24 сильных цитаты: «Красивые цитаты про тепло»

24 цитаты про «Красивые цитаты про тепло»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   А твоего солнца хватит на десять Африк. А твоего холода — на несколько Антарктид…

   А твоего солнца хватит на десять Африк. А твоего холода — на несколько Антарктид…

   — Роберт Рождественский
2. «

   Дома пять картин и расшитое ливнем платье, на стене по белому белым, без запятых: «это, в общем, банально, но мне тепла не хватает, не хватает просто толики красоты».

   Дома пять картин и расшитое ливнем платье, на стене по белому белым, без запятых: «это, в общем, банально, но мне тепла не хватает, не хватает просто толики красоты».

   — Аль Квотион · книга
3. «

   Ты куталась от холода в меня, А я стоял от шутки этой, млея. А небо было точно простыня, И я не знал, на самом деле, где я.

   Ты куталась от холода в меня, А я стоял от шутки этой, млея. А небо было точно простыня, И я не знал, на самом деле, где я.
4. «

   Мне весело с ним и очень тепло – как в зимний предновогодний вечер под шерстяным пледом с чашкой ароматного горячего шоколада в руках.

   Мне весело с ним и очень тепло – как в зимний предновогодний вечер под шерстяным пледом с чашкой ароматного горячего шоколада в руках.

   — Анна Джейн · книга
5. «

   Бабушка продавала бруснику в банке, и в этом была такая щедрость природы – скопление щедрости, множественно сквозь стекло. Бабушка притоптывала и сметала снег пуховой варежкой, тёплой пуховой варежкой, с множественными тонкими волосками из какого-то тёплого животного, которое теперь греет руки людям. Если бабушка умрёт, то её внучка получит наследство – щедрые отрезы ситца и плюша, россыпи семейных фотографий, и эти варежки с запахом бабушки, и какой-нибудь фартук с пятнами брусники. С красивыми пятнами идеального красного цвета, с пятнами витаминов из ягоды.

   Бабушка продавала бруснику в банке, и в этом была такая щедрость природы – скопление щедрости, множественно сквозь стекло. Бабушка притоптывала и сметала снег пуховой варежкой, тёплой пуховой варежкой, с множественными тонкими волосками из какого-то тёплого животного, которое теперь греет руки людям. Если бабушка умрёт, то её внучка получит наследство – щедрые отрезы ситца и плюша, россыпи семейных фотографий, и эти варежки с запахом бабушки, и какой-нибудь фартук с пятнами брусники. С красивыми пятнами идеального красного цвета, с пятнами витаминов из ягоды.

   — Оля
6. «

   Чтоб у души согреться были силы, Чтоб ей пестреть, пока вокруг темно — Нас русские приветливые зимы Научат не бояться ничего.

   Чтоб у души согреться были силы, Чтоб ей пестреть, пока вокруг темно — Нас русские приветливые зимы Научат не бояться ничего.

   — Надежда Жаглей
7. «

   Молчание. Дошли до ворот и встали. Так хотелось… хотелось… хотелось просто сделать что-то хорошее. Боже мой, как это надо, чтоб кто-нибудь в этом мире наполнял тебя добротой! Желанием делать что-то хорошее. Тихим и неизбывным, как летние сумерки.

   Молчание. Дошли до ворот и встали. Так хотелось… хотелось… хотелось просто сделать что-то хорошее. Боже мой, как это надо, чтоб кто-нибудь в этом мире наполнял тебя добротой! Желанием делать что-то хорошее. Тихим и неизбывным, как летние сумерки.

   — Франц Вертфоллен · книга
8. «

   Иногда надо делать маленькие странные вещи просто потому, что они маленькие и странные, и так — хорошо.

   Иногда надо делать маленькие странные вещи просто потому, что они маленькие и странные, и так — хорошо.

   — Франц Вертфоллен · книга
9. «

   Бесполезны слова и нелепы потребности, гроб руби на дрова, и тогда мы согреемся.

   Бесполезны слова и нелепы потребности, гроб руби на дрова, и тогда мы согреемся.

   — Аль Квотион · книга
10. «

    ...ты такой же тёплый, но одновременно далекий.

    ...ты такой же тёплый, но одновременно далекий.

    — Эльчин Сафарли · книга
11. «

    И то, как она наклонила свою макушку к его плечу, то как он держал её руку, как она держалась за его локоть, то как они говорили – это подделать нельзя. Кому в кино – минута съемки – сыграть легко. Лежишь и не дергаешься. Кому в жизни сыграть невозможно. Но более всего – невозможно подделать любовь. Потому что искренность не подделать. Жизнь сыграть невозможно. Её можно только жалко имитировать. Увечность тела, на самом деле, куда незаметнее увечности души. Мы все калеки, поэтому привыкаем. Но когда видишь перед собой здоровую душу. Видишь это свечение, ты понимаешь: такое подделать нельзя. Их слова дышали, потому что дышали они. Оба. Живые. Красивые. И весь мир раскатывался перед ними скатертью-самобранкой, бери – не хочу. И это было правильно, потому что только такие существа и способны наполнять мир жизнью. Когда они ушли, кабинет еще долго звенел колоколами Бретани, прибоем Канн, кружил вальсами Штрауса. И было так хорошо, так спокойно, как не бывает на Земле. Как не бывает ни в книгах, ни в кино, разве что в музыке и то на обидно короткие моменты, когда по несовершенным человеческим нотам вдруг разливается благодать.

