282 цитаты на тему «старость» — подборка редакции

282 цитаты про «старость»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Когда наши волосы побелеют, с нами останется наша сестринская любовь.

   Когда наши волосы побелеют, с нами останется наша сестринская любовь.

   — Лиза Си · книга
2. «

   Может быть, это и есть старость? Подкралась откуда не ждешь. Не физическое увядание, не интеллектуальный упадок, а просто иссякает жизненная энергия. Сталкиваешься с препятствием — и не возникает, как прежде, желания прыгнуть выше, чтобы перескочить барьер. Хочется сесть, опустить руки и опечалиться несправедливостью мира.

   Может быть, это и есть старость? Подкралась откуда не ждешь. Не физическое увядание, не интеллектуальный упадок, а просто иссякает жизненная энергия. Сталкиваешься с препятствием — и не возникает, как прежде, желания прыгнуть выше, чтобы перескочить барьер. Хочется сесть, опустить руки и опечалиться несправедливостью мира.

   — Борис Акунин · книга
3. «

   Старики всему верят, люди зрелого возраста во всем сомневаются, молодые всё знают. (Старики всему верят, люди средних лет всех подозревают, молодые все знают.)

   Старики всему верят, люди зрелого возраста во всем сомневаются, молодые всё знают. (Старики всему верят, люди средних лет всех подозревают, молодые все знают.)

   — Оскар Уайльд
4. «

   ... человек знает, когда начинает стареть, ибо именно тогда он начинает походить на своего отца.

   ... человек знает, когда начинает стареть, ибо именно тогда он начинает походить на своего отца.

   — Габриэль Гарсиа Маркес · книга
5. «

   Мне пришло в голову: обидно не то, что ты состаришься и подурнеешь, и даже не то, что будешь жить без мужа и в нищете; самым обидным является то, что тебя никто, совсем никто не ревнует.

   Мне пришло в голову: обидно не то, что ты состаришься и подурнеешь, и даже не то, что будешь жить без мужа и в нищете; самым обидным является то, что тебя никто, совсем никто не ревнует.

   — Орхан Памук · книга
6. «

   Быть свидетелем увядания непросто.

   Быть свидетелем увядания непросто.

   — Шерлок Холмс · сериал
7. «

   Я слишком стар для этого дерьма!

   Я слишком стар для этого дерьма!

   — Роджер Мёрто · фильм
8. «

   В отличие от хороших вин хорошие книги не стареют. Ждут да ждут нас на полочках. Стареем — мы.

   В отличие от хороших вин хорошие книги не стареют. Ждут да ждут нас на полочках. Стареем — мы.

   — Даниэль Пеннак · книга
9. «

   Человек бывает стар или молод в зависимости от того, сколько в нем осталось творческой силы.

   Человек бывает стар или молод в зависимости от того, сколько в нем осталось творческой силы.

   — Ирвинг Стоун · книга
10. «

    Мечтают все до старости прожить, Но что за счастье — слишком долгий век? С годами жизнь становится горька, Бесплодная, как высохший побег. Что может веселить на склоне лет? Уходит время радостей и нег. Умру — и злобно усмехнется враг, Друзья вздохнут: «Был добрый человек!»

    Мечтают все до старости прожить, Но что за счастье — слишком долгий век? С годами жизнь становится горька, Бесплодная, как высохший побег. Что может веселить на склоне лет? Уходит время радостей и нег. Умру — и злобно усмехнется враг, Друзья вздохнут: «Был добрый человек!»

    — Ан-Набига Аз-Зубьяни
11. «

    Старики умеют любить, им больше нечего делать. Молодежь, наоборот, думает о будущем, о работе, о успехе и деньгах. Стариков это не волнует — прошлое забыто, осталась лишь ностальгия, похожая на угрызения совести, и любовь, если повезет.

    Старики умеют любить, им больше нечего делать. Молодежь, наоборот, думает о будущем, о работе, о успехе и деньгах. Стариков это не волнует — прошлое забыто, осталась лишь ностальгия, похожая на угрызения совести, и любовь, если повезет.

    — Голос за кадром · фильм
12. «

    Чем более люди стареют, тем ближе они к детям.

    Чем более люди стареют, тем ближе они к детям.

    — Эразм Роттердамский · книга
13. «

    Ворчать про молодежь — первый признак старости.

    Ворчать про молодежь — первый признак старости.
14. «

    Слабость велика, сила ничтожна. Когда человек родится, он слаб и гибок; когда он умирает, он крепок и чёрств. Когда дерево произрастает, оно гибко и нежно, а когда оно сухо и жёстко, оно умирает. Чёрствость и сила — спутники смерти. Гибкость и слабость выражают свежесть бытия. Поэтому, что не отвердело, то победит.

    Слабость велика, сила ничтожна. Когда человек родится, он слаб и гибок; когда он умирает, он крепок и чёрств. Когда дерево произрастает, оно гибко и нежно, а когда оно сухо и жёстко, оно умирает. Чёрствость и сила — спутники смерти. Гибкость и слабость выражают свежесть бытия. Поэтому, что не отвердело, то победит.

