256 цитат про «унижение» от великих людей

256 цитат про «унижение»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   — Это не было бы странным, если бы мы получали удовольствие от унижении? Это было бы что-то типа ужасного фетиша, чувак! — Я-я не совсем понимаю к чему ты клонишь, чувак.. — Не знаю... думаю у меня есть что-то похожее на это, чувак.

   — Это не было бы странным, если бы мы получали удовольствие от унижении? Это было бы что-то типа ужасного фетиша, чувак! — Я-я не совсем понимаю к чему ты клонишь, чувак.. — Не знаю... думаю у меня есть что-то похожее на это, чувак.

   — Приспир · игра
2. «

   Разве, сделав доброе дело, можно унизиться?

   Разве, сделав доброе дело, можно унизиться?

   — Тамара Крюкова · книга
3. «

   Безразличие — ненавижу — И глядеть на людей по-щенячьи, Умоляя о новой подачке, И лежать на весь мир обиженным.

   Безразличие — ненавижу — И глядеть на людей по-щенячьи, Умоляя о новой подачке, И лежать на весь мир обиженным.

   — Надежда Жаглей
4. «

   Я прочитал дневник. Печально. Очень печально. Мне невольно стало жаль его. Ведь он не рожден монстром, он стал им за долгие годы унижений.

   Я прочитал дневник. Печально. Очень печально. Мне невольно стало жаль его. Ведь он не рожден монстром, он стал им за долгие годы унижений.

   — Уилл Грэм · фильм
5. «

   Люди-малютки тратят жизнь на то, чтобы скрывать от себя свою малость — для этого они принижают других, и с особенным наслаждением — тех, кто сильно их превосходит.

   Люди-малютки тратят жизнь на то, чтобы скрывать от себя свою малость — для этого они принижают других, и с особенным наслаждением — тех, кто сильно их превосходит.

   — Мария Фариса · книга
6. «

   Девяностые, которые сейчас активно романтизируют и называют лихими, я не стану романтизировать никогда. И называть лихими — тоже. Сожравшими мою юность — да. Унизительно нищими — да. Загнавшими в безысходность миллионы людей — несомненно. И воспоминаний про то, какими мы были бедными, но счастливыми, я очень не люблю, потому что когда ты выживаешь, у тебя отключаются те механизмы, которые позволяют быть счастливым осознанно и полноценно. Выжил — вот тебе и счастье. Все остальное — непозволительная роскошь. А это унижает ещё больше. Впрочем, кому как...

   Девяностые, которые сейчас активно романтизируют и называют лихими, я не стану романтизировать никогда. И называть лихими — тоже. Сожравшими мою юность — да. Унизительно нищими — да. Загнавшими в безысходность миллионы людей — несомненно. И воспоминаний про то, какими мы были бедными, но счастливыми, я очень не люблю, потому что когда ты выживаешь, у тебя отключаются те механизмы, которые позволяют быть счастливым осознанно и полноценно. Выжил — вот тебе и счастье. Все остальное — непозволительная роскошь. А это унижает ещё больше. Впрочем, кому как...

   — Лиля Град · книга
7. «

   Саядо Ан прикрыл глаза. Никакой лодки, конечно, нигде не было. Была только немолодая женщина на диване. Она сидела, все так же запрокинув улыбающееся лицо (ящерицы уже не бегали по ее коже), и делала мелкие движения правой рукой, лежащей на подлокотнике дивана — словно поглаживала невидимую киску.

   Саядо Ан прикрыл глаза. Никакой лодки, конечно, нигде не было. Была только немолодая женщина на диване. Она сидела, все так же запрокинув улыбающееся лицо (ящерицы уже не бегали по ее коже), и делала мелкие движения правой рукой, лежащей на подлокотнике дивана — словно поглаживала невидимую киску.

