43 цитаты про «Красивые цитаты на тему «тоска»», проверенных временем

43 цитаты про «Красивые цитаты на тему «тоска»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Не писал стихов И не пишу, - Ими я, как воздухом, Дышу. Им я, как себе, Принадлежу. <...> Восхищенье женщиной своей, До рассвета Дрожь тоски по ней. Как назвать работою, Скажи, Это состояние души?

   Не писал стихов И не пишу, - Ими я, как воздухом, Дышу. Им я, как себе, Принадлежу. <...> Восхищенье женщиной своей, До рассвета Дрожь тоски по ней. Как назвать работою, Скажи, Это состояние души?

   — Николай Константинович Доризо
2. «

   Туман нежности обволакивал горы тоски.

   Туман нежности обволакивал горы тоски.

   — Владимир Набоков · книга
3. «

   Всё в доме пасмурно и ветхо, скрипят ступени, мох в пазах... А за окном — рассвет и ветка в аквамариновых слезах. А за окном кричат вороны, и страшно яркая трава, и погромыхиванье грома, как будто валятся дрова. Смотрю в окно, от счастья плача, и, полусонная ещё, щекою чувствую горячей твоё прохладное плечо... Но ты в другом, далёком доме и даже в городе другом. Чужие властные ладони лежат на сердце дорогом. ... А это всё — и час рассвета, и сад, поющий под дождём, — я просто выдумала это, чтобы побыть с тобой вдвоём.

   Всё в доме пасмурно и ветхо, скрипят ступени, мох в пазах... А за окном — рассвет и ветка в аквамариновых слезах. А за окном кричат вороны, и страшно яркая трава, и погромыхиванье грома, как будто валятся дрова. Смотрю в окно, от счастья плача, и, полусонная ещё, щекою чувствую горячей твоё прохладное плечо... Но ты в другом, далёком доме и даже в городе другом. Чужие властные ладони лежат на сердце дорогом. ... А это всё — и час рассвета, и сад, поющий под дождём, — я просто выдумала это, чтобы побыть с тобой вдвоём.

   — Вероника Тушнова
4. «

   Что есть творчество? Попытка убаюкать жизнь в стихах, попытка жить сквозь певчество и отчество, и в пол строки — разменная тоска.

   Что есть творчество? Попытка убаюкать жизнь в стихах, попытка жить сквозь певчество и отчество, и в пол строки — разменная тоска.

   — Аль Квотион · книга
5. «

   Маленькие дриады тоскуют по сказкам. Как и маленькие ведьмаки. Потому что и тем и другим редко кто рассказывает сказки на сон грядущий. Маленькие дриады засыпают, вслушиваясь в шум деревьев. Маленькие ведьмаки засыпают, вслушиваясь в боль мышц. У нас тоже горели глаза, как у Браэенн, когда мы слушали сказки Весемира там, в Каэр Морхене... Но это было давно... Так давно...

   Маленькие дриады тоскуют по сказкам. Как и маленькие ведьмаки. Потому что и тем и другим редко кто рассказывает сказки на сон грядущий. Маленькие дриады засыпают, вслушиваясь в шум деревьев. Маленькие ведьмаки засыпают, вслушиваясь в боль мышц. У нас тоже горели глаза, как у Браэенн, когда мы слушали сказки Весемира там, в Каэр Морхене... Но это было давно... Так давно...

   — Анджей Сапковский · книга
6. «

   Ты видишь? Тоска нелечимая стоит у меня за спиной. Уедем в деревню, любимая, уедем дышать тишиной.

   Ты видишь? Тоска нелечимая стоит у меня за спиной. Уедем в деревню, любимая, уедем дышать тишиной.

