18 цитат про «священники» — большая подборка

18 цитат про «священники»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Симурдэн был совестью чистой, но угрюмой. Он носил в себе абсолют. Он был священником, а это не проходит даром. Тот, кто был священником, останется им до конца своих дней.

   Симурдэн был совестью чистой, но угрюмой. Он носил в себе абсолют. Он был священником, а это не проходит даром. Тот, кто был священником, останется им до конца своих дней.

   — Виктор Гюго · книга
2. «

   Я за веру в Бога, но не за веру в священников, потому что Бог хочет, чтобы все люди стали братьями и были счастливы, а священники вовлекают нас в ад.

   Я за веру в Бога, но не за веру в священников, потому что Бог хочет, чтобы все люди стали братьями и были счастливы, а священники вовлекают нас в ад.

   — Джузеппе Гарибальди
3. «

   Желание всех делает равными. Не важно, как сильна твоя вера, рано или поздно, ты поддашься. Не убивай в себе эти чувства. Ты сам захочешь быть её. Я уже вижу это в твоих глазах. Она так долго ждала тебя. Любить её — не грех, святой отец. Не смотри на неё, как на вампира. Смотри на нее. Ей хватило мужества открыться тебе... И теперь тебе решать... Вечная любовь или вечная потеря.

   Желание всех делает равными. Не важно, как сильна твоя вера, рано или поздно, ты поддашься. Не убивай в себе эти чувства. Ты сам захочешь быть её. Я уже вижу это в твоих глазах. Она так долго ждала тебя. Любить её — не грех, святой отец. Не смотри на неё, как на вампира. Смотри на нее. Ей хватило мужества открыться тебе... И теперь тебе решать... Вечная любовь или вечная потеря.
4. «

   Один хороший школьный учитель приносит больше пользы, чем сотня священников.

   Один хороший школьный учитель приносит больше пользы, чем сотня священников.

   — Томас Пейн
5. «

   ...ад и рай — фигня на палочке, иначе почему священники желают умереть не больше прочего быдла?

   ...ад и рай — фигня на палочке, иначе почему священники желают умереть не больше прочего быдла?

   — Гилберт Соррентино · книга
6. «

   Время — твой самый страшный враг,— прошептала вампир. — Я помогу тебе победить в этой битве.

   Время — твой самый страшный враг,— прошептала вампир. — Я помогу тебе победить в этой битве.
7. «

   Я думал, что кроме служения и любви к богу мне в жизни ничего не нужно. Но, появилась ты, и я больше не знаю, кто я. Смею ли я верить в него... когда в моих мыслях и сердце теперь ты. Загубил ли я свою душу пожелав тебя? Грех ли — хотеть тебя?,— сказал священник девушке — вампиру. — Кто я без веры? И кто я без тебя..?

   Я думал, что кроме служения и любви к богу мне в жизни ничего не нужно. Но, появилась ты, и я больше не знаю, кто я. Смею ли я верить в него... когда в моих мыслях и сердце теперь ты. Загубил ли я свою душу пожелав тебя? Грех ли — хотеть тебя?,— сказал священник девушке — вампиру. — Кто я без веры? И кто я без тебя..?
8. «

   — Почему ты обратила меня? Почему сделала вампиром — равным тебе?, — спросил священник? — Я хотела тебя сберечь. Ты так мало видел в своей жизни. Я просто хотела сберечь тебя для этого мира. Однажды ты бы понял, что твоя жизнь, это намного больше, чем эта маленькая церковь и вера. И мне не хотелось, чтобы ты жалел о том, что не познал ничего другого. В глубине души, под всем этим смирением и любовью к господу, в тебе горит темный огонь, и ты знаешь, что хочешь большего, только не смеешь себе в этом признаться. Я лишь дала тебе возможность избежать горестного сожаления, пока для тебя не стало слишком поздно Ты — лучшее, что случилось со мной. Я так долго ждала тебя.

   — Почему ты обратила меня? Почему сделала вампиром — равным тебе?, — спросил священник? — Я хотела тебя сберечь. Ты так мало видел в своей жизни. Я просто хотела сберечь тебя для этого мира. Однажды ты бы понял, что твоя жизнь, это намного больше, чем эта маленькая церковь и вера. И мне не хотелось, чтобы ты жалел о том, что не познал ничего другого. В глубине души, под всем этим смирением и любовью к господу, в тебе горит темный огонь, и ты знаешь, что хочешь большего, только не смеешь себе в этом признаться. Я лишь дала тебе возможность избежать горестного сожаления, пока для тебя не стало слишком поздно Ты — лучшее, что случилось со мной. Я так долго ждала тебя.
9. «

   — У меня есть власть над самыми величественными умами на земле, но она мне ни к чему. Я никогда не стремилась к власти или жестокости, только к жизни и покою. Но с тобой, я все еще не чувствую, что имею власть над самым незначительным на свете — своим собственным сердцем,— сказал девушка — вампир. — Незначительным? ,— переспросил священник. — Ты — величайшее творение нашего создателя. Ты значишь Все.