   — Виктор Пелевин · книга
8. «

   Инга, когда женщину унижают дома, самое страшное даже не то, что ее муж ведет себя как монстр, а то, что женщина не может получить никакой поддержки от других людей. Ей говорят: «Ты сама виновата, ты такого себе выбрала». Её убеждают: «Потерпи, все терпят, и ты тоже промолчи». Ей говорят: «Изменись сама, и тогда изменится он». Лада, мы не волшебницы, мы просто люди. Мы можем хорошо воспитать собственных детей. Но не можем переделать наших мужей – они не наши дети, а чужие, уже выросшие и сформировавшиеся дети, ставшие взрослыми, которых нам не переделать. Они – продукт среды и воспитания своих родителей. Мы не можем поменять их личную историю одним щелчком пальцев. Человек может измениться и стать мудрее и добрее. Безусловно, может! Но только если он сам захочет этого. А если мы хотим за него, ничего не поменяется. Он останется собой, потому что ему это удобно.

   Инга, когда женщину унижают дома, самое страшное даже не то, что ее муж ведет себя как монстр, а то, что женщина не может получить никакой поддержки от других людей. Ей говорят: «Ты сама виновата, ты такого себе выбрала». Её убеждают: «Потерпи, все терпят, и ты тоже промолчи». Ей говорят: «Изменись сама, и тогда изменится он». Лада, мы не волшебницы, мы просто люди. Мы можем хорошо воспитать собственных детей. Но не можем переделать наших мужей – они не наши дети, а чужие, уже выросшие и сформировавшиеся дети, ставшие взрослыми, которых нам не переделать. Они – продукт среды и воспитания своих родителей. Мы не можем поменять их личную историю одним щелчком пальцев. Человек может измениться и стать мудрее и добрее. Безусловно, может! Но только если он сам захочет этого. А если мы хотим за него, ничего не поменяется. Он останется собой, потому что ему это удобно.

   — Лада
9. «

   Одно дело убить кого-то. Совсем другое – унизить его и расчеловечить, лишить гордости, словно еще одной части тела. Первое делает человека убийцей. Второе – чудовищем.

   Одно дело убить кого-то. Совсем другое – унизить его и расчеловечить, лишить гордости, словно еще одной части тела. Первое делает человека убийцей. Второе – чудовищем.

   — Эми Хармон · книга
10. «

    Мой народ! В этот день, пока на орбите пылают корабли врагов, а на улицах валяются их трупы, мы снова и снова вспоминаем их страшные грехи. Много лет мы терпели суровые лишения. Враги обрекли нас на смерть от болезней и голода. Нас травили и унижали. Но это время уже прошло. Долгие годы мы трудились в поте лица, чтобы возродить нашу силу, нашу гордость и наш народ! И время лишений прошло. Все эти годы я имел честь вести вас за собой — вперёд и только вперёд. С этого дня и до конца времён.

    Мой народ! В этот день, пока на орбите пылают корабли врагов, а на улицах валяются их трупы, мы снова и снова вспоминаем их страшные грехи. Много лет мы терпели суровые лишения. Враги обрекли нас на смерть от болезней и голода. Нас травили и унижали. Но это время уже прошло. Долгие годы мы трудились в поте лица, чтобы возродить нашу силу, нашу гордость и наш народ! И время лишений прошло. Все эти годы я имел честь вести вас за собой — вперёд и только вперёд. С этого дня и до конца времён.

    — Сколар Визари (Scolar Visari) · игра
11. «

    Только глупый человек способен задирать людей, заведомо не способных ответить или дать сдачи. Унижая собеседника, он самоутверждается. Такое явление часто можно встретить в школе, когда ученик-«переросток» обижает первоклассника. К сожалению, это нередко бывает и в деловой сфере – например, самодурство начальника вполне может быть связано с его недалеким складом ума.

    Только глупый человек способен задирать людей, заведомо не способных ответить или дать сдачи. Унижая собеседника, он самоутверждается. Такое явление часто можно встретить в школе, когда ученик-«переросток» обижает первоклассника. К сожалению, это нередко бывает и в деловой сфере – например, самодурство начальника вполне может быть связано с его недалеким складом ума.
12. «

    Я прекрасно знаю, кто я и что я, – снова прервал ее поручик. – Я из тех, кому люди плюют на руки, когда работает, и в тарелку, когда ест. Я из тех, кто глотает шпаги и мрак, сигает из огня в полымя, а моя левая нога не желает добра правой. В одном кармане у меня растет пшеница, в другом – трава, душу свою ношу в носу, а все меня учат чихать. У отца моего только иногда облако набегает на солнце, а мне то дождь льет в миску, то снег валит в кровать. Я из тех, кто вилкой чешется и ножи в землю сажает да растит зубы, потому что ложки у меня не растут, пока я ем…

