого рубаки, лук чувствует палец стрелка, да. Не верь тому, что мужчина сам выбирает клинок, женщину и смерть. Это они выбирают его, так было всегда и так пребудет вовеки, да. Но зато мужчина потом может подчинить себе любого из них, если только он настоящий мужчина. — И смерть? — вырвалось у меня. — И смерть — кивнул ибн Кемаль — Мужчина может умереть, да он и должен умереть в бою, не дело испускать дух в своей постели, это унизительно. Но он может выбрать себе такую смерть, о которой будут говорить и через сто, и через двести лет. Это ли не победа над костлявой? Да это и не самое сложное — победить смерть. Вот победить женщину — это и вправду подвиг, да.

   — Оружие, особенно хорошее оружие, всегда знает, кто его взял в руки. Сабля ощущает мозоли ладони умелого рубаки, лук чувствует палец стрелка, да. Не верь тому, что мужчина сам выбирает клинок, женщину и смерть. Это они выбирают его, так было всегда и так пребудет вовеки, да. Но зато мужчина потом может подчинить себе любого из них, если только он настоящий мужчина. — И смерть? — вырвалось у меня. — И смерть — кивнул ибн Кемаль — Мужчина может умереть, да он и должен умереть в бою, не дело испускать дух в своей постели, это унизительно. Но он может выбрать себе такую смерть, о которой будут говорить и через сто, и через двести лет. Это ли не победа над костлявой? Да это и не самое сложное — победить смерть. Вот победить женщину — это и вправду подвиг, да.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
10. «

    Однако смерть обратила неистощимую клоунаду в нечто совершенно иное: старый шут, готовый выкинуть очередной номер, вдруг упал замертво — и настроившиеся посмеяться зрители зарыдали от горя.

    Однако смерть обратила неистощимую клоунаду в нечто совершенно иное: старый шут, готовый выкинуть очередной номер, вдруг упал замертво — и настроившиеся посмеяться зрители зарыдали от горя.

    — Донна Тартт · книга
11. «

    Со всех сторон его клянут И, только труп его увидя, Как много сделал он, поймут, И как любил он — ненавидя!

    Со всех сторон его клянут И, только труп его увидя, Как много сделал он, поймут, И как любил он — ненавидя!

    — Николай Алексеевич Некрасов
12. «

    Жить надо так, чтобы смерть была несправедливостью.

    Жить надо так, чтобы смерть была несправедливостью.

    — Мигель де Унамуно
13. «

    Лишь то продлится в этом мире, что ты доподлинно любил. Всё остальное станет тленом. Пожрать у смерти нету сил то, что ты истинно любил. Один лишь клад тебе в наследство - то, что ты искренне любил. Мир чей? Он общий, мой, ничей он? Его узнав, в аду бродил, желанный рай ища на ощупь. Наследство — то, что ты любил, пожрать у смерти нету сил то, что ты подлинно любил.

    Лишь то продлится в этом мире, что ты доподлинно любил. Всё остальное станет тленом. Пожрать у смерти нету сил то, что ты истинно любил. Один лишь клад тебе в наследство - то, что ты искренне любил. Мир чей? Он общий, мой, ничей он? Его узнав, в аду бродил, желанный рай ища на ощупь. Наследство — то, что ты любил, пожрать у смерти нету сил то, что ты подлинно любил.

    — Эзра Паунд
14. «

    Мы не просили этой музыки в зале, куда были приглашены, И поскольку, повсюду нас тьма окружает, мы обратиться к свету лицами должны... Мы терпим любые невзгоды, чтобы радоваться доброй вести, Нам дарована боль, чтобы мы познали восторг, Нам дарована жизнь в отрицание смерти... Мы не просили этой музыки в зале, Но раз уж мы здесь — пора танцевать...

    Мы не просили этой музыки в зале, куда были приглашены, И поскольку, повсюду нас тьма окружает, мы обратиться к свету лицами должны... Мы терпим любые невзгоды, чтобы радоваться доброй вести, Нам дарована боль, чтобы мы познали восторг, Нам дарована жизнь в отрицание смерти... Мы не просили этой музыки в зале, Но раз уж мы здесь — пора танцевать...

    — Сейди Данхилл · сериал
15. «

    Наверно, смерть вдвоём — уже не смерть. Наверно, оттого и умираем, что с нами умереть никто не хочет, в глаза нам заглянуть никто не может.

    Наверно, смерть вдвоём — уже не смерть. Наверно, оттого и умираем, что с нами умереть никто не хочет, в глаза нам заглянуть никто не может.

    — Октавио Пас
16. «

    Упокоенным – покоя, а живым – не жить без боли, Без ромашкового поля, к бою скрещенных мечей. И, конечно, без любви не жить нам, как земле без соли: Смерть каждая – твоя смерть – так становятся сильней...

    Упокоенным – покоя, а живым – не жить без боли, Без ромашкового поля, к бою скрещенных мечей. И, конечно, без любви не жить нам, как земле без соли: Смерть каждая – твоя смерть – так становятся сильней...
17. «

    Смерть не пугает ужасами ада, Не страшен черт с рогами и хвостом. А жутко то, что ничего не надо, И только черви скользкие кругом. По-прежнему над миром солнце светит, Но не проникнет в деревянный гроб, И губ горячих никогда не встретит Мой разлагающийся лоб.

    Смерть не пугает ужасами ада, Не страшен черт с рогами и хвостом. А жутко то, что ничего не надо, И только черви скользкие кругом. По-прежнему над миром солнце светит, Но не проникнет в деревянный гроб, И губ горячих никогда не встретит Мой разлагающийся лоб.

    — Вера Иосифовна Лурье
18. «

    На зелёных коврах хорасанских полей Вырастают тюльпаны из крови царей, Вырастают фиалки из праха красавиц, Из пленительных родинок между бровей.

    На зелёных коврах хорасанских полей Вырастают тюльпаны из крови царей, Вырастают фиалки из праха красавиц, Из пленительных родинок между бровей.

    — Омар Хайям
19. «

    Если близкие, с рыданьем Гроб в могилу опустив, Не промедлят с расставаньем - Знайте: я, как прежде, жив! Если ж та могила станет Всем чужой и навсегда Память обо мне увянет - Знайте, что я мертв тогда!

    Если близкие, с рыданьем Гроб в могилу опустив, Не промедлят с расставаньем - Знайте: я, как прежде, жив! Если ж та могила станет Всем чужой и навсегда Память обо мне увянет - Знайте, что я мертв тогда!

    — Петрос Дурьян
20. «

    Я спросила у мира, что такое любовь. Так вот я отвечу: это когда мы друг другу пообещаем быть вместе пока смерть не разлучит нас. Это и есть любовь...

    Я спросила у мира, что такое любовь. Так вот я отвечу: это когда мы друг другу пообещаем быть вместе пока смерть не разлучит нас. Это и есть любовь...