41 цитата про «Красивые цитаты на тему «страдания»», которые стоит перечитать

41 цитата про «Красивые цитаты на тему «страдания»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   S’il n’était rien de bleu que le ciel et la mer, De blond que les épis, de rose que les roses, S’il n’était de beauté qu’aux insensibles choses, Le plaisir d’admirer ne serait point amer.

   S’il n’était rien de bleu que le ciel et la mer, De blond que les épis, de rose que les roses, S’il n’était de beauté qu’aux insensibles choses, Le plaisir d’admirer ne serait point amer.

   — Сюлли-Прюдом
2. «

   Только тот за свершенное славы достоин, Чья страданьем истерзана грудь, Побеждает в бою лишь бестрепетный воин, Лишь страданье для мысли — целительный путь.

   Только тот за свершенное славы достоин, Чья страданьем истерзана грудь, Побеждает в бою лишь бестрепетный воин, Лишь страданье для мысли — целительный путь.

   — Ада Негри
3. «

   И в терновом венке, под которым сочилася кровь, Вышла тонкая девушка, нежная в синем сиянье, И серебряным плугом упорную взрезала новь, Сочетанья планет ей назначили имя: Страданье.

   И в терновом венке, под которым сочилася кровь, Вышла тонкая девушка, нежная в синем сиянье, И серебряным плугом упорную взрезала новь, Сочетанья планет ей назначили имя: Страданье.

   — Николай Степанович Гумилёв
4. «

   Утопала в трясине и сама себя вытаскивала из трясины. Наблюдала за зверьём, чтобы понять, какие ягоды лучше не трогать, а какие есть можно. Съедала что-нибудь неизвестное и слушала своё тело: выживу я или нет? В такие моменты каждый удар сердца был как раскат грома. Я выживала и шла дальше. По ночам мне было страшно и одиноко. Утешать меня было некому — я сама себя утешала. Хотелось кричать от холода и от боли — и я кричала. Потом сама себя обнимала, свернувшись на мху клубочком.

   Утопала в трясине и сама себя вытаскивала из трясины. Наблюдала за зверьём, чтобы понять, какие ягоды лучше не трогать, а какие есть можно. Съедала что-нибудь неизвестное и слушала своё тело: выживу я или нет? В такие моменты каждый удар сердца был как раскат грома. Я выживала и шла дальше. По ночам мне было страшно и одиноко. Утешать меня было некому — я сама себя утешала. Хотелось кричать от холода и от боли — и я кричала. Потом сама себя обнимала, свернувшись на мху клубочком.

   — Мария Фариса · книга
5. «

   Как это случилось? О, друг, как это случается?! Я рванулась, другой ответил, я услышала большие слова, проще которых нет, и которые я, может быть, в первый раз за жизнь слышу. «Связь?» Не знаю. Я и ветром в ветвях связана. От руки — до губ — и где же предел? И есть ли предел? Земные дороги коротки. Что из этого выйдет — не знаю. Знаю: большая боль. Иду на страдание.

   Как это случилось? О, друг, как это случается?! Я рванулась, другой ответил, я услышала большие слова, проще которых нет, и которые я, может быть, в первый раз за жизнь слышу. «Связь?» Не знаю. Я и ветром в ветвях связана. От руки — до губ — и где же предел? И есть ли предел? Земные дороги коротки. Что из этого выйдет — не знаю. Знаю: большая боль. Иду на страдание.

   — Марина Цветаева
6. «

   Отчаяние. Разочарование. Ненависть. Горечь. Печаль. Я вижу лица множества людей, что корчатся в бездне собственных страданий. Хи-хи-хи! ХА-ХА-ХА-ХА!!!

   Отчаяние. Разочарование. Ненависть. Горечь. Печаль. Я вижу лица множества людей, что корчатся в бездне собственных страданий. Хи-хи-хи! ХА-ХА-ХА-ХА!!!

   — Хазама Хонока (Hazama Honoka) · аниме
7. «

   За ярким солнцем моей любви скрывались тихие пожары, раны, струпья бессонницы.