    Я прекрасно знаю, кто я и что я, – снова прервал ее поручик. – Я из тех, кому люди плюют на руки, когда работает, и в тарелку, когда ест. Я из тех, кто глотает шпаги и мрак, сигает из огня в полымя, а моя левая нога не желает добра правой. В одном кармане у меня растет пшеница, в другом – трава, душу свою ношу в носу, а все меня учат чихать. У отца моего только иногда облако набегает на солнце, а мне то дождь льет в миску, то снег валит в кровать. Я из тех, кто вилкой чешется и ножи в землю сажает да растит зубы, потому что ложки у меня не растут, пока я ем…

    — Милорад Павич · книга
13. «

    Есть кое-что и похуже бедности… Унижение.

    Есть кое-что и похуже бедности… Унижение.

    — Арчибалд Кронин · книга
14. «

    — Уже полдесятого, Андрюшенька. Тебе разве не пора своих крепостных считать? — По часам только таблетки пьют и в туалет ходят, Купитман. А властвовать и унижать можно в любое время!

    — Уже полдесятого, Андрюшенька. Тебе разве не пора своих крепостных считать? — По часам только таблетки пьют и в туалет ходят, Купитман. А властвовать и унижать можно в любое время!

    — Иван Натанович Купитман · сериал
15. «

    Королевский сын? Я разочарован. После всего, что мы пережили вместе, ты с готовностью веришь лжи, которую я же и распространил? Эта чушь предназначалась для болванов на улицах, но болваны во дворцах, оказывается, так же легко глотают сладкую чепуху. Я купил тебя у шлюхи. Ты стоил мне шесть марок. Она просила двадцать, но я хорошо торговался.

    Королевский сын? Я разочарован. После всего, что мы пережили вместе, ты с готовностью веришь лжи, которую я же и распространил? Эта чушь предназначалась для болванов на улицах, но болваны во дворцах, оказывается, так же легко глотают сладкую чепуху. Я купил тебя у шлюхи. Ты стоил мне шесть марок. Она просила двадцать, но я хорошо торговался.

    — Джо Аберкромби · книга
16. «

    Гораздо менее унизительно зависеть от безумца, чем от мудрого.

    Гораздо менее унизительно зависеть от безумца, чем от мудрого.

    — Франсуаза Бурден · книга
17. «

    Я не буду убивать вас. С вашей-то силой трудно поверить, чтобы кто-нибудь из вас умер, даже из-за таких ран, даже из-за таких, как эти. Вы будете смотреть, беспомощно лежа на земле. Вы будете наблюдать за исходом этой битвы.

    Я не буду убивать вас. С вашей-то силой трудно поверить, чтобы кто-нибудь из вас умер, даже из-за таких ран, даже из-за таких, как эти. Вы будете смотреть, беспомощно лежа на земле. Вы будете наблюдать за исходом этой битвы.

    — Айзен Соуске · аниме
18. «

    Человек, унижающий другого человека, унижает прежде всего себя.

    Человек, унижающий другого человека, унижает прежде всего себя.

    — Вячеслав Васильевич Костиков
19. «

    Женщина, унижающая мужа, унижает себя вдвойне!

    Женщина, унижающая мужа, унижает себя вдвойне!

    — Рустам · сериал
20. «

    Достигнуть дна, добраться до последней степени униженности, махнуть на себя рукой, опуститься — и повторять это снова и снова, с бессознательным, погибельным упорством! Стать фитюлькой, нулем, смешаться с грязью; и тут, под гнётом и страхом позора, вдруг вспыхнуть и опомниться, собирая себя из собственных останков.

    Достигнуть дна, добраться до последней степени униженности, махнуть на себя рукой, опуститься — и повторять это снова и снова, с бессознательным, погибельным упорством! Стать фитюлькой, нулем, смешаться с грязью; и тут, под гнётом и страхом позора, вдруг вспыхнуть и опомниться, собирая себя из собственных останков.

    — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)