Арчибальд Грейси: — Отблагодарить бы парнишку. Каледон Хокли: — Ах да, конечно. Лавджой, двадцатки хватит. Роза Дьюитт Бьюкейтер: — Двадцатки? Вот во сколько ты оцениваешь жизнь возлюбленной?
О, если бы весь мир, если бы каждый в мире был бы, как я сейчас, тих и боязлив, и был бы так же ни в чём не уверен: ни в себе, ни в серьёзности своего места под небом – как хорошо бы! Никаких энтузиастов, никаких подвигов, никакой одержимости! – всеобщее малодушие. … — да ведь это спасение от всех бед, это панацея, это предикат величайшего совершенства.
В руках большинства из вас компьютеры в миллионы раз умнее, чем тот, который пятьдесят лет назад отправил человека на Луну. Человеческая гениальность — большая сила. Каждый день мы решаем нерешаемое. Представьте, что бы подумали ваши предки, узнав, что мы можем летать, лечить болезни, платить за парковку кредитками... Если мы способны на невероятное, то наверняка сможем столкнуть с курса космический булыжник, но только, если будем работать вместе, сообща.
— Рэй! — Привет, Генри, я пью из стакана, который цвета «кобальт». — Забудь про стакан! Где Швоз? — Здесь, а что? — А то, что Герта вышвырнула меня в окно! А теперь ты, Шарлотта и Швоз должны придти и её забрать. — Какого цвета стакан? — Что? — Если ты признаешь, что это «кобальт», может мы и придём помочь. — ... Это «кобальт»... — Извини, что? — Это «кобальт»! Кобальт! Это «кобальт»! Кобальт! Кобальт! Это цвет «кобальт»! — Я знаю. — ...что?...