    — Николай Семёнович Лесков · книга
15. «

    Старик, который любил птиц. Скамейка, подсохший хлеб и пёстрые голуби, воркующие о весне и доверчиво подходящие так близко, что можно рассмотреть в круглых глазах отражение парка и кусочек неба. Это всё, чем он владел, но большего он и не желал. Но как трогательно, как глубоко он любил эту резную скамейку, этих смешных неуклюжих птиц. Так может любить человек на излете жизни, человек, смирившийся с одиночеством, человек, у которого не осталось ничего, чем можно дорожить, что страшно однажды потерять. Когда-то давно он любил море, и сейчас шорох крыльев напоминал ему мягкий шёпот прибоя. Раскидав хлеб, он закрывал глаза и ему казалось, что он слышит крики чаек, и воздух пахнет солью, а он так молод, так счастлив, и вся жизнь ещё впереди, и лучшее обязательно случится. И тогда он обнимал слабыми, дрожащими руками свой крохотный мирок, далёкий от суеты города, рождённый на углу парка из тихой нежности и блеклых воспоминаний, и не хотел умирать. Когда ему стало плохо, когда приехала скорая и какие-то люди с ласковыми улыбками на равнодушных лицах увозили его, он плакал. Нет, не от боли, она привычна, она по сути своей пустяк. Но он плакал и пытался дотянуться до кармана, где еще лежали остатки хлеба, остатки его собственной жизни.

    Старик, который любил птиц. Скамейка, подсохший хлеб и пёстрые голуби, воркующие о весне и доверчиво подходящие так близко, что можно рассмотреть в круглых глазах отражение парка и кусочек неба. Это всё, чем он владел, но большего он и не желал. Но как трогательно, как глубоко он любил эту резную скамейку, этих смешных неуклюжих птиц. Так может любить человек на излете жизни, человек, смирившийся с одиночеством, человек, у которого не осталось ничего, чем можно дорожить, что страшно однажды потерять. Когда-то давно он любил море, и сейчас шорох крыльев напоминал ему мягкий шёпот прибоя. Раскидав хлеб, он закрывал глаза и ему казалось, что он слышит крики чаек, и воздух пахнет солью, а он так молод, так счастлив, и вся жизнь ещё впереди, и лучшее обязательно случится. И тогда он обнимал слабыми, дрожащими руками свой крохотный мирок, далёкий от суеты города, рождённый на углу парка из тихой нежности и блеклых воспоминаний, и не хотел умирать. Когда ему стало плохо, когда приехала скорая и какие-то люди с ласковыми улыбками на равнодушных лицах увозили его, он плакал. Нет, не от боли, она привычна, она по сути своей пустяк. Но он плакал и пытался дотянуться до кармана, где еще лежали остатки хлеба, остатки его собственной жизни.

    — Аль Квотион · книга
16. «

    Воспалённая вата во всём неземная усталость. Мимолётная молодость, Неизбежная старость.

    Воспалённая вата во всём неземная усталость. Мимолётная молодость, Неизбежная старость.
17. «

    Кажется, Бетт Дэвис как-то заметила: «Старость не для слюнтяев». Но Лев Толстой сказал: «Старость – самая большая неожиданность в жизни». Старость подкрадывается незаметно, и вот вы уже спрашиваете себя, и я спрашиваю себя, почему старик не хочет вести себя как старик? Почему меня до сих пор волнует плотская сторона человеческой комедии? Потому, что в моей голове ничего не изменилось».

    Кажется, Бетт Дэвис как-то заметила: «Старость не для слюнтяев». Но Лев Толстой сказал: «Старость – самая большая неожиданность в жизни». Старость подкрадывается незаметно, и вот вы уже спрашиваете себя, и я спрашиваю себя, почему старик не хочет вести себя как старик? Почему меня до сих пор волнует плотская сторона человеческой комедии? Потому, что в моей голове ничего не изменилось».

    — Дэвид Кепеш (David Kepesh) · фильм
18. «

    Старость — это, когда ты нагибаешься завязать шнурки и думаешь, что бы еще сделать попутно?!

    Старость — это, когда ты нагибаешься завязать шнурки и думаешь, что бы еще сделать попутно?!

    — Михаил Задорнов
19. «

    Натаныч, они говорят, что старый ты, как говно мамонта, для дел-то таких любовных.

    Натаныч, они говорят, что старый ты, как говно мамонта, для дел-то таких любовных.

    — Андрей Евгеньевич Быков · сериал
20. «

    Когда тебе уже за шестьдесят, видишь, что мчишься по какому-то туннелю без обратного билета и начинаешь различать вдали гору, которая и будет твоей последней остановкой. Но пока я не доехал, мне хочется продолжать делать то, что я делаю.

    Когда тебе уже за шестьдесят, видишь, что мчишься по какому-то туннелю без обратного билета и начинаешь различать вдали гору, которая и будет твоей последней остановкой. Но пока я не доехал, мне хочется продолжать делать то, что я делаю.

    — Аль Пачино