160 сильных цитат Джозефа Редьярда Киплинга

Джозеф Редьярд Киплинг — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 160 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   За что он умер и как он жил — это им все равно. Добраться до мяса, костей и жил, им надо, пока темно.

   За что он умер и как он жил — это им все равно. Добраться до мяса, костей и жил, им надо, пока темно.
2. «

   Нам дано лишь изучить практические приёмы своего ремесла, овладеть кистями и красками, вместо того чтоб им служить и ничего не бояться. А все прочее привносится извне. Ну, ладно. Если у нас достанет терпения и времени развить свои возможности, мы бываем способны или не способны сотворить что-нибудь стоящее. Тут крайне важно умело и кропотливо овладеть самыми основами нашего ремесла. Но стоит нам только помыслить об успехе, о том впечатлении, какое наша работа может произвести на публику, допустить хоть малейшую мысль о дешёвой популярности — и сразу же мы теряем свою творческую силу, свежесть манеры и все прочее. Я по крайней мере в этом убедился. Вместо того чтоб спокойно обдумывать работу и отдавать ей все своё мастерство, мы начинаем суетиться и думать о том, чего не в силах ни ускорить, ни остановить хоть на мгновение.

   Нам дано лишь изучить практические приёмы своего ремесла, овладеть кистями и красками, вместо того чтоб им служить и ничего не бояться. А все прочее привносится извне. Ну, ладно. Если у нас достанет терпения и времени развить свои возможности, мы бываем способны или не способны сотворить что-нибудь стоящее. Тут крайне важно умело и кропотливо овладеть самыми основами нашего ремесла. Но стоит нам только помыслить об успехе, о том впечатлении, какое наша работа может произвести на публику, допустить хоть малейшую мысль о дешёвой популярности — и сразу же мы теряем свою творческую силу, свежесть манеры и все прочее. Я по крайней мере в этом убедился. Вместо того чтоб спокойно обдумывать работу и отдавать ей все своё мастерство, мы начинаем суетиться и думать о том, чего не в силах ни ускорить, ни остановить хоть на мгновение.

   — Дик · книга
3. «

   Что царства, троны, столицы У времени в глазах? Расцвет их не больше длится, Чем жизнь цветка в полях. Но набухнут новые почки Взор новых людей ласкать, Но на старой усталой почве Встают города опять...

   Что царства, троны, столицы У времени в глазах? Расцвет их не больше длится, Чем жизнь цветка в полях. Но набухнут новые почки Взор новых людей ласкать, Но на старой усталой почве Встают города опять...
4. «

   Но бабы любят щеголять и платят без помех, И вот браконьеры из года в год идут по запретный мех. Японец медведя русского рвет, и британец не хуже рвет, Но даст американец-вор им сто очков вперед.

   Но бабы любят щеголять и платят без помех, И вот браконьеры из года в год идут по запретный мех. Японец медведя русского рвет, и британец не хуже рвет, Но даст американец-вор им сто очков вперед.
5. «

   Самая глупая женщина может сладить с умным мужчиной, а с дураком — только лишь самая умная.

   Самая глупая женщина может сладить с умным мужчиной, а с дураком — только лишь самая умная.
6. «

   Служанка стала госпожой, Так не ходи к ней в дом! Но нет спасенья от раба, Который стал царем!

   Служанка стала госпожой, Так не ходи к ней в дом! Но нет спасенья от раба, Который стал царем!
7. «

   Едва ли девушки хотя бы смутно догадываются, какова жизнь мужчин. Нет, не догадываются, иначе... они не стали бы выходить за нас замуж.

   Едва ли девушки хотя бы смутно догадываются, какова жизнь мужчин. Нет, не догадываются, иначе... они не стали бы выходить за нас замуж.

   — Дик Хелдар · книга
8. «

   В японских землях, где горят, Бумажные фонари, У Бладстрит Джо на всех языках, Болтают и пьют до зари. Над городом веет портовый шум, И не скажешь бризу, не дуй! От Иокогамы уходит отлив, На буй бросая буй.

