524 лучших цитаты на тему «тоска»

Собрали 524 цитаты на тему «тоска» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Когда живёшь обычной жизнью, тоска пропитывает всё: желтеющие страницы книг, зубную щетку в ванной, сообщения в мобильном телефоне.

   Когда живёшь обычной жизнью, тоска пропитывает всё: желтеющие страницы книг, зубную щетку в ванной, сообщения в мобильном телефоне.

   — Такаки Тоно · аниме
2. «

   В повседневной тоске нет никаких желаний, даже охоты плакать. Другое дело — тоска, дошедшая до края: она побуждает что-то сделать, а плач — тоже действие.

   В повседневной тоске нет никаких желаний, даже охоты плакать. Другое дело — тоска, дошедшая до края: она побуждает что-то сделать, а плач — тоже действие.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
3. «

   Хотелось падающих хлопьев снега... Хотелось горящих фонарей... Хотелось побыть в компании лучших друзей... Хотелось милых бесед... Хотелось искреннего и счастливого смеха... Хотелось лечь спать с улыбкой на губах и с хорошим настроеним... А что в итоге? Спасибо снегу, спасибо фонарям..

   Хотелось падающих хлопьев снега... Хотелось горящих фонарей... Хотелось побыть в компании лучших друзей... Хотелось милых бесед... Хотелось искреннего и счастливого смеха... Хотелось лечь спать с улыбкой на губах и с хорошим настроеним... А что в итоге? Спасибо снегу, спасибо фонарям..
4. «

   Некоторые птицы не рождены для клеток. У них слишком яркие перья. И когда они улетают, ты радуешься, зная о том, что было греховно держать их под замком. И все же, когда они улетают, в твоей норе становится серо и одиноко. Наверное, я просто скучаю по своему другу.

   Некоторые птицы не рождены для клеток. У них слишком яркие перья. И когда они улетают, ты радуешься, зная о том, что было греховно держать их под замком. И все же, когда они улетают, в твоей норе становится серо и одиноко. Наверное, я просто скучаю по своему другу.

   — Эллис Бойд «Рэд» Реддинг · фильм
5. «

   Над плакучей ивой Утренняя зорька. А в душе тоскливо. И во рту так горько.

   Над плакучей ивой Утренняя зорька. А в душе тоскливо. И во рту так горько.

   — Козьма Прутков
6. «

   Мне нравилось играть роль, в силу которой, если ты ненадолго уходишь, по возвращении тебя будут ждать картинки и маленькие безделушки. Я даже не пытаюсь говорить это как эгоистка. Я просто хочу быть нужной. Я хочу быть таким человеком, по которому можно скучать, если что-то произошло и жизнь изменилась, а меня больше нет рядом.

   Мне нравилось играть роль, в силу которой, если ты ненадолго уходишь, по возвращении тебя будут ждать картинки и маленькие безделушки. Я даже не пытаюсь говорить это как эгоистка. Я просто хочу быть нужной. Я хочу быть таким человеком, по которому можно скучать, если что-то произошло и жизнь изменилась, а меня больше нет рядом.

   — Ханна Бренчер · книга
7. «

   Запил сосед, у них на фабpике стачка. С чаем беда — осталась одна пачка. Hа кухне записка: «Hе жди — останусь у Гали». По телеку рядятся, как дальше жить — достали...

   Запил сосед, у них на фабpике стачка. С чаем беда — осталась одна пачка. Hа кухне записка: «Hе жди — останусь у Гали». По телеку рядятся, как дальше жить — достали...
8. «

   Деревья, очнувшись ото сна, будут перешептываться в сумраке и пить теплый ветер, напоенный влагой далекого Сириона. Но некому будет прийти в этот лес, чтобы танцевать с ней среди зарослей болиголова, говорить с ней о вещах простых и странных, смешных и страшных, охотиться в камышах у Эсгалдуина, любить ее на поляне в безлунную ночь... Обхватив руками серебристый тополь, чувствуя щекой и ладонями гладкость коры, она вспоминала, как странно сочеталась в его любви жажда обладать с желанием поклоняться. Как это пугало и захватывало... И как безнадежно это кончилось.

