49 цитат «свобода выбора» — что говорили умные люди

Собрали 49 цитат на тему «свобода выбора» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Выбор — это и есть свобода. Свободен тот, кто может выбирать. Тот, кому навязывают выбор, — раб.

   Выбор — это и есть свобода. Свободен тот, кто может выбирать. Тот, кому навязывают выбор, — раб.

   — Кшиштоф Занусси · книга
2. «

   Свобода выбора стала настолько большой, что она постепенно превратилась в принуждение.

   Свобода выбора стала настолько большой, что она постепенно превратилась в принуждение.

   — Кристина Берндт · книга
3. «

   Жизнь — это как падение с крыши. Можешь остановиться? Нет. Можешь вернуться назад? Нет. Можешь полететь в сторону? Только в рекламе трусов для прыжка с крыши. Свобода воли заключается только в том, что ты можешь выбрать — пернуть в полете или дотерпеть до земли. Вот по этому поводу все философы и спорят.

   Жизнь — это как падение с крыши. Можешь остановиться? Нет. Можешь вернуться назад? Нет. Можешь полететь в сторону? Только в рекламе трусов для прыжка с крыши. Свобода воли заключается только в том, что ты можешь выбрать — пернуть в полете или дотерпеть до земли. Вот по этому поводу все философы и спорят.

   — Виктор Пелевин · книга
4. «

   Ветер свободы дует лишь в поднятые паруса.

   Ветер свободы дует лишь в поднятые паруса.

   — Михаил Пелливерт
5. «

   — Париж для меня — это жить на улицах и пытаться перенести это на бумагу. Понимаешь? — Я всегда мечтала сбежать и стать художником, жить в мансарде, быть бедной, но свободной. — Ты бы не выдержала и двух дней. Там нет горячей воды и не полакомишься икрой. — Терпеть не могу икру. И ненавижу, когда мне говорят, о чём мне можно мечтать и о чём нельзя. Все думают, что я изнеженная и хрупкая, но это не так. Я сильна и вынослива как лошадь. Я хочу заниматься делом, а не просто быть украшением.

   — Париж для меня — это жить на улицах и пытаться перенести это на бумагу. Понимаешь? — Я всегда мечтала сбежать и стать художником, жить в мансарде, быть бедной, но свободной. — Ты бы не выдержала и двух дней. Там нет горячей воды и не полакомишься икрой. — Терпеть не могу икру. И ненавижу, когда мне говорят, о чём мне можно мечтать и о чём нельзя. Все думают, что я изнеженная и хрупкая, но это не так. Я сильна и вынослива как лошадь. Я хочу заниматься делом, а не просто быть украшением.

   — Джек Доусон · фильм
6. «

   «Бульварное чтиво!» О, как же я ненавижу это выражение! Лучше «бульварное чтиво», чем «базар на завалинке»…

   «Бульварное чтиво!» О, как же я ненавижу это выражение! Лучше «бульварное чтиво», чем «базар на завалинке»…
7. «

   Несется тропа, шальная стрела, К далеким мирам ведет она, Но вечен твой путь, Назад не вернуть... Тебя.

   Несется тропа, шальная стрела, К далеким мирам ведет она, Но вечен твой путь, Назад не вернуть... Тебя.
8. «

   Люди сами вольны выбирать, во что верить, а во что нет.

   Люди сами вольны выбирать, во что верить, а во что нет.

   — Терри Гудкайнд · книга
9. «

   — Нам больше погибшие не нужны. — Или они, или мы! — Это не значит, что их обязательно убивать. — Я пытаюсь спасти твою жизнь... — Послушай меня, убийство... оно через какое-то время тебя заразит и как только оно тебя заразит, ты никогда от него не избавишься. — Но у нас нет выбора. — У нас всегда есть выбор.

   — Нам больше погибшие не нужны. — Или они, или мы! — Это не значит, что их обязательно убивать. — Я пытаюсь спасти твою жизнь... — Послушай меня, убийство... оно через какое-то время тебя заразит и как только оно тебя заразит, ты никогда от него не избавишься. — Но у нас нет выбора. — У нас всегда есть выбор.

   — 10 Доктор · сериал
10. «

    А если у человека дом – хлам, одежда – хлам и мысли – хлам, то это не потому, что у него не хватает средств, он живет под диктатурой в самой коррумпированной стране и вообще Сталин, а потому что у него просто не хватает фантазии для того, чтобы жить по-другому.

    А если у человека дом – хлам, одежда – хлам и мысли – хлам, то это не потому, что у него не хватает средств, он живет под диктатурой в самой коррумпированной стране и вообще Сталин, а потому что у него просто не хватает фантазии для того, чтобы жить по-другому.

    — Франц Вертфоллен · книга
11. «

    Нужно разобраться: кто делает выбор — ты или чудовища в твоих джунглях, — Тьягу снова ткнул пальцем в грудь Ханны. — Вот здесь, в этом тёмном и страшном месте.