   В японских землях, где горят, Бумажные фонари, У Бладстрит Джо на всех языках, Болтают и пьют до зари. Над городом веет портовый шум, И не скажешь бризу, не дуй! От Иокогамы уходит отлив, На буй бросая буй.
9. «

   Нет хуже работы – пасти дураков, Бессмысленно храбрых– тем более. Но я их довел до родных берегов, Своею посмертною волею.

   Нет хуже работы – пасти дураков, Бессмысленно храбрых– тем более. Но я их довел до родных берегов, Своею посмертною волею.
10. «

    Нет большего унижения, чем попасть в руки человека, который может сделать со своей жертвой все, что ему угодно, но избивать ее и не думает.

    Нет большего унижения, чем попасть в руки человека, который может сделать со своей жертвой все, что ему угодно, но избивать ее и не думает.

    — Свет погас · книга
11. «

    Мы велики! Мы свободны! Мы достойны восхищения! Достойны восхищения, как ни один народ в джунглях! Мы все так говорим — значит, это правда.

    Мы велики! Мы свободны! Мы достойны восхищения! Достойны восхищения, как ни один народ в джунглях! Мы все так говорим — значит, это правда.

    — Маугли. Книга Джунглей · книга
12. «

    Люди тоже плохо себя ведут, когда их некому приласкать.

    Люди тоже плохо себя ведут, когда их некому приласкать.

    — кошка · книга
13. «

    Когда детским губам довелось испить полной мерой горькую чашу Злобы, Подозрительности, Отчаяния, всей на свете Любви не хватит, чтобы однажды изведанное стерлось бесследно, даже если она ненадолго вернёт свет померкшим глазам и туда, где было Неверие, заронит зерна Веры.

    Когда детским губам довелось испить полной мерой горькую чашу Злобы, Подозрительности, Отчаяния, всей на свете Любви не хватит, чтобы однажды изведанное стерлось бесследно, даже если она ненадолго вернёт свет померкшим глазам и туда, где было Неверие, заронит зерна Веры.
14. «

    Под русским флагом шел «Сполох», а звездный лежал в запас, И вместо пушки труба через борт — пугнуть врага в добрый час. (Они давно известны всем — «Балтика», «Штральзунд», «Сполох», Они триедины, как сам Господь, и надо петь о всех трех.) Сегодня «Балтика» впереди — команда котиков бьет, И котик, чуя смертный час, в отчаянье ревет. Пятнадцать тысяч отменных шкур — ей-богу, куш не плох, Но, выставив пушкой трубу через борт, из тумана вышел «Сполох». Горько бросить корабль и груз — пусть забирает черт! — Но горше плестись на верную смерть во Владивостокский порт Забывши стыд, как кролик в кусты, «Балтика» скрыла снасть, И со «Сполоха» лодки идут, чтоб краденое красть. Но не успели они забрать и часть добычи с земли, Как крейсер, бел, как будто мел, увидели вдали: На фоке плещет трехцветный флаг, нацелен пушечный ствол, От соли была труба бела, но дым из нее не шел.

    Под русским флагом шел «Сполох», а звездный лежал в запас, И вместо пушки труба через борт — пугнуть врага в добрый час. (Они давно известны всем — «Балтика», «Штральзунд», «Сполох», Они триедины, как сам Господь, и надо петь о всех трех.) Сегодня «Балтика» впереди — команда котиков бьет, И котик, чуя смертный час, в отчаянье ревет. Пятнадцать тысяч отменных шкур — ей-богу, куш не плох, Но, выставив пушкой трубу через борт, из тумана вышел «Сполох». Горько бросить корабль и груз — пусть забирает черт! — Но горше плестись на верную смерть во Владивостокский порт Забывши стыд, как кролик в кусты, «Балтика» скрыла снасть, И со «Сполоха» лодки идут, чтоб краденое красть. Но не успели они забрать и часть добычи с земли, Как крейсер, бел, как будто мел, увидели вдали: На фоке плещет трехцветный флаг, нацелен пушечный ствол, От соли была труба бела, но дым из нее не шел.
15. «

    Будь публики достоен разговором, Собою будь, гуляя с Королём, К друзей, врагов, любовников уколам Будь безразличен — меру знай во всём; В минуту смысл вдохни неумолимый, Секунд поставь себе на службу бег, Тогда Земля прошепчет: «сын любимый, Владей же всем, ты – Высший Человек!»