   — У меня есть власть над самыми величественными умами на земле, но она мне ни к чему. Я никогда не стремилась к власти или жестокости, только к жизни и покою. Но с тобой, я все еще не чувствую, что имею власть над самым незначительным на свете — своим собственным сердцем,— сказал девушка — вампир. — Незначительным? ,— переспросил священник. — Ты — величайшее творение нашего создателя. Ты значишь Все.
10. «

    — Ты — мой самый большой грех, — сказал святой отец. — Я подвёл Господа, и потерпел неудачу, в испытании посланном Им, посмев желать тебя. Посмев влюбится в тебя. — Думаешь, Господь настолько жесток, что умирая за нас, он хотел, чтоб мы не познали любви? , — спросила девушка — вампир. — Он завещал любить ближнего своего. У меня нет... больше никого нет... никого ближе тебя. И если любить тебя — грех, если твоя душа томится под его тяжестью, я разделю его с тобой. Ведь он и мой тоже. А я твоя. Твоя навсегда.

    — Ты — мой самый большой грех, — сказал святой отец. — Я подвёл Господа, и потерпел неудачу, в испытании посланном Им, посмев желать тебя. Посмев влюбится в тебя. — Думаешь, Господь настолько жесток, что умирая за нас, он хотел, чтоб мы не познали любви? , — спросила девушка — вампир. — Он завещал любить ближнего своего. У меня нет... больше никого нет... никого ближе тебя. И если любить тебя — грех, если твоя душа томится под его тяжестью, я разделю его с тобой. Ведь он и мой тоже. А я твоя. Твоя навсегда.
11. «

    По отцу Игнатию, священнику учиться на психолога — как майору бороться за звание лейтенанта. Карьерный мезальянс и абсурд.

    По отцу Игнатию, священнику учиться на психолога — как майору бороться за звание лейтенанта. Карьерный мезальянс и абсурд.

    — Зоя Ускова · книга
12. «

    Священник не возьмет на себя вину ни за какие ваши поступки. Вам придется отвечать не перед мстительным судьей, готовым навечно осудить вас на адские муки, — ничего подобного! — вам придется отвечать только перед самим собой, и поверьте, не существует более сурового судьи, чем вы сами.

    Священник не возьмет на себя вину ни за какие ваши поступки. Вам придется отвечать не перед мстительным судьей, готовым навечно осудить вас на адские муки, — ничего подобного! — вам придется отвечать только перед самим собой, и поверьте, не существует более сурового судьи, чем вы сами.

    — Лобсанг Рампа · книга
13. «

    До 1961 года Ваня учился в средней школе № 1 города Авдеевки Донецкой области. Мама воспитывала его в истинном благочестии и глубокой церковности. «Жития святых» святителя Димитрия Ростовского были его любимой книгой. Мария Ивановна очень почитала святого праведного отца Иоанна Кронштадтского, духовные чада которого жили тогда в Авдеевке. Отцу Зосиме перешло много личных вещей святого праведного Иоанна Кронштадтского. Но главное, что он явился духовным наследником Всероссийского Батюшки. Святой праведный Иоанн Кронштадтский — один из самых почитаемых святых в основанной о. Зосимой обители.

    До 1961 года Ваня учился в средней школе № 1 города Авдеевки Донецкой области. Мама воспитывала его в истинном благочестии и глубокой церковности. «Жития святых» святителя Димитрия Ростовского были его любимой книгой. Мария Ивановна очень почитала святого праведного отца Иоанна Кронштадтского, духовные чада которого жили тогда в Авдеевке. Отцу Зосиме перешло много личных вещей святого праведного Иоанна Кронштадтского. Но главное, что он явился духовным наследником Всероссийского Батюшки. Святой праведный Иоанн Кронштадтский — один из самых почитаемых святых в основанной о. Зосимой обители.

    — Зосима (Сокур) · книга
14. «

    Для меня не было худых, хотя и меня предавали наши же священники. Только, правда, молиться за них — я не молюсь. Были такие завербованные священники — «стукачи» назывались. Я поговорил с одним из них — бедный страдалец! Он во время войны сделал самострел себе, в Псковской области был, о. Михаил такой. Прострелил ножку свою — ему дали 10 лет, а там его и завербовали. Он батюшек-то и сдавал. А его повышали, секретарем митрополита, секретарем того, другого. Страшное время было. Все надо было перенести, все с любовью без осуждения! Почему мы говорим: «Верою и любовию приступим, да причастники Жизни Вечныя будем»? У меня не было худых людей на приходе, все были хорошие люди. Но, как сказано: «Доверяй, но проверяй». А то предадут тебя, как Господа. У Господа двенадцать учеников, и нашелся Иуда, а у нас каждый третий «иудой» был. Но не знаю, может, покаялись, так Господь и простит их. Вся жизнь была: страдание, страдание, страдание…! А все надо было перенести.