   За ярким солнцем моей любви скрывались тихие пожары, раны, струпья бессонницы.

   — Франсуаза Саган · книга
8. «

   Кто-то замечательно назвал тоску «сумерками страдания».

   Кто-то замечательно назвал тоску «сумерками страдания».

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
9. «

   И вот теперь она бежала по белоснежной тропинке. Высокий заснеженный лес, окружавший её, казался ласковым, светлым и не таящим в себе угроз. И самое главное Флоренс не надо было бояться. Она уже потеряла все, что могла. Все, что можно было потерять, она оставила там, в своем мире. И это незнакомое, неведомое ранее чувство свободы нахлынуло на девушку вместе с колючим морозным воздухом, заставило ей парить над землей вместе с большими редкими снежинками.

   И вот теперь она бежала по белоснежной тропинке. Высокий заснеженный лес, окружавший её, казался ласковым, светлым и не таящим в себе угроз. И самое главное Флоренс не надо было бояться. Она уже потеряла все, что могла. Все, что можно было потерять, она оставила там, в своем мире. И это незнакомое, неведомое ранее чувство свободы нахлынуло на девушку вместе с колючим морозным воздухом, заставило ей парить над землей вместе с большими редкими снежинками.

   — Флоренс
10. «

    Ты ищешь дверь в привычный мир, но она навсегда закрылась. У тебя нет выбора: ты отправляешься в путь по незнакомым землям. Наблюдаешь, как живут люди. Понимаешь, что все страдают.

    Ты ищешь дверь в привычный мир, но она навсегда закрылась. У тебя нет выбора: ты отправляешься в путь по незнакомым землям. Наблюдаешь, как живут люди. Понимаешь, что все страдают.

    — Мария Фариса · книга
11. «

    Я больше не чувствую его запах. Он выветрился из моей одежды, моих вещей. Его толстовка, которую я забрал с собой из Амахо, пахнет уже чем угодно, но не им. Кажется, мне больше не нужен нос.

    Я больше не чувствую его запах. Он выветрился из моей одежды, моих вещей. Его толстовка, которую я забрал с собой из Амахо, пахнет уже чем угодно, но не им. Кажется, мне больше не нужен нос.

    — Liya Movadin · книга
12. «

    Я много страдал, я иногда ошибался, но я любил.

    Я много страдал, я иногда ошибался, но я любил.

    — Альфред де Мюссе
13. «

    Пусть грешники из тьмы кромешной ада Подскажут мне ужасные слова Для выраженья муки бесконечной Чтоб выход дать тоске сердечной.

    Пусть грешники из тьмы кромешной ада Подскажут мне ужасные слова Для выраженья муки бесконечной Чтоб выход дать тоске сердечной.

    — Мигель де Сервантес Сааведра · книга
14. «

    — А что ты делаешь ради любви? — Я страдаю.

    — А что ты делаешь ради любви? — Я страдаю.

    — Боб · фильм
15. «

    Напрасно простираю я к ней объятия, очнувшись утром от тяжких снов, напрасно ищу ее ночью в своей постели, когда в счастливом и невинном сновидении мне пригрезится, будто я сижу возле нее на лугу и осыпаю поцелуями ее руку. Когда же я тянусь к ней, еще одурманенный дремотой, и вдруг просыпаюсь, — поток слез исторгается из моего стесненного сердца, и я плачу безутешно, предчувствуя мрачное будущее.

    Напрасно простираю я к ней объятия, очнувшись утром от тяжких снов, напрасно ищу ее ночью в своей постели, когда в счастливом и невинном сновидении мне пригрезится, будто я сижу возле нее на лугу и осыпаю поцелуями ее руку. Когда же я тянусь к ней, еще одурманенный дремотой, и вдруг просыпаюсь, — поток слез исторгается из моего стесненного сердца, и я плачу безутешно, предчувствуя мрачное будущее.

