31 цитат Федора Сологуба, которые цепляют

Подборка из 31 цитата Федора Сологуба: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В этом полудиком городе для съехашихся отовсюду почетных гостей и властей устраивались торжества и пиршества, никому не нужные, и щедро тратили на эту пустую и глупую затею деньги, которых не хватало на школы и больницы. И для простого народа. — нельзя же без него обойтись, — готовились увеселения на городском выгоне. Для раздачи народу изготовили подарки. Предполагали давать каждому кружку с городским гербом и узелок: платок с видом Мстиславля, и в нем пряники да орехи. Заготовляли заблаговременно, — а потому пряники стали ко дню праздника черствые, а орехи — гнилые.

   В этом полудиком городе для съехашихся отовсюду почетных гостей и властей устраивались торжества и пиршества, никому не нужные, и щедро тратили на эту пустую и глупую затею деньги, которых не хватало на школы и больницы. И для простого народа. — нельзя же без него обойтись, — готовились увеселения на городском выгоне. Для раздачи народу изготовили подарки. Предполагали давать каждому кружку с городским гербом и узелок: платок с видом Мстиславля, и в нем пряники да орехи. Заготовляли заблаговременно, — а потому пряники стали ко дню праздника черствые, а орехи — гнилые.

   — В толпе · книга
2. «

   Только грустно мне порою, Отчего ты не со мною, Полуночная Лилит, Ты, чей лик над сонной мглою, Скрытый маскою – луною, Тихо всходит и скользит.

   Только грустно мне порою, Отчего ты не со мною, Полуночная Лилит, Ты, чей лик над сонной мглою, Скрытый маскою – луною, Тихо всходит и скользит.
3. «

   Что такое красота, никто из нас не знает, но только стремится познать. И притом ведь не в этом дело. Ты сегодня совсем не красивая, но особенно как-то мила.

   Что такое красота, никто из нас не знает, но только стремится познать. И притом ведь не в этом дело. Ты сегодня совсем не красивая, но особенно как-то мила.

   — Ташев · книга
4. «

   Больному сердцу любо Строй жизни порицать. Всё тело хочет грубо Мне солнце пронизать,

   Больному сердцу любо Строй жизни порицать. Всё тело хочет грубо Мне солнце пронизать,
5. «

   Да, ведь и Передонов стремился к истине, по общему закону всякой сознательной жизни, и это стремление томило его.

   Да, ведь и Передонов стремился к истине, по общему закону всякой сознательной жизни, и это стремление томило его.

   — Мелкий бес · книга
6. «

   И я, томясь в немой кручине, Изнемогая в тишине, В моей безвыходной пустыне Горю на медленном огне. О, если б яростным желаньям Была действительность дана, Каким бы тягостным страданьям Земля была обречена!

   И я, томясь в немой кручине, Изнемогая в тишине, В моей безвыходной пустыне Горю на медленном огне. О, если б яростным желаньям Была действительность дана, Каким бы тягостным страданьям Земля была обречена!
7. «

   Проходили годы за годами. Из бойких, смелых детей, что собрались на именины Леши Семибоярова, вышли ловкие смелые люди, и мальчишка, обанувший Гришу, нашел, конечно, свою дорогу в жизни, — а Гриша, стал, разумеется, неудачником.

   Проходили годы за годами. Из бойких, смелых детей, что собрались на именины Леши Семибоярова, вышли ловкие смелые люди, и мальчишка, обанувший Гришу, нашел, конечно, свою дорогу в жизни, — а Гриша, стал, разумеется, неудачником.

   — Улыбка · книга
8. «

   Передонов привязал кота на веревку, — ошейник сделал из носового платка, — и повел в парикмахерскую. Кот дико мяукал, метался, упирался, иногда в отчаянии бросался он на Передонова, но Передонов отстранял его палкою. Мальчишки толпою бежали сзади, гукали, хохотали. Прохожие останавливались. Из окон выглядывали на шум. Передонов угрюмо тянул кота за веревку, ничем не смущаясь. Привел-таки и сказал парикмахеру: «Хозяин, кота побрей, да поглаже». Парикмахер обиделся, покраснел. Он сказал дрожащим голосом:»Извините, господин, мы этакими делами не занимаемся. И даже не приходилось видеть бритых котов. Это, должно быть, самая последняя мода, до нас еще не дошла.

   Передонов привязал кота на веревку, — ошейник сделал из носового платка, — и повел в парикмахерскую. Кот дико мяукал, метался, упирался, иногда в отчаянии бросался он на Передонова, но Передонов отстранял его палкою. Мальчишки толпою бежали сзади, гукали, хохотали. Прохожие останавливались. Из окон выглядывали на шум. Передонов угрюмо тянул кота за веревку, ничем не смущаясь. Привел-таки и сказал парикмахеру: «Хозяин, кота побрей, да поглаже». Парикмахер обиделся, покраснел. Он сказал дрожащим голосом:»Извините, господин, мы этакими делами не занимаемся. И даже не приходилось видеть бритых котов. Это, должно быть, самая последняя мода, до нас еще не дошла.