    Нужно разобраться: кто делает выбор — ты или чудовища в твоих джунглях, — Тьягу снова ткнул пальцем в грудь Ханны. — Вот здесь, в этом тёмном и страшном месте.

    — Мария Фариса · книга
12. «

    Становится меньше альтернатив, газеты в этом городе, сколько их? Было три — четыре, сейчас одна или две и ими владеют одни и те же люди, и они же владеют радиостанцией… Нет необходимости в формальном заговоре, когда идёт совпадение интересов, эти люди учились в тех же универах, состояли в тех же сообществах и загородных клубах, у них одинаковые интересы, им не зачем созывать собрания, они и так знают, что им на руку и они берут это. Раньше было семь нефтяных компаний, сейчас их три, скоро будет две. Тех вещей, которые имеют вес в этой стране, становится всё меньше: две политические партии, горстка страховых компаний, шесть или семь информационных контор, но если ты хочешь бубликов, то вот тебе двадцать три разных вкуса. В этом иллюзия, иллюзия выбора. В том, что важно, ты не выбираешь и нет никакой свободы выбора.

    Становится меньше альтернатив, газеты в этом городе, сколько их? Было три — четыре, сейчас одна или две и ими владеют одни и те же люди, и они же владеют радиостанцией… Нет необходимости в формальном заговоре, когда идёт совпадение интересов, эти люди учились в тех же универах, состояли в тех же сообществах и загородных клубах, у них одинаковые интересы, им не зачем созывать собрания, они и так знают, что им на руку и они берут это. Раньше было семь нефтяных компаний, сейчас их три, скоро будет две. Тех вещей, которые имеют вес в этой стране, становится всё меньше: две политические партии, горстка страховых компаний, шесть или семь информационных контор, но если ты хочешь бубликов, то вот тебе двадцать три разных вкуса. В этом иллюзия, иллюзия выбора. В том, что важно, ты не выбираешь и нет никакой свободы выбора.

    — Джордж Карлин
13. «

    Мне кажется, истинная свобода находится где-то посередине. В тебе и во мне. В наших друзьях. В том самом выборе, который мы совершаем каждый раз, когда принимаем то или иное решение. Свобода — это не значит, что ты перестал вдруг от кого-то зависеть. Свобода, как я теперь понимаю, это — те рамки, которые ты определил для себя сам. И которые для тех, кто пока этого не понял, на всякий случай продублированы в библейский заповедях: не убий, не укради... оказывается, это так просто, Лин... мы каждый день встречаем многочисленные и ОЧЕНЬ простые для понимания подсказки, помогающие прийти к осмыслению, но почему-то упорно не видим, как ими воспользоваться. В лучшем случае, соблюдаем машинально. Или же из страха, что потом найдут и накажут. А это должен быть осознанный выбор. Добровольный. Осмысленный. Только тогда он перестанет давить на горло, как тугой ошейник. Именно тогда пропадет ощущение, что тебя к чему-то принуждают. Наверное, это и будет правдой?

    Мне кажется, истинная свобода находится где-то посередине. В тебе и во мне. В наших друзьях. В том самом выборе, который мы совершаем каждый раз, когда принимаем то или иное решение. Свобода — это не значит, что ты перестал вдруг от кого-то зависеть. Свобода, как я теперь понимаю, это — те рамки, которые ты определил для себя сам. И которые для тех, кто пока этого не понял, на всякий случай продублированы в библейский заповедях: не убий, не укради... оказывается, это так просто, Лин... мы каждый день встречаем многочисленные и ОЧЕНЬ простые для понимания подсказки, помогающие прийти к осмыслению, но почему-то упорно не видим, как ими воспользоваться. В лучшем случае, соблюдаем машинально. Или же из страха, что потом найдут и накажут. А это должен быть осознанный выбор. Добровольный. Осмысленный. Только тогда он перестанет давить на горло, как тугой ошейник. Именно тогда пропадет ощущение, что тебя к чему-то принуждают. Наверное, это и будет правдой?

    — Александра Лисина · книга
14. «

    ... это и есть выбор человека: храм или ресторан, выпить пойти или помолиться. Это как здесь уже, в Оптиной, автобусы приезжают. Встречаешь. «Здравствуйте, батюшка!» – и сразу же: «А где мы будем спать? А где мы будем есть?» — «Слушайте, привет!! – уставишься на них. — А никто из вас не спрашивает: где мы будем молиться?!»

    ... это и есть выбор человека: храм или ресторан, выпить пойти или помолиться. Это как здесь уже, в Оптиной, автобусы приезжают. Встречаешь. «Здравствуйте, батюшка!» – и сразу же: «А где мы будем спать? А где мы будем есть?» — «Слушайте, привет!! – уставишься на них. — А никто из вас не спрашивает: где мы будем молиться?!»

    — Иеродиакон Илиодор (Гайриянц)
15. «

    Люди считают свободу своим выбором, но они забывают Кто им её дал.

