560 цитат «животные» для статуса

Тема «животные» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 560 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Доктор Урбино упорно не признавался, что терпеть не может животных, и отговаривался на этот счет всякими научными побасенками и философическими предлогами, которые могли убедить кого угодно, но не его жену. Он говорил, что те, кто слишком любит животных, способны на страшные жестокости по отношению к людям. Он говорил, что собаки вовсе не верны, а угодливы, что кошки — предательское племя, что павлины — вестники смерти, попугаи ара — всего-навсего обременительное украшение, кролики разжигают вожделение, обезьяны заражают бешеным сластолюбием, а петухи вообще прокляты, ибо по петушиному крику от Христа отреклись трижды.

   Доктор Урбино упорно не признавался, что терпеть не может животных, и отговаривался на этот счет всякими научными побасенками и философическими предлогами, которые могли убедить кого угодно, но не его жену. Он говорил, что те, кто слишком любит животных, способны на страшные жестокости по отношению к людям. Он говорил, что собаки вовсе не верны, а угодливы, что кошки — предательское племя, что павлины — вестники смерти, попугаи ара — всего-навсего обременительное украшение, кролики разжигают вожделение, обезьяны заражают бешеным сластолюбием, а петухи вообще прокляты, ибо по петушиному крику от Христа отреклись трижды.

   — Габриэль Гарсиа Маркес · книга
2. «

   Даже дикие звери, будучи томимы голодом, обычно возвращаются на то место, где они однажды покормились.

   Даже дикие звери, будучи томимы голодом, обычно возвращаются на то место, где они однажды покормились.

   — Марк Туллий Цицерон
3. «

   Люди — бывшие животные, поэтому они так много говорят о погоде и климате, в их органах чувств живёт первобытная память об условиях выживания в доисторическую эпоху. В этих дежурных, однообразных разговорах таится, однако, вполне реальная проблема: хоть мы и живём в квартирах, в условиях постоянной температуры, которую обеспечивает нам проверенная, давно обкатанная технология, нам всё равно не избавиться от этого психологического атавизма; а значит, полное осознание собственного тотального и неизбывного ничтожества и несчастья может иметь место лишь по контрасту — в более или менее благоприятных климатических условиях.

   Люди — бывшие животные, поэтому они так много говорят о погоде и климате, в их органах чувств живёт первобытная память об условиях выживания в доисторическую эпоху. В этих дежурных, однообразных разговорах таится, однако, вполне реальная проблема: хоть мы и живём в квартирах, в условиях постоянной температуры, которую обеспечивает нам проверенная, давно обкатанная технология, нам всё равно не избавиться от этого психологического атавизма; а значит, полное осознание собственного тотального и неизбывного ничтожества и несчастья может иметь место лишь по контрасту — в более или менее благоприятных климатических условиях.

   — Мишель Уэльбек · книга
4. «

   — Как дела у сестры? Она все еще расстроена из-за золотой рыбки? — Уже нет. Теперь она уговаривает маму завести птичку. — Она движется вверх по цепи питания.

   — Как дела у сестры? Она все еще расстроена из-за золотой рыбки? — Уже нет. Теперь она уговаривает маму завести птичку. — Она движется вверх по цепи питания.

   — Кейси Уэст · книга
5. «

   Раньше мне нравились зайцы, но теперь я больше люблю оленей. Для меня цитата «пусть одою рыцарству будет последняя битва моя» означает отринуть всё в момент смерти. Но последнее пристанище оленей обычно дышит надеждой на новую жизнь. О, как я хотел бы увидеть его снова.

   Раньше мне нравились зайцы, но теперь я больше люблю оленей. Для меня цитата «пусть одою рыцарству будет последняя битва моя» означает отринуть всё в момент смерти. Но последнее пристанище оленей обычно дышит надеждой на новую жизнь. О, как я хотел бы увидеть его снова.

   — Син Цю · игра
6. «

   Если бы я не стал артистом, я бы стал натуралистом — люблю растения, птиц, особенно животных. Помните у Зощенко: «Животная — это не человек, на неё положиться можно». Они не суетятся, не делают друг другу пакостей, а преданно ждут... И если убивают, то лишь когда есть нечего. А люди — просто так.

   Если бы я не стал артистом, я бы стал натуралистом — люблю растения, птиц, особенно животных. Помните у Зощенко: «Животная — это не человек, на неё положиться можно». Они не суетятся, не делают друг другу пакостей, а преданно ждут... И если убивают, то лишь когда есть нечего. А люди — просто так.