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
16. «

    Я ждал страданья столько лет Всей цельностью несознанного счастья. И боль пришла, как тихий синий свет, И обвилась вкруг сердца, как запястье.

    Я ждал страданья столько лет Всей цельностью несознанного счастья. И боль пришла, как тихий синий свет, И обвилась вкруг сердца, как запястье.

    — Максимилиан Александрович Волошин
17. «

    И смерть я взглядами впиваю, И пью, без страха умереть, И, видя, что, смотря, я гибну, Я умираю, чтоб смотреть. Но пусть умру, тебя увидев, И если я теперь сражен, И если видеть — умиранье, Тебя не видеть — смертный сон, Не смертный сон, а смертный ужас, Терзанье, бешенство, боязнь, Ужасней: жизнь, — а ужас жизни, Когда живешь несчастным, — казнь.

    И смерть я взглядами впиваю, И пью, без страха умереть, И, видя, что, смотря, я гибну, Я умираю, чтоб смотреть. Но пусть умру, тебя увидев, И если я теперь сражен, И если видеть — умиранье, Тебя не видеть — смертный сон, Не смертный сон, а смертный ужас, Терзанье, бешенство, боязнь, Ужасней: жизнь, — а ужас жизни, Когда живешь несчастным, — казнь.

    — Педро Кальдерон де ла Барка · книга
18. «

    Он умел читать слёзы. Слёзы Натали. Он подошёл к ней и крепко обнял, словно хотел охватить руками её страдание.

    Он умел читать слёзы. Слёзы Натали. Он подошёл к ней и крепко обнял, словно хотел охватить руками её страдание.

    — Давид Фонкинос · книга
19. «

    Меня не радует твоя печаль, Раскаянье твоё не веселит. Сочувствие обидчика едва ль Залечит язвы жгучие обид.

    Меня не радует твоя печаль, Раскаянье твоё не веселит. Сочувствие обидчика едва ль Залечит язвы жгучие обид.

    — Уильям Шекспир
20. «

    Он был весел, но не так, как Нэндил. Тот был весел от того, что весь был цельный, а Лауральдо был весел, но надтреснут внутри. Его отличала бесшабашность и показное легкомыслие, свойственные многим эльфам, идущим за сыновьями Феанора. Так легкомысленны и насмешливы напоказ люди, носящие в себе какую-то глубокую рану. Те, кому хочется забыться. Те, кто страдает, но боится сострадания и изо всех сил показывает, что страдание ему неведомо. Они горячо кидаются на поиски приключений и любят о них со смехом рассказывать, но на самом деле ищут смерти. Берен и сам был таким до встречи с Лютиэн. Как подружились Лауральдо и молчальник Лоссар — загадка, но они подходили друг другу как пламя светильнику. Лауральдо говорил обо всем и ни о чем со всеми — но только с Лоссаром он мог молчать. Тот не произносил ни слова — но Лауральдо в его присутствии не тяготила тишина. Он переставал насмешничать над миром, потому что переставал его бояться.

    Он был весел, но не так, как Нэндил. Тот был весел от того, что весь был цельный, а Лауральдо был весел, но надтреснут внутри. Его отличала бесшабашность и показное легкомыслие, свойственные многим эльфам, идущим за сыновьями Феанора. Так легкомысленны и насмешливы напоказ люди, носящие в себе какую-то глубокую рану. Те, кому хочется забыться. Те, кто страдает, но боится сострадания и изо всех сил показывает, что страдание ему неведомо. Они горячо кидаются на поиски приключений и любят о них со смехом рассказывать, но на самом деле ищут смерти. Берен и сам был таким до встречи с Лютиэн. Как подружились Лауральдо и молчальник Лоссар — загадка, но они подходили друг другу как пламя светильнику. Лауральдо говорил обо всем и ни о чем со всеми — но только с Лоссаром он мог молчать. Тот не произносил ни слова — но Лауральдо в его присутствии не тяготила тишина. Он переставал насмешничать над миром, потому что переставал его бояться.

    — Ольга Брилёва · книга