    Будь публики достоен разговором, Собою будь, гуляя с Королём, К друзей, врагов, любовников уколам Будь безразличен — меру знай во всём; В минуту смысл вдохни неумолимый, Секунд поставь себе на службу бег, Тогда Земля прошепчет: «сын любимый, Владей же всем, ты – Высший Человек!»
16. «

    Блестящие успехи и неудачи нужно воспринимать отстраненно, нельзя позволить им остановить тебя, проникнуть тебе в душу и сердце. И тогда ты сможешь заниматься тем, что тебе дорого, что ты любишь больше всего.

    Блестящие успехи и неудачи нужно воспринимать отстраненно, нельзя позволить им остановить тебя, проникнуть тебе в душу и сердце. И тогда ты сможешь заниматься тем, что тебе дорого, что ты любишь больше всего.
17. «

    Когда в Гималаях встречает бедняк медведя-самца, Он криком его пугает и бежит тот от наглеца. Но у самки другая природа: Проливается кровь средь вершин, Потому что женщины рода Намного опасней мужчин.

    Когда в Гималаях встречает бедняк медведя-самца, Он криком его пугает и бежит тот от наглеца. Но у самки другая природа: Проливается кровь средь вершин, Потому что женщины рода Намного опасней мужчин.
18. «

    Маугли опустился на колени подле Одинокого Волка. — Ведь я же говорил, что это будет мой последний бой, — задыхаясь, прошептал Акела. — Это отличная охота. А ты, Маленький Брат? — Я жив и убил многих. — Да. Я умираю, и мне хотелось бы… хотелось бы умереть подле тебя, Маленький Брат. Маугли положил страшно израненную голову Акелы к себе на колени и обвил руками его разорванную шею.

    Маугли опустился на колени подле Одинокого Волка. — Ведь я же говорил, что это будет мой последний бой, — задыхаясь, прошептал Акела. — Это отличная охота. А ты, Маленький Брат? — Я жив и убил многих. — Да. Я умираю, и мне хотелось бы… хотелось бы умереть подле тебя, Маленький Брат. Маугли положил страшно израненную голову Акелы к себе на колени и обвил руками его разорванную шею.

    — Маугли. Книга Джунглей · книга
19. «

    Несите бремя Белых — среди племен чужих, Сынов своих отправьте, служить во благо их; Без устали работать для страждущих людей - Наполовину бесов... Настолько же детей.

    Несите бремя Белых — среди племен чужих, Сынов своих отправьте, служить во благо их; Без устали работать для страждущих людей - Наполовину бесов... Настолько же детей.
20. «

    Если доселе ты жив — скажи спасибо моей доброте! Скалы нет отвесной, нет купы древесной на двадцать миль кругом, Где не таился б мой человек со взведённым курком. Я руку с поводьями к телу прижал, но если б я поднял ее, Набежали б чекалки, и в неистовой свалке пировало бы нынче зверье. Я голову держал высоко, а наклони я лоб, Вон тот стервятник не смог бы взлететь, набив до отвала зоб.

    Если доселе ты жив — скажи спасибо моей доброте! Скалы нет отвесной, нет купы древесной на двадцать миль кругом, Где не таился б мой человек со взведённым курком. Я руку с поводьями к телу прижал, но если б я поднял ее, Набежали б чекалки, и в неистовой свалке пировало бы нынче зверье. Я голову держал высоко, а наклони я лоб, Вон тот стервятник не смог бы взлететь, набив до отвала зоб.