   Деревья, очнувшись ото сна, будут перешептываться в сумраке и пить теплый ветер, напоенный влагой далекого Сириона. Но некому будет прийти в этот лес, чтобы танцевать с ней среди зарослей болиголова, говорить с ней о вещах простых и странных, смешных и страшных, охотиться в камышах у Эсгалдуина, любить ее на поляне в безлунную ночь... Обхватив руками серебристый тополь, чувствуя щекой и ладонями гладкость коры, она вспоминала, как странно сочеталась в его любви жажда обладать с желанием поклоняться. Как это пугало и захватывало... И как безнадежно это кончилось.

   — Ольга Брилёва · книга
9. «

   Как тяжко не быть в состоянии ни звуком не выразить своей тоски и не открыть ее причины, а с веселым лицом держать ее у себя в сердце.

   Как тяжко не быть в состоянии ни звуком не выразить своей тоски и не открыть ее причины, а с веселым лицом держать ее у себя в сердце.

   — Джованни Боккаччо · книга
10. «

    Оставьте меня. Я тоскую как Блок.

    Оставьте меня. Я тоскую как Блок.

    — Аркадий Варламович Велюров · фильм
11. «

    Я не призываю вас смягчить свою боль, я призываю вас смягчить свое отчаяние. Я не ожидаю, что вы сдержите свои слезы, но ожидаю, что вы сдержите приступы печали. Тоска никогда не проходит, а вот отчаяние можно и нужно преодолеть, так как оно не делает чести усопшему. — Когда я умру, не отчаивайтесь. Окажите мне почести. Расскажите о моих мечтах, расскажите о глупостях, которые я совершал.

    Я не призываю вас смягчить свою боль, я призываю вас смягчить свое отчаяние. Я не ожидаю, что вы сдержите свои слезы, но ожидаю, что вы сдержите приступы печали. Тоска никогда не проходит, а вот отчаяние можно и нужно преодолеть, так как оно не делает чести усопшему. — Когда я умру, не отчаивайтесь. Окажите мне почести. Расскажите о моих мечтах, расскажите о глупостях, которые я совершал.

    — Августо Кури · книга
12. «

    Тоска по родине! Давно, разоблаченная морока! Мне совершенно все равно — Где — совершенно одинокой быть, По каким камням домой брести, С кошелкою базарной в дом, И не знающий, что — мой, Как госпиталь или казарма.

    Тоска по родине! Давно, разоблаченная морока! Мне совершенно все равно — Где — совершенно одинокой быть, По каким камням домой брести, С кошелкою базарной в дом, И не знающий, что — мой, Как госпиталь или казарма.

    — Марина Цветаева
13. «

    Схватила меня сегодня тоска о том, что дырка у меня в душе, треснуло что-то в ней и туда, в щель, потекло моё время. Пробую за то схватиться, за другое, ни в чем работа не клеится, и ничто не может заклеить мою щель. И так это мне больно, что жизнь проходит невидимо, и я не знаю, куда протянуть мне руку, чтобы к чему-нибудь привеситься, к подножке, к буферу или к багажнику.

    Схватила меня сегодня тоска о том, что дырка у меня в душе, треснуло что-то в ней и туда, в щель, потекло моё время. Пробую за то схватиться, за другое, ни в чем работа не клеится, и ничто не может заклеить мою щель. И так это мне больно, что жизнь проходит невидимо, и я не знаю, куда протянуть мне руку, чтобы к чему-нибудь привеситься, к подножке, к буферу или к багажнику.