   — Аль Квотион · книга
7. «

   Как зеркало своей заповедной тоски, Свободный Человек, любить ты будешь Море, Своей безбрежностью хмелеть в родном просторе, Чьи бездны, как твой дух безудержный, — горьки;

   Как зеркало своей заповедной тоски, Свободный Человек, любить ты будешь Море, Своей безбрежностью хмелеть в родном просторе, Чьи бездны, как твой дух безудержный, — горьки;

   — Шарль Бодлер · книга
8. «

   Сегодня утром я был просто парализован страстной тоской по тебе.

   Сегодня утром я был просто парализован страстной тоской по тебе.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Мне бы выпасть снегом в твоём городе, лишь бы быть с тобой...

   Мне бы выпасть снегом в твоём городе, лишь бы быть с тобой...

   — Эльчин Сафарли · книга
10. «

    Деревья, очнувшись ото сна, будут перешептываться в сумраке и пить теплый ветер, напоенный влагой далекого Сириона. Но некому будет прийти в этот лес, чтобы танцевать с ней среди зарослей болиголова, говорить с ней о вещах простых и странных, смешных и страшных, охотиться в камышах у Эсгалдуина, любить ее на поляне в безлунную ночь... Обхватив руками серебристый тополь, чувствуя щекой и ладонями гладкость коры, она вспоминала, как странно сочеталась в его любви жажда обладать с желанием поклоняться. Как это пугало и захватывало... И как безнадежно это кончилось.

    Деревья, очнувшись ото сна, будут перешептываться в сумраке и пить теплый ветер, напоенный влагой далекого Сириона. Но некому будет прийти в этот лес, чтобы танцевать с ней среди зарослей болиголова, говорить с ней о вещах простых и странных, смешных и страшных, охотиться в камышах у Эсгалдуина, любить ее на поляне в безлунную ночь... Обхватив руками серебристый тополь, чувствуя щекой и ладонями гладкость коры, она вспоминала, как странно сочеталась в его любви жажда обладать с желанием поклоняться. Как это пугало и захватывало... И как безнадежно это кончилось.

    — Ольга Брилёва · книга
11. «

    В ее глазах — тоска и бесприютность, в ее глазах — метание и резь, в ее глазах заоблачно и мутно, она не здесь, она уже не здесь...

    В ее глазах — тоска и бесприютность, в ее глазах — метание и резь, в ее глазах заоблачно и мутно, она не здесь, она уже не здесь...

    — Аль Квотион · книга
12. «

    Как трудно верить, что ко мне вернешься ты. Спасенья! Дождусь ли я, чтоб голос твой услышать вновь? Спасенья! Ища тебя, идя к тебе, я одолеть смогла бы И даль глухих степных дорог, и черствость душ. Спасенья! Миры немые страшно так в мой сон тревожный рвутся, И, просыпаясь, я кричу в отчаянье: «Спасенья!» Никто мне в дверь не постучит, лишь ветер зорькой ранней, И стоном горестным к тебе взываю я: «Спасенья!» Когда ж ревнивица-война тебя ко мне отпустит, Прекрасного, как мир, как свет и тень? Спасенья! Иль терпеливою мне стать, и твердою, как камень, Или корой дерев сухих, бесчувственных? Спасенья! Нет сил у Хасеки взывать, и призывать, и плакать, И ждать, отчаявшись, тебя, о, мой султан, — Спасенья!

    Как трудно верить, что ко мне вернешься ты. Спасенья! Дождусь ли я, чтоб голос твой услышать вновь? Спасенья! Ища тебя, идя к тебе, я одолеть смогла бы И даль глухих степных дорог, и черствость душ. Спасенья! Миры немые страшно так в мой сон тревожный рвутся, И, просыпаясь, я кричу в отчаянье: «Спасенья!» Никто мне в дверь не постучит, лишь ветер зорькой ранней, И стоном горестным к тебе взываю я: «Спасенья!» Когда ж ревнивица-война тебя ко мне отпустит, Прекрасного, как мир, как свет и тень? Спасенья! Иль терпеливою мне стать, и твердою, как камень, Или корой дерев сухих, бесчувственных? Спасенья! Нет сил у Хасеки взывать, и призывать, и плакать, И ждать, отчаявшись, тебя, о, мой султан, — Спасенья!
13. «