   — Мелкий бес · книга
9. «

   Она — всегда немая Галатея. А я — страдающий, любя, Пигмалион.

   Она — всегда немая Галатея. А я — страдающий, любя, Пигмалион.

   — Лелька · книга
10. «

    Не скажешь, какими путями Приходит к нам в душу печаль, Лицо умывая слезами, Туманом окутавши даль.

    Не скажешь, какими путями Приходит к нам в душу печаль, Лицо умывая слезами, Туманом окутавши даль.
11. «

    Как небо вечернее ясно! Какая там блещет звезда! О жизни, погибшей напрасно, Не надо грустить никогда.

    Как небо вечернее ясно! Какая там блещет звезда! О жизни, погибшей напрасно, Не надо грустить никогда.
12. «

    О сердце, сердце! позабыть Пора надменные мечты И в безнадежной доле жить Без торжества, без красоты,

    О сердце, сердце! позабыть Пора надменные мечты И в безнадежной доле жить Без торжества, без красоты,
13. «

    Чем строже себя наблюдаю, Тем лучше людей узнаю.

    Чем строже себя наблюдаю, Тем лучше людей узнаю.

    — Мелкий бес · книга
14. «

    Так это и часто бывает, — и воистину в нашем веке надлежит красоте быть попранной и поруганной.

    Так это и часто бывает, — и воистину в нашем веке надлежит красоте быть попранной и поруганной.

    — Мелкий бес · книга
15. «

    — А ты думаешь, легко в инспекторы вылезть? Донесут — и крышка. — Да что доносить-то? — Мало ли что, скажут, что я Писарева читал.

    — А ты думаешь, легко в инспекторы вылезть? Донесут — и крышка. — Да что доносить-то? — Мало ли что, скажут, что я Писарева читал.

    — Передонов · книга
16. «

    Матвей Федорович Удоев был молчаливый, высокий и равнодушный человек. Пил водку, но в умеренном количестве, и почти никогда не спорил с домашними. Домашняя жизнь шла мимо него. Как и вся жизнь... Проходила мимо, как облака, пролетающие и тающие на пронизанном солнечными светами небе...

    Матвей Федорович Удоев был молчаливый, высокий и равнодушный человек. Пил водку, но в умеренном количестве, и почти никогда не спорил с домашними. Домашняя жизнь шла мимо него. Как и вся жизнь... Проходила мимо, как облака, пролетающие и тающие на пронизанном солнечными светами небе...

    — В толпе · книга
17. «

    Тогда он еще не знал, а потом, узнавши, не мог помириться с тем, что несправедливость и неправда очень удобны для людей, а справедливость и правду надобно еще создавать, — нет их в земной природе. Горько было ему узнать, что не лгать не могут люди, что ложью держится их жизнь, а правда разрушает ее.

    Тогда он еще не знал, а потом, узнавши, не мог помириться с тем, что несправедливость и неправда очень удобны для людей, а справедливость и правду надобно еще создавать, — нет их в земной природе. Горько было ему узнать, что не лгать не могут люди, что ложью держится их жизнь, а правда разрушает ее.

    — Звериный быт · книга
18. «

    Люблю тебя, твой милый смех люблю, Люблю твой плач и быстрых слез потоки. И нежные, краснеющие щеки, - Но у тебя любви я не молю.

    Люблю тебя, твой милый смех люблю, Люблю твой плач и быстрых слез потоки. И нежные, краснеющие щеки, - Но у тебя любви я не молю.
19. «

    Когда Алексей Григорьевич сделался самостоятельным, его хорошие связи и знакомства всегда помогали ему очень недурно устраиваться. Он служил на видных, но совершенно спокойных местах, дававших ему порядочное жалование и немало досуга.

    Когда Алексей Григорьевич сделался самостоятельным, его хорошие связи и знакомства всегда помогали ему очень недурно устраиваться. Он служил на видных, но совершенно спокойных местах, дававших ему порядочное жалование и немало досуга.

    — Звериный быт · книга
20. «

    Можно ли жить, когда есть грубые и грязные мысли. Пусть они и не мои, не во мне зародились, — но разве не моими стали эти мысли, как только я узнала их? И не все ли на свете мое, и не все ли связано неразрывными связями?

    Можно ли жить, когда есть грубые и грязные мысли. Пусть они и не мои, не во мне зародились, — но разве не моими стали эти мысли, как только я узнала их? И не все ли на свете мое, и не все ли связано неразрывными связями?

    — Елена · книга