    — Михаил Михайлович Пришвин · книга
14. «

    Где бы мы ни завтракали и где бы ни гуляли, но, вернувшись домой, были всегда слишком разбиты, чтобы сразу заснуть. Мы ставили кофе и иногда пили его с коньяком, сидели на кровати, разговаривали и курили.

    Где бы мы ни завтракали и где бы ни гуляли, но, вернувшись домой, были всегда слишком разбиты, чтобы сразу заснуть. Мы ставили кофе и иногда пили его с коньяком, сидели на кровати, разговаривали и курили.

    — Джеймс Болдуин · книга
15. «

    ... У разных людей и тоска бывает разная. Одни просто сидят и готовы протяжно выть на луну, а другие ищут выход.

    ... У разных людей и тоска бывает разная. Одни просто сидят и готовы протяжно выть на луну, а другие ищут выход.

    — Владислав Крапивин · книга
16. «

    У любой жизни — много граней. Можно писать очерки счастливого человека, удивляя и радуя других непоколебимым оптимизмом и негасимым солнцем в глазах, а ночами, выключая компьютер, нервно курить в окно, пить горький чай и надрывно молчать в подушку, потому что плакать уже нет сил. А можно писать трогательно, больно, на одном дыхании выворачивая душу, обнажая жалющую тоску мира, ничем не прикрытую, острую, как первый снег, как чистый лист, а потом... Идти на улицу и смеяться, подставляя лицо дождю.

    У любой жизни — много граней. Можно писать очерки счастливого человека, удивляя и радуя других непоколебимым оптимизмом и негасимым солнцем в глазах, а ночами, выключая компьютер, нервно курить в окно, пить горький чай и надрывно молчать в подушку, потому что плакать уже нет сил. А можно писать трогательно, больно, на одном дыхании выворачивая душу, обнажая жалющую тоску мира, ничем не прикрытую, острую, как первый снег, как чистый лист, а потом... Идти на улицу и смеяться, подставляя лицо дождю.

    — Аль Квотион · книга
17. «

    Дотлевает тоска, Догорают полярные звёзды, И расплавленным снегом ползёт постаревшая тьма. Как внезапно узка Стала глотка сосущщая воздух, Но не силой петли, а в жестокой удавке ума.

    Дотлевает тоска, Догорают полярные звёзды, И расплавленным снегом ползёт постаревшая тьма. Как внезапно узка Стала глотка сосущщая воздух, Но не силой петли, а в жестокой удавке ума.

    — Гейдар Джемаль
18. «

    ... она объявила бессрочный траур — без покойника, но по пустым надеждам...

    ... она объявила бессрочный траур — без покойника, но по пустым надеждам...

    — Габриэль Гарсиа Маркес · книга
19. «

    Я разгоняю тоску со скоростью света.

    Я разгоняю тоску со скоростью света.
20. «

    Боль утраты не оставляла её и не ослабевала. Как ни странно, печаль не облегчала её поэтических усилий. Напротив, горечь вытравляла воспоминания о счастливых днях, проведённых вместе с А-хо, о поре их любви. О-ха чувствовала, что душу её, словно ледышка, холодит обида на А-хо, который её покинул, ушёл от неё навсегда. Умом она понимала — обижаться неразумно, несправедливо, но всё же ледышка не таяла. А-хо ни в чём не был виноват перед ней, она понимала это, но сердцу, как известно, не прикажешь.

    Боль утраты не оставляла её и не ослабевала. Как ни странно, печаль не облегчала её поэтических усилий. Напротив, горечь вытравляла воспоминания о счастливых днях, проведённых вместе с А-хо, о поре их любви. О-ха чувствовала, что душу её, словно ледышка, холодит обида на А-хо, который её покинул, ушёл от неё навсегда. Умом она понимала — обижаться неразумно, несправедливо, но всё же ледышка не таяла. А-хо ни в чём не был виноват перед ней, она понимала это, но сердцу, как известно, не прикажешь.

    — Гарри Килворт · книга