   — Георгий Вицин
7. «

   Но что поделаешь, если собаки понимают людей, а те не всегда понимают собак и даже друг друга.

   Но что поделаешь, если собаки понимают людей, а те не всегда понимают собак и даже друг друга.

   — Гавриил Троепольский · книга
8. «

   Худший вид расточительства — провести жизнь на манер животного, даже не предприняв попытки в ней разобраться.

   Худший вид расточительства — провести жизнь на манер животного, даже не предприняв попытки в ней разобраться.

   — Борис Акунин · книга
9. «

   Что-то трагичное есть в страхе, тебе не кажется? Вся природа реагирует одинаково — теленок, которого ведут на убой, пойманная птица, загнанный в угол человек. Насекомые. Даже пауки — ты никогда не пыталась поймать паука? Эти суетливые бессмысленные движения, попытки сбежать, самое жуткое, что они знакомы каждому из нас. Как странно думать, что паук испытывает то же, что испытывал бы ты на его месте. Мы знаем, что животное не выживет, потому что оно в нашей власти. Страх и отчаяние как апофеоз страха, — вот что трагично в смерти, а больше ничего.

   Что-то трагичное есть в страхе, тебе не кажется? Вся природа реагирует одинаково — теленок, которого ведут на убой, пойманная птица, загнанный в угол человек. Насекомые. Даже пауки — ты никогда не пыталась поймать паука? Эти суетливые бессмысленные движения, попытки сбежать, самое жуткое, что они знакомы каждому из нас. Как странно думать, что паук испытывает то же, что испытывал бы ты на его месте. Мы знаем, что животное не выживет, потому что оно в нашей власти. Страх и отчаяние как апофеоз страха, — вот что трагично в смерти, а больше ничего.

   — Марко Счицевски · книга
10. «

    Люди — единственные животные, которые охотятся друг на друга. Даже гиены этого не делают... Знаете, что звери думают о нас? Звери думают, что они — это люди, а люди — это звери...

    Люди — единственные животные, которые охотятся друг на друга. Даже гиены этого не делают... Знаете, что звери думают о нас? Звери думают, что они — это люди, а люди — это звери...

    — Евгений Евтушенко · книга
11. «

    — Нова! Где все? Болдуру одиноко! — Спят. Потому что они в этом нуждаются. Что с тобой, Болдур? — Я пьян! КАК НАСТОЯЩИЙ ЛЕСНИЧИЙ! — Как мило. Ну, у меня полно вычислительных заданий, работа для ИИ и всё такое, так что... — Нова... Болдур... сейчас расскажет тебе про жизнь... в лесу. — Хорошо. — Значит так... Среди всех зверей огромных странных миров нет существ, более годных и для дружбы, и для битв, чем кедровые двемедведи Ральпопима! — Ага. — Они большие, тёплые и обожают всё громить! Да... если дворф-лесничий ищет себе боевого товарища... нет друга лучше! Нет друга преданней! Нет спутника умнее! Нет воина свирепее, чем большой кедровый двемедведь! — Я знаю. — Да, Нова! Никто не мог остановить Болдура и его двемедведя! Воплощение силы природы, понимаешь? Я с топором и щитом... двемедведь – с его, э-э... его, э-э, КОГТЯМИ! Ну и, в общем, вонью – это очень важно в бою, Нова! В те времена двемедведь был не просто “отперчатан” на моем щите. — Правильно будет сказать «отпечатан». — ПОПОМНИ МОИ СЛОВА, КОМПЬЮТЕРНАЯ ЛЕДИ! Попомни их! Верни мне моего двемедведя, и я научу тебя на нем кататься! Нова, ты когда-нибудь хотела прокатиться на двемедведе? Это изумительно. Ни с чем не сравнить! НИ С ЧЕМ НИ В ОДНОМ ИЗ МИРОВ! Ха-ха-ха!... Постой, о чем говорил сейчас Болдур? — О медведях. — А-а-а, медведи!

