31 фраза про «Великая Отечественная война» с глубоким смыслом

Собрали 31 цитата на тему «Великая Отечественная война» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Мы никогда не забудем, что этот народ заплатил жизнью двадцати семи миллионов человек, чтобы освободить нас от фашизма.

   Мы никогда не забудем, что этот народ заплатил жизнью двадцати семи миллионов человек, чтобы освободить нас от фашизма.

   — Уве Штаймле
2. «

   Я не забыл победу в сорок пятом, И в генах наших память не убить! Мы кланяемся в пояс всем солдатам Погибшим, чтобы нам спокойно жить!

   Я не забыл победу в сорок пятом, И в генах наших память не убить! Мы кланяемся в пояс всем солдатам Погибшим, чтобы нам спокойно жить!

   — Олесь Алексеевич Бузина
3. «

   Не для торжественных речей, Не для банкетов светских Собралась шайка палачей, Гауляйтеров немецких.

   Не для торжественных речей, Не для банкетов светских Собралась шайка палачей, Гауляйтеров немецких.

   — Самуил Маршак
4. «

   Всякое было. Я командовал батареей, стрелял и сам попадал под огневые налеты. Служил в штабе артдивизии и на передовой. Занимал должность замнача оперативного отдела. Составлял карты, мотался по проселкам и бездорожью. Некогда было размышлять. На войне тяжело. Но человеку свойственно быстро обживаться... Голодали, теряли друзей, держались всё-таки… Во время затяжных боев земля дыбилась от артударов с обеих сторон. Из блиндажа выглянешь – и муравью в этом аду не уцелеть. До сих пор вспоминается скамья. Сидят на ней семеро. Сидящий с краю идет в ад. Задача – отыскать обрыв, восстановить связь, вернуться... Если человек возвращается – садится на скамью с другого конца. Опять обрыв, идет следующий. А сражение всё яростней. Остается шестеро, потом пятеро, четверо, трое… Очередь строго соблюдается – это неписаный закон...

   Всякое было. Я командовал батареей, стрелял и сам попадал под огневые налеты. Служил в штабе артдивизии и на передовой. Занимал должность замнача оперативного отдела. Составлял карты, мотался по проселкам и бездорожью. Некогда было размышлять. На войне тяжело. Но человеку свойственно быстро обживаться... Голодали, теряли друзей, держались всё-таки… Во время затяжных боев земля дыбилась от артударов с обеих сторон. Из блиндажа выглянешь – и муравью в этом аду не уцелеть. До сих пор вспоминается скамья. Сидят на ней семеро. Сидящий с краю идет в ад. Задача – отыскать обрыв, восстановить связь, вернуться... Если человек возвращается – садится на скамью с другого конца. Опять обрыв, идет следующий. А сражение всё яростней. Остается шестеро, потом пятеро, четверо, трое… Очередь строго соблюдается – это неписаный закон...

   — Владимир Басов
5. «

   Ленинград! — Один из красивейших городов мира. Произведения архитектуры, живописи, скульптуры, чудесные памятники, прекрасные сады, парки и музеи города являются гордостью нашей страны. <...> Для нас потеря Ленинграда во всех отношениях была бы серьезным осложнением стратегической обстановки. В случае захвата города врагом и соединения здесь германских и финских войск нам пришлось бы создавать новый фронт, чтобы оборонять Москву с севера, и израсходовать при этом стратегические резервы, которые готовились Ставкой для защиты столицы. Кроме того, мы неизбежно потеряли бы мощный Балтийский флот. <...> Опыт боевых действий показал, что враг был очень чувствителен ко всякого рода проявлениям активности с нашей стороны. Контрудары и контратаки вынуждали противника наступать в замедленном темпе. Вместо того чтобы бросить на главном направлении максимум ударных сил, немецкое командование часто ограничивалось полумерами. А это давало нам возможность выиграть время, которое было необходимо для организации активного контрманевра. <...> Два важнейших фактора: внедрение в сознание наших воинов и населения непоколебимой уверенности в нашей победе и необходимость накопления резервов с целью увеличения глубины обороны фронта. Осуществление неожиданного для противника удара силами 8-й армии должно было дать незамедлительный результат. <...> Как показал дальнейший ход событий, план этот оказался действенным и эффективным.

   Ленинград! — Один из красивейших городов мира. Произведения архитектуры, живописи, скульптуры, чудесные памятники, прекрасные сады, парки и музеи города являются гордостью нашей страны. <...> Для нас потеря Ленинграда во всех отношениях была бы серьезным осложнением стратегической обстановки. В случае захвата города врагом и соединения здесь германских и финских войск нам пришлось бы создавать новый фронт, чтобы оборонять Москву с севера, и израсходовать при этом стратегические резервы, которые готовились Ставкой для защиты столицы. Кроме того, мы неизбежно потеряли бы мощный Балтийский флот. <...> Опыт боевых действий показал, что враг был очень чувствителен ко всякого рода проявлениям активности с нашей стороны. Контрудары и контратаки вынуждали противника наступать в замедленном темпе. Вместо того чтобы бросить на главном направлении максимум ударных сил, немецкое командование часто ограничивалось полумерами. А это давало нам возможность выиграть время, которое было необходимо для организации активного контрманевра. <...> Два важнейших фактора: внедрение в сознание наших воинов и населения непоколебимой уверенности в нашей победе и необходимость накопления резервов с целью увеличения глубины обороны фронта. Осуществление неожиданного для противника удара силами 8-й армии должно было дать незамедлительный результат. <...> Как показал дальнейший ход событий, план этот оказался действенным и эффективным.

