218 цитат-размышлений Анджея Сапковского

Подборка из 218 цитат Анджея Сапковского: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Любовь любовью, а жизнь жизнью. Любовь проходит...

   Любовь любовью, а жизнь жизнью. Любовь проходит...

   — Маргарита Ло-Антиль · книга
2. «

   Она — женщина, существо в эволюционном смысле более низкое, управляемое гормональной неразберихой, сумбуром.

   Она — женщина, существо в эволюционном смысле более низкое, управляемое гормональной неразберихой, сумбуром.

   — Вильгефорц · книга
3. «

   Политика — та же война, только малость по-иному ведущаяся. Должен понимать и то, что переговоры — тот же торг. У них одинаковый самодействующий приводной механизм. Достигнутые успехи обусловливаются уступками. Здесь выгадываешь — там теряешь. Иными словами, чтобы одних можно было купить, других необходимо продать.

   Политика — та же война, только малость по-иному ведущаяся. Должен понимать и то, что переговоры — тот же торг. У них одинаковый самодействующий приводной механизм. Достигнутые успехи обусловливаются уступками. Здесь выгадываешь — там теряешь. Иными словами, чтобы одних можно было купить, других необходимо продать.

   — Владычица озера · книга
4. «

   Оставь сказителей в покое. Если им не хватит материала, они сами что-нибудь придумают. А имея в руках истинный материал, они его исказят.

   Оставь сказителей в покое. Если им не хватит материала, они сами что-нибудь придумают. А имея в руках истинный материал, они его исказят.

   — Геральт из Ривии · книга
5. «

   Это не сказка, а жизнь. Паршивая и скверная. А посему, черт побери, давай проживем ее по возможности порядочно и хорошо. Ограничим количество творимых другими несправедливостей неизбежным минимумом.

   Это не сказка, а жизнь. Паршивая и скверная. А посему, черт побери, давай проживем ее по возможности порядочно и хорошо. Ограничим количество творимых другими несправедливостей неизбежным минимумом.

   — Геральт из Ривии · книга
6. «

   Известное перестаёт быть кошмаром. То, с чем умеешь бороться, уже не так страшно.

   Известное перестаёт быть кошмаром. То, с чем умеешь бороться, уже не так страшно.

   — Кровь эльфов · книга
7. «

   Обитатели посёлка котов не любили. Учитывая, что животных, которых любили и которых держали в своих каменных гнёздах, они привыкли время от времени зверски мучить, определение «не любили» относительно котов обретало особый, мрачный смысл. Бывало, что коты задумывались, в чём именно заключается причина такого состояния дел. Мнения расходились — большинство котов полагало, что главная вина лежит на тех малых и на первый взгляд совершенно безвредных мелочах, которые медленно, но верно убивают людей и ввергают их в безумие — острых, убийственных иголочках асбеста, гнездящихся в лёгких, смертоносной радиации, стекающей с плит, из которых состоят стены их домов, кислом, губительном воздухе, постоянно висящем над городом. Что ж странного, — полагали коты, — если некто, балансирующий на грани гибели, отравляемый, пожираемый ядами и болезнями, ненавидит витальность, ловкость и силу? Если некто издёрганный, не знающий покоя, яростью и безумием реагирует на тёплое, пушистое и мурлыкающее спокойствие других?

   Обитатели посёлка котов не любили. Учитывая, что животных, которых любили и которых держали в своих каменных гнёздах, они привыкли время от времени зверски мучить, определение «не любили» относительно котов обретало особый, мрачный смысл. Бывало, что коты задумывались, в чём именно заключается причина такого состояния дел. Мнения расходились — большинство котов полагало, что главная вина лежит на тех малых и на первый взгляд совершенно безвредных мелочах, которые медленно, но верно убивают людей и ввергают их в безумие — острых, убийственных иголочках асбеста, гнездящихся в лёгких, смертоносной радиации, стекающей с плит, из которых состоят стены их домов, кислом, губительном воздухе, постоянно висящем над городом. Что ж странного, — полагали коты, — если некто, балансирующий на грани гибели, отравляемый, пожираемый ядами и болезнями, ненавидит витальность, ловкость и силу? Если некто издёрганный, не знающий покоя, яростью и безумием реагирует на тёплое, пушистое и мурлыкающее спокойствие других?

   — Музыканты · книга
8. «

   Ты смеешься над Предназначением, насмехаешься над ним, играешь с ним. У Меча Предназначения два острия. Одно из них – ты. Другое – смерть? Но это мы умираем, умираем из-за тебя. Тебя смерть не может достать, поэтому довольствуется нами. Смерть следует за тобой по пятам, Белый Волк. Но умирают другие. Из-за тебя.

   Ты смеешься над Предназначением, насмехаешься над ним, играешь с ним. У Меча Предназначения два острия. Одно из них – ты. Другое – смерть? Но это мы умираем, умираем из-за тебя. Тебя смерть не может достать, поэтому довольствуется нами. Смерть следует за тобой по пятам, Белый Волк. Но умирают другие. Из-за тебя.

   — Цири · книга
9. «

   Возницы и рыбаки пили так, словно завтра с утра запретят выращивать хмель.

   Возницы и рыбаки пили так, словно завтра с утра запретят выращивать хмель.

   — Последнее желание · книга
10. «

    С любовью все обстоит так же, как с почечными коликами. Пока не схватит, даже не представляешь себе, что это такое. А когда об этом рассказывают — не веришь.

    С любовью все обстоит так же, как с почечными коликами. Пока не схватит, даже не представляешь себе, что это такое. А когда об этом рассказывают — не веришь.