    — Нова! Где все? Болдуру одиноко! — Спят. Потому что они в этом нуждаются. Что с тобой, Болдур? — Я пьян! КАК НАСТОЯЩИЙ ЛЕСНИЧИЙ! — Как мило. Ну, у меня полно вычислительных заданий, работа для ИИ и всё такое, так что... — Нова... Болдур... сейчас расскажет тебе про жизнь... в лесу. — Хорошо. — Значит так... Среди всех зверей огромных странных миров нет существ, более годных и для дружбы, и для битв, чем кедровые двемедведи Ральпопима! — Ага. — Они большие, тёплые и обожают всё громить! Да... если дворф-лесничий ищет себе боевого товарища... нет друга лучше! Нет друга преданней! Нет спутника умнее! Нет воина свирепее, чем большой кедровый двемедведь! — Я знаю. — Да, Нова! Никто не мог остановить Болдура и его двемедведя! Воплощение силы природы, понимаешь? Я с топором и щитом... двемедведь – с его, э-э... его, э-э, КОГТЯМИ! Ну и, в общем, вонью – это очень важно в бою, Нова! В те времена двемедведь был не просто “отперчатан” на моем щите. — Правильно будет сказать «отпечатан». — ПОПОМНИ МОИ СЛОВА, КОМПЬЮТЕРНАЯ ЛЕДИ! Попомни их! Верни мне моего двемедведя, и я научу тебя на нем кататься! Нова, ты когда-нибудь хотела прокатиться на двемедведе? Это изумительно. Ни с чем не сравнить! НИ С ЧЕМ НИ В ОДНОМ ИЗ МИРОВ! Ха-ха-ха!... Постой, о чем говорил сейчас Болдур? — О медведях. — А-а-а, медведи!

    — Болдур «Невыносимый» (Boldur the Unbearable) · игра
12. «

    Изучение повадок зверей, заключённых в маленькие клетки, натолкнуло меня на мысль провести параллель между зверинцем и городом. Я увидел в этих пленниках вольеров тех замкнутых и скованных городских жителей, которых каждый день встречаю на улицах. Любопытно, что с тех пор стало набирать силу некоторое недовольство сложившейся ситуацией: зародилось и росло год от года движение за освобождение зверей. Всё больше людей считали заключение животных за решётки неправильным, и количество посетителей зоопарков снизилось до рекордной отметки. В какой-то степени это связано с тем, что общество начало понимать необходимость заботы о «братьях наших меньших», но мне всё-таки кажется, что это символ неумолимого прогресса, молчаливое осознание необходимости заботы о других пленниках вольеров обитателях зверинца людского. Не оттого ли мы так страстно желаем выпустить львов и слонов на свободу, что сами в душе стремимся вырваться из тех клеток которые построили для себя в наших стремительно растущих городах?

    Изучение повадок зверей, заключённых в маленькие клетки, натолкнуло меня на мысль провести параллель между зверинцем и городом. Я увидел в этих пленниках вольеров тех замкнутых и скованных городских жителей, которых каждый день встречаю на улицах. Любопытно, что с тех пор стало набирать силу некоторое недовольство сложившейся ситуацией: зародилось и росло год от года движение за освобождение зверей. Всё больше людей считали заключение животных за решётки неправильным, и количество посетителей зоопарков снизилось до рекордной отметки. В какой-то степени это связано с тем, что общество начало понимать необходимость заботы о «братьях наших меньших», но мне всё-таки кажется, что это символ неумолимого прогресса, молчаливое осознание необходимости заботы о других пленниках вольеров обитателях зверинца людского. Не оттого ли мы так страстно желаем выпустить львов и слонов на свободу, что сами в душе стремимся вырваться из тех клеток которые построили для себя в наших стремительно растущих городах?

    — Десмонд Моррис · книга
13. «

    Что, по-вашему, отличает людей от животных? Атомная энергия? Телефон? А по-моему, нравственность, фантазия, идеалы. От того, что мы с вами изучим электрическое поле Земли, души людей не улучшатся. Подумаешь, циклотрон! Ах, открыли еще элементарную частицу. Еще десять. Мир не может состоять из чисел. Не путайте бесполезное и ненужное. Бесполезные вещи часто самые нужные. Слышите, как заливаются эти птахи?

    Что, по-вашему, отличает людей от животных? Атомная энергия? Телефон? А по-моему, нравственность, фантазия, идеалы. От того, что мы с вами изучим электрическое поле Земли, души людей не улучшатся. Подумаешь, циклотрон! Ах, открыли еще элементарную частицу. Еще десять. Мир не может состоять из чисел. Не путайте бесполезное и ненужное. Бесполезные вещи часто самые нужные. Слышите, как заливаются эти птахи?