   — Георгий Константинович Жуков · книга
6. «

   Маршак [во время эвакуации] остался в Москве, работал дома, и лишь когда объявляли воздушную тревогу, стучал в стенку домработнице — аккуратной и чопорной поволжской немке и кричал на весь дом: «Розалия Ивановна, ваши прилетели, пойдемте в убежище».

   Маршак [во время эвакуации] остался в Москве, работал дома, и лишь когда объявляли воздушную тревогу, стучал в стенку домработнице — аккуратной и чопорной поволжской немке и кричал на весь дом: «Розалия Ивановна, ваши прилетели, пойдемте в убежище».

   — Вадим Нестеров
7. «

   По календарю шел 1941 год. Когда на жарком изломе его гитлеровские армии напали на Советский Союз, фашизм подписал себе смертный приговор, хотя исполнения его пришлось ждать четыре бесконечно длинных года и заплатить десятками миллионов жизней.

   По календарю шел 1941 год. Когда на жарком изломе его гитлеровские армии напали на Советский Союз, фашизм подписал себе смертный приговор, хотя исполнения его пришлось ждать четыре бесконечно длинных года и заплатить десятками миллионов жизней.

   — Владимир Гаков · книга
8. «

   Днем барон сказал крестьянам: «Шапку с головы долой!»

   Днем барон сказал крестьянам: «Шапку с головы долой!»

   — Самуил Маршак
9. «

   Когда я сейчас вспоминаю своих бойцов, командиров, день за днем перебираю в памяти события того незабываемого времени, то больше всего поражаюсь массовому героизму. Не отдельным подвигам, которых немало в любой войне, а именно массовому героизму.

   Когда я сейчас вспоминаю своих бойцов, командиров, день за днем перебираю в памяти события того незабываемого времени, то больше всего поражаюсь массовому героизму. Не отдельным подвигам, которых немало в любой войне, а именно массовому героизму.

   — Иосиф Гуммер · книга
10. «

    Призывы к миру уже никто не был способен воспринимать. Костер войны разгорался, горючее в него исправно подбрасывалось.

    Призывы к миру уже никто не был способен воспринимать. Костер войны разгорался, горючее в него исправно подбрасывалось.

    — Виктор Правдюк · сериал
11. «

    ... но всем стало больно оттого, что вчера уже прошло, а завтра снова начнётся война.

    ... но всем стало больно оттого, что вчера уже прошло, а завтра снова начнётся война.

    — Борис Васильев · книга
12. «

    Мемуары Главного маршала авиации А. Е. Голованова (1904—1975) приходят к читателю последними из мемуаров полководцев Великой Отечественной войны. Лишь сейчас книга командующего Авиации дальнего действия издается в истинном виде и в полном объеме. Все авторские оценки и детали восстановлены по рукописи. Судьба автора исключительна: необычайно яркий взлет в годы войны и необычайно долгое и глухое замалчивание в последующие времена. Причина опалы заключалась прежде всего в том, что деятельность АДД была подчинена непосредственно И. В. Сталину, о котором А. Е. Голованов много пишет в своей книге. Увлекательно и живо рассказывает Главный маршал о самоотверженных полетах экипажей бомбардировщиков, о становлении наступательного рода авиации Советских ВВС, о многих драматических эпизодах на фронтах и в Ставке, участником и свидетелем которых был. Книга А. Е. Голованова, несомненно, входит в золотой фонд российской военной мемуаристики

    Мемуары Главного маршала авиации А. Е. Голованова (1904—1975) приходят к читателю последними из мемуаров полководцев Великой Отечественной войны. Лишь сейчас книга командующего Авиации дальнего действия издается в истинном виде и в полном объеме. Все авторские оценки и детали восстановлены по рукописи. Судьба автора исключительна: необычайно яркий взлет в годы войны и необычайно долгое и глухое замалчивание в последующие времена. Причина опалы заключалась прежде всего в том, что деятельность АДД была подчинена непосредственно И. В. Сталину, о котором А. Е. Голованов много пишет в своей книге. Увлекательно и живо рассказывает Главный маршал о самоотверженных полетах экипажей бомбардировщиков, о становлении наступательного рода авиации Советских ВВС, о многих драматических эпизодах на фронтах и в Ставке, участником и свидетелем которых был. Книга А. Е. Голованова, несомненно, входит в золотой фонд российской военной мемуаристики

    — Александр Евгеньевич Голованов · книга
13. «

    В 70-х годах режиссёр Кармен пригласил меня озвучивать 20-серийный документальный фильм «Великая Отечественная», где впервые прозвучали истинные цифры наших страшных потерь. Помню крупный план людей разных возрастов, которые отправлялись на фронт из блокадного Ленинграда, и слова: «Вглядитесь в эти лица. Запомните их. Никто из этих людей не вернётся живым…» Я начинал озвучивать и… не мог сдержать слёз. Приходилось останавливаться. Лишь через неделю я научился справляться с комом в горле и подступающими слезами.