    И то, как она наклонила свою макушку к его плечу, то как он держал её руку, как она держалась за его локоть, то как они говорили – это подделать нельзя. Кому в кино – минута съемки – сыграть легко. Лежишь и не дергаешься. Кому в жизни сыграть невозможно. Но более всего – невозможно подделать любовь. Потому что искренность не подделать. Жизнь сыграть невозможно. Её можно только жалко имитировать. Увечность тела, на самом деле, куда незаметнее увечности души. Мы все калеки, поэтому привыкаем. Но когда видишь перед собой здоровую душу. Видишь это свечение, ты понимаешь: такое подделать нельзя. Их слова дышали, потому что дышали они. Оба. Живые. Красивые. И весь мир раскатывался перед ними скатертью-самобранкой, бери – не хочу. И это было правильно, потому что только такие существа и способны наполнять мир жизнью. Когда они ушли, кабинет еще долго звенел колоколами Бретани, прибоем Канн, кружил вальсами Штрауса. И было так хорошо, так спокойно, как не бывает на Земле. Как не бывает ни в книгах, ни в кино, разве что в музыке и то на обидно короткие моменты, когда по несовершенным человеческим нотам вдруг разливается благодать.

    — Франц Вертфоллен · книга
12. «

    Когда мне плохо, я думаю об Ин Хо. От одного имени мне становится тепло.

    Когда мне плохо, я думаю об Ин Хо. От одного имени мне становится тепло.

    — Кан Дан И · сериал
13. «

    Дверь на балкон была открыта, и с улицы в комнату врывался холодный воздух. Нам очень нравилось, когда в комнате было холодно. Так морозно, что вылезти из-под одеяла было равносильно смерти. Так больше ценишь тепло близкого человека. Прижимаешься к нему и понимаешь, что он даёт тебе жизнь.

    Дверь на балкон была открыта, и с улицы в комнату врывался холодный воздух. Нам очень нравилось, когда в комнате было холодно. Так морозно, что вылезти из-под одеяла было равносильно смерти. Так больше ценишь тепло близкого человека. Прижимаешься к нему и понимаешь, что он даёт тебе жизнь.

    — Евгений Ничипурук · книга
14. «

    Я думаю дом — это там, где тепло, уютно и горят огоньки.

    Я думаю дом — это там, где тепло, уютно и горят огоньки.
15. «

    Любовные трубы забиты сажей, но чистить незачем – больше не топим, потеплело, весна.

    Любовные трубы забиты сажей, но чистить незачем – больше не топим, потеплело, весна.

    — Марта Кетро · книга
16. «

    Люди не мёрзнут, грея себя любовью; Люди танцуют, а им и не нужно много; Люди смеются, люди не хмурят брови – Хорошие признаки того, что здесь обитают давно ушедшие боги.

    Люди не мёрзнут, грея себя любовью; Люди танцуют, а им и не нужно много; Люди смеются, люди не хмурят брови – Хорошие признаки того, что здесь обитают давно ушедшие боги.

    — Надежда Жаглей
17. «

    — У тебя теплые руки. — Потому что я хочу, чтобы и тебе было тепло.

    — У тебя теплые руки. — Потому что я хочу, чтобы и тебе было тепло.

    — Кан Дан И · сериал
18. «

    Знаете, это можно и нужно – сохранять теплоту души, не обманываясь слепым декабрьским солнцем. Пусть внутри всегда будет теплее, чем снаружи.

    Знаете, это можно и нужно – сохранять теплоту души, не обманываясь слепым декабрьским солнцем. Пусть внутри всегда будет теплее, чем снаружи.

    — Эльчин Сафарли · книга
19. «

    Уголь кончился; ведро пусто, совок бесполезен; печь дышит холодом, комната промерзла насквозь, перед окном деревья окованы инеем; небо – как серебряный щит против тех, кто молит о помощи. Надо добыть угля; не замерзать же мне окончательно! Позади – не знающая жалости печь, впереди – такое же безжалостное небо; надо ловко прошмыгнуть между ними, чтобы просить помощи у торговца углем.

    Уголь кончился; ведро пусто, совок бесполезен; печь дышит холодом, комната промерзла насквозь, перед окном деревья окованы инеем; небо – как серебряный щит против тех, кто молит о помощи. Надо добыть угля; не замерзать же мне окончательно! Позади – не знающая жалости печь, впереди – такое же безжалостное небо; надо ловко прошмыгнуть между ними, чтобы просить помощи у торговца углем.

    — Франц Кафка · книга
20. «

    Чье-то дыхание. Частичка чужой жизни... Но все-таки жизни, тепла... Не окостеневшее тело. Что может дать один человек другому, кроме капли тепла? И что может быть больше этого?

    Чье-то дыхание. Частичка чужой жизни... Но все-таки жизни, тепла... Не окостеневшее тело. Что может дать один человек другому, кроме капли тепла? И что может быть больше этого?

    — Эрих Мария Ремарк · книга