    — Даниил Гранин · книга
14. «

    Планы, которые я надыбал, говорят, что это место полностью оборудовано, чтобы заботиться о животных и прочем дерьме.

    Планы, которые я надыбал, говорят, что это место полностью оборудовано, чтобы заботиться о животных и прочем дерьме.

    — Чейз Стэйн (Chase Stain)
15. «

    Если тигра упрекают в том, что он губит больше, чем пожирает, то все ж таки он душит всех только с намерением сожрать, а происходит это просто оттого, что, по французскому выражению, ses yeux sont plus grands que estomac (глаза у него больше желудка). Никакое животное никогда не мучит только для того, чтобы мучить; но человек делает это — что и составляет сатанинскую черту характера, который гораздо злее, чем простой зверский.

    Если тигра упрекают в том, что он губит больше, чем пожирает, то все ж таки он душит всех только с намерением сожрать, а происходит это просто оттого, что, по французскому выражению, ses yeux sont plus grands que estomac (глаза у него больше желудка). Никакое животное никогда не мучит только для того, чтобы мучить; но человек делает это — что и составляет сатанинскую черту характера, который гораздо злее, чем простой зверский.

    — Артур Шопенгауэр · книга
16. «

    Животные — очень милые друзья: не задают вопросов и не критикуют.

    Животные — очень милые друзья: не задают вопросов и не критикуют.

    — Джордж Элиот
17. «

    Звери лучше нас. Они не лечат больных, но при этом они массово не убивают здоровых ради забавы, потому что они другие. У зверей же нет геноцида. Львы в Африке не говорят: «Пойдёмте в Азию, дадим п**** павлинам!» Кенгуру из Австралии не говорят: «В мире должны быть только кенгуру. Стройте лодочки. А кто будет строить? Павлины».

    Звери лучше нас. Они не лечат больных, но при этом они массово не убивают здоровых ради забавы, потому что они другие. У зверей же нет геноцида. Львы в Африке не говорят: «Пойдёмте в Азию, дадим п**** павлинам!» Кенгуру из Австралии не говорят: «В мире должны быть только кенгуру. Стройте лодочки. А кто будет строить? Павлины».

    — Руслан Белый
18. «

    В природе не встречается старых животных, потому что они умирают раньше, чем состарятся. Если они заболевают или просто становятся медлительными, их пожирает кто-нибудь моложе и сильнее. Животным не положено стареть. Наша культура исказила смысл смерти. Старые животные — это исключение из законов природы. Это — уродство.

    В природе не встречается старых животных, потому что они умирают раньше, чем состарятся. Если они заболевают или просто становятся медлительными, их пожирает кто-нибудь моложе и сильнее. Животным не положено стареть. Наша культура исказила смысл смерти. Старые животные — это исключение из законов природы. Это — уродство.

    — Чак Паланик · книга
19. «

    Пускай бессловесны звери, Бессмысленны, что из того? В душе просыпается жалость, Лишь вспомню, что и они - Родители детям своим.

    Пускай бессловесны звери, Бессмысленны, что из того? В душе просыпается жалость, Лишь вспомню, что и они - Родители детям своим.

    — Минамото Санэтомо
20. «

    У животных сознание простое и потому очень четкое. Животные не тратят времени на то, чтобы разделять переживания на мелкие кусочки и раздумывать о том, что они упустили. Все великолепие вселенной четко выражается для них в виде а) того, с чем спариваются; б) того, что едят; в) того, от чего убегают и г) камней. Это освобождает животных от ненужных мыслей и придает их сознанию остроту, направленную только на то, что действительно имеет значение. По сути дела, ни одно нормальное животное даже пытаться не станет одновременно ходить и жевать резинку.

    У животных сознание простое и потому очень четкое. Животные не тратят времени на то, чтобы разделять переживания на мелкие кусочки и раздумывать о том, что они упустили. Все великолепие вселенной четко выражается для них в виде а) того, с чем спариваются; б) того, что едят; в) того, от чего убегают и г) камней. Это освобождает животных от ненужных мыслей и придает их сознанию остроту, направленную только на то, что действительно имеет значение. По сути дела, ни одно нормальное животное даже пытаться не станет одновременно ходить и жевать резинку.

    — Терри Пратчетт · книга