    В 70-х годах режиссёр Кармен пригласил меня озвучивать 20-серийный документальный фильм «Великая Отечественная», где впервые прозвучали истинные цифры наших страшных потерь. Помню крупный план людей разных возрастов, которые отправлялись на фронт из блокадного Ленинграда, и слова: «Вглядитесь в эти лица. Запомните их. Никто из этих людей не вернётся живым…» Я начинал озвучивать и… не мог сдержать слёз. Приходилось останавливаться. Лишь через неделю я научился справляться с комом в горле и подступающими слезами.

    — Василий Лановой
14. «

    Не спит в эти ночи родной Сталинград От грохота бомб и снарядов. Но держится храбро советский солдат - Не пустит за Волгу он гадов.

    Не спит в эти ночи родной Сталинград От грохота бомб и снарядов. Но держится храбро советский солдат - Не пустит за Волгу он гадов.

    — Иосиф Гуммер · книга
15. «

    В Штатах было все не так, как в Европе, где недостающее третье измерение заменяла борьба против бюрократизма, против властей и жандармов, борьба за временные визы, за работу, борьба против таможенников и полицейских — словом, борьба за то, чтобы выжить! А здесь нас встретила тишина, мертвый штиль! Только кричащие газетные заголовки и сводки по радио напоминали о том, что где-то далеко за океаном бушует война; Америка знала лишь войну в эфире: ни один вражеский самолет не бороздил американских небес, ни одна бомба не упала на американскую землю, ни один пулемет не строчил по американским городам.

    В Штатах было все не так, как в Европе, где недостающее третье измерение заменяла борьба против бюрократизма, против властей и жандармов, борьба за временные визы, за работу, борьба против таможенников и полицейских — словом, борьба за то, чтобы выжить! А здесь нас встретила тишина, мертвый штиль! Только кричащие газетные заголовки и сводки по радио напоминали о том, что где-то далеко за океаном бушует война; Америка знала лишь войну в эфире: ни один вражеский самолет не бороздил американских небес, ни одна бомба не упала на американскую землю, ни один пулемет не строчил по американским городам.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    ...наши деревья просят, чтобы им оказали честь, повесив на каждой их ветке по немецкому солдату!

    ...наши деревья просят, чтобы им оказали честь, повесив на каждой их ветке по немецкому солдату!

    — Ромен Гари · книга
17. «

    Фронтовики входят в зал по одному, почему-то явно стесняются, потихоньку здороваются друг с другом за руку, вполголоса поздравляют друг друга, занимают последние ряды. Мы приглашаем их пройти в первый ряд, они смущенно отнекиваются.

    Фронтовики входят в зал по одному, почему-то явно стесняются, потихоньку здороваются друг с другом за руку, вполголоса поздравляют друг друга, занимают последние ряды. Мы приглашаем их пройти в первый ряд, они смущенно отнекиваются.

    — Ольга Павловна Иванова · книга
18. «

    Слава всегда дурная, если она не посмертная. Если слава не посмертная, тогда она пожизненная: и она будет преследовать тебя всю жизнь, пока не убьет. Пожизненная слава — судия и палач. Хорошо человеку, если он живёт тихо.

    Слава всегда дурная, если она не посмертная. Если слава не посмертная, тогда она пожизненная: и она будет преследовать тебя всю жизнь, пока не убьет. Пожизненная слава — судия и палач. Хорошо человеку, если он живёт тихо.

    — Надежда Жаглей
19. «

    Прощай, мой мундир, мой надежный слуга. Приходит минута разлуки. Навеки прощай!... Уж не ступит нога В мои генеральские брюки!

    Прощай, мой мундир, мой надежный слуга. Приходит минута разлуки. Навеки прощай!... Уж не ступит нога В мои генеральские брюки!

    — Самуил Маршак
20. «

    У Гитлера души и вовсе не было, сначала сам её всю испачкал, сапогами истоптал, а потом и вовсе сжёг напрочь. В газовой печи. И все, кто круг него были, через него души себе погубили… все, все… Что генералы, что солдатики… Всех бэнг (черт) лукавый к себе забрал.

    У Гитлера души и вовсе не было, сначала сам её всю испачкал, сапогами истоптал, а потом и вовсе сжёг напрочь. В газовой печи. И все, кто круг него были, через него души себе погубили… все, все… Что генералы, что солдатики… Всех бэнг (черт) лукавый к себе забрал.

    — Ольга Павловна Иванова · книга