    Люди считают свободу своим выбором, но они забывают Кто им её дал.
16. «

    — Какого хрена! Меня никто не спрашивал! <...> — Да нас в этой жизни вообще мало кто о чём спрашивает, ничё не поделаешь...

    — Какого хрена! Меня никто не спрашивал! <...> — Да нас в этой жизни вообще мало кто о чём спрашивает, ничё не поделаешь...

    — Хрюндель · мультфильм
17. «

    Абсолютной свободы не существует: есть лишь свобода выбора, а сделав выбор, ты становишься заложником своего решения.

    Абсолютной свободы не существует: есть лишь свобода выбора, а сделав выбор, ты становишься заложником своего решения.

    — Пауло Коэльо · книга
18. «

    Пеппи пошла вдоль по улице, одной ногой по тротуару, другой — по мостовой. Томми и Анника не спускали с нее глаз, но она исчезла за поворотом. Однако скоро девочка вернулась, но теперь она уже шла задом наперед. Причем шла она так только потому, что поленилась повернуться, когда надумала возвратиться домой. Поравнявшись с калиткой Томми и Анники, она остановилась. С минуту дети молча глядели друг на друга. Наконец Томми сказал: — Почему ты пятишься как рак? — Почему я пячусь как рак? — переспросила Пеппи. — Мы как будто живем в свободной стране, верно? Разве каждый человек не может ходить так, как ему вздумается? И вообще, если хочешь знать, в Египте все так ходят, и никого это ни капельки не удивляет.

    Пеппи пошла вдоль по улице, одной ногой по тротуару, другой — по мостовой. Томми и Анника не спускали с нее глаз, но она исчезла за поворотом. Однако скоро девочка вернулась, но теперь она уже шла задом наперед. Причем шла она так только потому, что поленилась повернуться, когда надумала возвратиться домой. Поравнявшись с калиткой Томми и Анники, она остановилась. С минуту дети молча глядели друг на друга. Наконец Томми сказал: — Почему ты пятишься как рак? — Почему я пячусь как рак? — переспросила Пеппи. — Мы как будто живем в свободной стране, верно? Разве каждый человек не может ходить так, как ему вздумается? И вообще, если хочешь знать, в Египте все так ходят, и никого это ни капельки не удивляет.

    — Астрид Линдгрен · книга
19. «

    Угроза наших дней — не пассивность, но псевдоактивность, требование «быть активным», «участвовать», прикрывать Ничтожество происходящего. Люди постоянно во что-то вмешиваются, «что-то делают», ученые принимают участие в бессмысленных дебатах и т. д. По-настоящему сложно отступить назад, отстраниться. Власть часто предпочитает диалог, участие, даже «критическое», молчанию — ей бы только вовлечь нас в «диалог», удостовериться, что наше зловещее молчание нарушено. И потому воздержание граждан от голосования есть подлинно политическое действие: оно властно ставит нас лицом к лицу с бессодержательностью современных демократий.

    Угроза наших дней — не пассивность, но псевдоактивность, требование «быть активным», «участвовать», прикрывать Ничтожество происходящего. Люди постоянно во что-то вмешиваются, «что-то делают», ученые принимают участие в бессмысленных дебатах и т. д. По-настоящему сложно отступить назад, отстраниться. Власть часто предпочитает диалог, участие, даже «критическое», молчанию — ей бы только вовлечь нас в «диалог», удостовериться, что наше зловещее молчание нарушено. И потому воздержание граждан от голосования есть подлинно политическое действие: оно властно ставит нас лицом к лицу с бессодержательностью современных демократий.

    — Славой Жижек · книга
20. «

    Да, любовь штука нелогичная, непостижимая, таинственная. Но ты можешь либо бояться её, либо открыться ей. Это ведь твой выбор, не так ли? Можно долго рассуждать о том, что у каждого из нас масса бессознательных причин доверять либо не доверять миру, что все эти причины родом из семьи, из детства. Но в какой-то момент просто наступает время принять внутренне решение: хочешь ли ты открыть своё сердце навстречу переменам, которые даст тебе жизнь, или ты отказываешься от этого. И за тебя это решение никто не примет, оно твоё. Если хочешь что-то изменить, выдай миру доверие авансом. Он ответит тебе тем же.

    Да, любовь штука нелогичная, непостижимая, таинственная. Но ты можешь либо бояться её, либо открыться ей. Это ведь твой выбор, не так ли? Можно долго рассуждать о том, что у каждого из нас масса бессознательных причин доверять либо не доверять миру, что все эти причины родом из семьи, из детства. Но в какой-то момент просто наступает время принять внутренне решение: хочешь ли ты открыть своё сердце навстречу переменам, которые даст тебе жизнь, или ты отказываешься от этого. И за тебя это решение никто не примет, оно твоё. Если хочешь что-то изменить, выдай миру доверие авансом. Он ответит тебе тем же.

    — Алексей