    — Фрингилья Виго · книга
11. «

    Быть нейтральным — не значит быть равнодушным и бесчувственным. Не надо убивать в себе чувства. Достаточно убить в себе ненависть.

    Быть нейтральным — не значит быть равнодушным и бесчувственным. Не надо убивать в себе чувства. Достаточно убить в себе ненависть.

    — Геральт из Ривии · книга
12. «

    Мы умеем вызывать градобой, но не умеем отгонять смерть. Хотя, казалось бы, второе сделать легче.

    Мы умеем вызывать градобой, но не умеем отгонять смерть. Хотя, казалось бы, второе сделать легче.

    — Трисс Меригольд · книга
13. «

    Блокаду необходимо сломать. И Прокоп ее сломает. При случае, если удастся, переломив хребет Силезии. С хрустом. Так, чтобы покалечить на сто лет. — И только в этом все дело? — разочарованно спросил Рейневан. — Только в этом? А миссия? А долг? А несение истинного слова Божия? А борьба за истинную апостольскую веру? За идеалы? За общественную справедливость? За новый лучший мир? — Ну конечно! — Горн приподнял голову, улыбнулся уголками губ. — И за это тоже.

    Блокаду необходимо сломать. И Прокоп ее сломает. При случае, если удастся, переломив хребет Силезии. С хрустом. Так, чтобы покалечить на сто лет. — И только в этом все дело? — разочарованно спросил Рейневан. — Только в этом? А миссия? А долг? А несение истинного слова Божия? А борьба за истинную апостольскую веру? За идеалы? За общественную справедливость? За новый лучший мир? — Ну конечно! — Горн приподнял голову, улыбнулся уголками губ. — И за это тоже.

    — Урбан Горн · книга
14. «

    Деньги открывают любые двери.

    Деньги открывают любые двери.

    — Последнее желание · книга
15. «

    При виде твоей кислой физиономии придорожные грибы сами маринуются.

    При виде твоей кислой физиономии придорожные грибы сами маринуются.

    — Ангулема · книга
16. «

    – Пошли. Но позволь мне докончить макияж. – Для кого это ты так размалевываешься, а? – Для себя.

    – Пошли. Но позволь мне докончить макияж. – Для кого это ты так размалевываешься, а? – Для себя.

    — Трисс Меригольд · книга
17. «

    Люди <...> любят выдумывать страшилищ и страхи. Тогда сами себе они кажутся не столь уродливыми и ужасными. Напиваясь до белой горячки, обманывая, воруя, исхлёстывая жен вожжами, моря голодом старую бабку, четвертуя топорами пойманную в курятнике лису или осыпая стрелами последнего оставшегося на свете единорога, они любят думать, что ужаснее и безобразнее их все-таки привидение, которое ходит на заре по хатам. Тогда у них легчает на душе. И им проще жить.

    Люди <...> любят выдумывать страшилищ и страхи. Тогда сами себе они кажутся не столь уродливыми и ужасными. Напиваясь до белой горячки, обманывая, воруя, исхлёстывая жен вожжами, моря голодом старую бабку, четвертуя топорами пойманную в курятнике лису или осыпая стрелами последнего оставшегося на свете единорога, они любят думать, что ужаснее и безобразнее их все-таки привидение, которое ходит на заре по хатам. Тогда у них легчает на душе. И им проще жить.

    — Геральт из Ривии · книга
18. «

    Я, — прервал молчание Завиша, — человек железного меча. Я знаю, что меня ждёт. Знаю свою судьбу. Знаю без малого сорок лет, с того дня, когда взял в руки меч. Но я не стану оглядываться. Не обернусь на оставленные за конём хундфельды, собачьи могилы и королевские предательства, на подлость, на ничтожество и безбожие духа. Я не сверну с избранного пути, милостивый государь Ганс Майн Игель. Ганс Майн Игель не произнёс ни слова, но его огромные глаза разгорелись. — Тем не менее, — Завиша Чёрный потёр лоб, — я хотел бы, чтоб ты предсказал мне, как и Рейневану, любовь. Не смерть.

    Я, — прервал молчание Завиша, — человек железного меча. Я знаю, что меня ждёт. Знаю свою судьбу. Знаю без малого сорок лет, с того дня, когда взял в руки меч. Но я не стану оглядываться. Не обернусь на оставленные за конём хундфельды, собачьи могилы и королевские предательства, на подлость, на ничтожество и безбожие духа. Я не сверну с избранного пути, милостивый государь Ганс Майн Игель. Ганс Майн Игель не произнёс ни слова, но его огромные глаза разгорелись. — Тем не менее, — Завиша Чёрный потёр лоб, — я хотел бы, чтоб ты предсказал мне, как и Рейневану, любовь. Не смерть.

    — Завиша из Гарбова · книга
19. «

    Он со стыдом и сожалением отметил, что обижен на неё – ведь она перестала быть мечтой – и что он никогда не простит себе этого сожаления.

    Он со стыдом и сожалением отметил, что обижен на неё – ведь она перестала быть мечтой – и что он никогда не простит себе этого сожаления.

    — Последнее желание · книга
20. «

    Мы не сумеем сделать больше, чем в состоянии сделать. Но давайте постараемся все, чтобы того, что мы сделать не сможем, было по возможности меньше.

    Мы не сумеем сделать больше, чем в состоянии сделать. Но давайте постараемся все, чтобы того, что мы сделать не сможем, было по возможности меньше.

    — Русти · книга