    Я — кладбище, чей сон луна давно забыла, Где черви длинные, как угрызений клуб, Влачатся, чтоб точить любезный сердцу труп; Я — старый будуар, весь полный роз поблеклых И позабытых мод, где в запыленных стеклах Пастели грустные и бледные Буше Впивают аромат... И вот в моей душе Бредут хромые дни неверными шагами, И, вся оснежена погибших лет клоками, Тоска, унынья плод, тираня скорбный дух, Размеры страшные бессмертья примет вдруг.

    Я — кладбище, чей сон луна давно забыла, Где черви длинные, как угрызений клуб, Влачатся, чтоб точить любезный сердцу труп; Я — старый будуар, весь полный роз поблеклых И позабытых мод, где в запыленных стеклах Пастели грустные и бледные Буше Впивают аромат... И вот в моей душе Бредут хромые дни неверными шагами, И, вся оснежена погибших лет клоками, Тоска, унынья плод, тираня скорбный дух, Размеры страшные бессмертья примет вдруг.

    — Шарль Бодлер · книга
14. «

    Луна исчезает, тонет вдали, её сломанное яйцо льет в море свой яичный белок. Полночь придет, и со стоном волны, ты тоскуешь, дрожащая и одинокая, вместе с моей душой и морем.

    Луна исчезает, тонет вдали, её сломанное яйцо льет в море свой яичный белок. Полночь придет, и со стоном волны, ты тоскуешь, дрожащая и одинокая, вместе с моей душой и морем.

    — Леопольдо Лугонес
15. «

    К западу, к западу — вглубь континента поезд уносит... Без моря тоскующие закрываю глаза.

    К западу, к западу — вглубь континента поезд уносит... Без моря тоскующие закрываю глаза.

    — Мати Тавара
16. «

    Душа моя затосковала ночью. А я любил изорванную в клочья, Исхлёстанную ветром темноту И звёзды, брезжущие на лету Над мокрыми сентябрьскими садами, Как бабочки с незрячими глазами, И на цыганской масленой реке Шатучий мост, и женщину в платке, Спадавшем с плеч над медленной водою, И эти руки, как перед бедою.

    Душа моя затосковала ночью. А я любил изорванную в клочья, Исхлёстанную ветром темноту И звёзды, брезжущие на лету Над мокрыми сентябрьскими садами, Как бабочки с незрячими глазами, И на цыганской масленой реке Шатучий мост, и женщину в платке, Спадавшем с плеч над медленной водою, И эти руки, как перед бедою.

    — Арсений Александрович Тарковский
17. «

    ... ибо ночь — пора тоски и метаморфоз.

    ... ибо ночь — пора тоски и метаморфоз.

    — Рэй Брэдбери · книга
18. «

    Блеск искристых снегов созерцаю завороженно, серебристую даль - и не знаю, о чём тоскует беспокойное мое сердце...

    Блеск искристых снегов созерцаю завороженно, серебристую даль - и не знаю, о чём тоскует беспокойное мое сердце...

    — Сайто Мокити
19. «

    А я люблю такой запах, как вот сейчас. Такой, и еще запах свежескошенного клевера и примятой полыни, когда едешь за стадом, запах дыма от поленьев и горящей осенней листвы. Так пахнет, должно быть, тоска по родине — запах дыма, встающего над кучами листьев, которые сжигают осенью на улицах в Миссуле.

    А я люблю такой запах, как вот сейчас. Такой, и еще запах свежескошенного клевера и примятой полыни, когда едешь за стадом, запах дыма от поленьев и горящей осенней листвы. Так пахнет, должно быть, тоска по родине — запах дыма, встающего над кучами листьев, которые сжигают осенью на улицах в Миссуле.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
20. «

    Тоска за прошлым убивает будущее.

    Тоска за прошлым убивает будущее.