    Для меня не было худых, хотя и меня предавали наши же священники. Только, правда, молиться за них — я не молюсь. Были такие завербованные священники — «стукачи» назывались. Я поговорил с одним из них — бедный страдалец! Он во время войны сделал самострел себе, в Псковской области был, о. Михаил такой. Прострелил ножку свою — ему дали 10 лет, а там его и завербовали. Он батюшек-то и сдавал. А его повышали, секретарем митрополита, секретарем того, другого. Страшное время было. Все надо было перенести, все с любовью без осуждения! Почему мы говорим: «Верою и любовию приступим, да причастники Жизни Вечныя будем»? У меня не было худых людей на приходе, все были хорошие люди. Но, как сказано: «Доверяй, но проверяй». А то предадут тебя, как Господа. У Господа двенадцать учеников, и нашелся Иуда, а у нас каждый третий «иудой» был. Но не знаю, может, покаялись, так Господь и простит их. Вся жизнь была: страдание, страдание, страдание…! А все надо было перенести.

    — Протоиерей Иоанн Миронов
15. «

    Священник не взрослеет, потому что никогда не будет отцом. Он навсегда сын. Вот, почему тринадцать веков назад мы приняли обет безбрачия. Чтобы быть детьми Господа, не смея занять его место.

    Священник не взрослеет, потому что никогда не будет отцом. Он навсегда сын. Вот, почему тринадцать веков назад мы приняли обет безбрачия. Чтобы быть детьми Господа, не смея занять его место.

    — Папа Пий XIII (Ленни Белардо) · сериал
16. «

    Что касается ада — ничего подобного не существует. Не существует ни адского пламени, ни вечных мук, это все неправильное представление, воспитываемое священниками для того, чтобы поддержать свою власть. Никто никогда не был осужден, никто не был приговорен к вечным мукам. Не существует никаких чертей, прыгающих вокруг и вонзающих просмоленные вилы в ваше содрогающееся тело. Все это плод больного воображения тронувшихся умом священников, которые пытаются добиться власти над телами и душами тех, которым ничто лучшее не известно. Существует только надежда и сознание того, что, если человек будет работать в нужном направлении, он сможет искупить вину за любое преступление, каким бы тяжелым оно ни было. Бог никогда ни от кого не отвернется, никогда никого не покинет.

    Что касается ада — ничего подобного не существует. Не существует ни адского пламени, ни вечных мук, это все неправильное представление, воспитываемое священниками для того, чтобы поддержать свою власть. Никто никогда не был осужден, никто не был приговорен к вечным мукам. Не существует никаких чертей, прыгающих вокруг и вонзающих просмоленные вилы в ваше содрогающееся тело. Все это плод больного воображения тронувшихся умом священников, которые пытаются добиться власти над телами и душами тех, которым ничто лучшее не известно. Существует только надежда и сознание того, что, если человек будет работать в нужном направлении, он сможет искупить вину за любое преступление, каким бы тяжелым оно ни было. Бог никогда ни от кого не отвернется, никогда никого не покинет.

    — Лобсанг Рампа · книга
17. «

    — Всё естественно получилось, правда? Гладко и спокойно... — Ты так быстро стреляешь. Надеюсь, мне не придётся состязаться с тобой. — Ты здесь по собственной воле, а я нет. — Он заставил тебя... — Но на спуск-то я нажал... — Для священника не очень подходящий город. — Я не всегда был священником...

    — Всё естественно получилось, правда? Гладко и спокойно... — Ты так быстро стреляешь. Надеюсь, мне не придётся состязаться с тобой. — Ты здесь по собственной воле, а я нет. — Он заставил тебя... — Но на спуск-то я нажал... — Для священника не очень подходящий город. — Я не всегда был священником...

    — Джон Ирод · фильм
18. «

    — Ты должна была сказать мне, что ты — вампир, с самого начала, — тихо сказал священник, обнимая девушку. — И как бы это выглядело? Я потеряла бы тебя навсегда. Ты очень дорог мне. Бессмертие — не то, чем кичатся. Вечность не выставляют на показ. Мы предпочитаем приватность. Но ты, другой. Тебе можно верить.

    — Ты должна была сказать мне, что ты — вампир, с самого начала, — тихо сказал священник, обнимая девушку. — И как бы это выглядело? Я потеряла бы тебя навсегда. Ты очень дорог мне. Бессмертие — не то, чем кичатся. Вечность не выставляют на показ. Мы предпочитаем приватность. Но ты, другой. Тебе можно верить.