388 цитат Фредрика Бакмана, которые стоит перечитать

Подборка из 388 цитат Фредрика Бакмана: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Кто знает, может, именно скорбь по неродившемуся ребёнку так сблизила двух мужиков. Но скорбь – штука опасная, в том смысле, что, если люди не разделяют её, она сама разделяет людей.

   Кто знает, может, именно скорбь по неродившемуся ребёнку так сблизила двух мужиков. Но скорбь – штука опасная, в том смысле, что, если люди не разделяют её, она сама разделяет людей.

   — Вторая жизнь Уве · книга
2. «

   По зрелом размышлении Эльса решила, что проще сказать так: мама – это порядок, бабушка – это хаос. Эльса где-то прочитала, что хаос – сосед Бога, а мама объяснила ей, что Хаос мог переехать к Богу только по одной причине: он больше не вынес соседства с бабушкой.

   По зрелом размышлении Эльса решила, что проще сказать так: мама – это порядок, бабушка – это хаос. Эльса где-то прочитала, что хаос – сосед Бога, а мама объяснила ей, что Хаос мог переехать к Богу только по одной причине: он больше не вынес соседства с бабушкой.

   — Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения · книга
3. «

   Нет ничего сложнее, чем признаться в собственном лицемерии.

   Нет ничего сложнее, чем признаться в собственном лицемерии.

   — Медвежий угол · книга
4. «

   — Мне кажется, что, по большому счету, выражаетесь вы совершенно непонятно. — Вы тоже, Бритт-Мари. Вы тоже.

   — Мне кажется, что, по большому счету, выражаетесь вы совершенно непонятно. — Вы тоже, Бритт-Мари. Вы тоже.

   — Бритт-Мари · книга
5. «

   ...если наше прошлое и интернет чему-нибудь нас научили, так это тому, что правота никому и никогда не помогает выиграть спор.

   ...если наше прошлое и интернет чему-нибудь нас научили, так это тому, что правота никому и никогда не помогает выиграть спор.

   — Тревожные люди · книга
6. «

   Лишь в пят­на­дцать лет че­ло­ве­ку мо­жет так нестер­пи­мо хо­теть­ся сбе­жать из дома.

   Лишь в пят­на­дцать лет че­ло­ве­ку мо­жет так нестер­пи­мо хо­теть­ся сбе­жать из дома.

   — Медвежий угол · книга
7. «

   Когда тебе пятнадцать, то взглядом можно ранить в самое сердце.

   Когда тебе пятнадцать, то взглядом можно ранить в самое сердце.

   — Медвежий угол · книга
8. «

   «Не все идиоты — стокгольмцы, но все стокгольмцы — идиоты», — говорили в участке. Что, разумеется, было крайне несправедливо. Ведь идиот может и поумнеть, а перестать быть стокгольмцем — вот это нет.

   «Не все идиоты — стокгольмцы, но все стокгольмцы — идиоты», — говорили в участке. Что, разумеется, было крайне несправедливо. Ведь идиот может и поумнеть, а перестать быть стокгольмцем — вот это нет.

   — Тревожные люди · книга
9. «

   «Запомни: только дурак думает, что сила и габариты – это одно и то же». Уве запомнил это на всю жизнь. Отец пальцем никого не тронул. Ни сына, никого. Одноклассников Уве, бывало, лупцевали за проступки – в школу приходили то с синяком под глазом, то с рубцами от ремня. Уве – ни разу. «У нас в семье руки не распускают, – учил его отец. – Ни на своих, ни на чужих».

   «Запомни: только дурак думает, что сила и габариты – это одно и то же». Уве запомнил это на всю жизнь. Отец пальцем никого не тронул. Ни сына, никого. Одноклассников Уве, бывало, лупцевали за проступки – в школу приходили то с синяком под глазом, то с рубцами от ремня. Уве – ни разу. «У нас в семье руки не распускают, – учил его отец. – Ни на своих, ни на чужих».

   — отец Уве · книга
10. «

    Человек — единственное животное, которое улыбается в знак дружелюбия, другие животные показывают зубы в знак угрозы.

    Человек — единственное животное, которое улыбается в знак дружелюбия, другие животные показывают зубы в знак угрозы.

    — Здесь была Бритт-Мари · книга
11. «

    Нынче все подались в программисты, да в айтишники, да в местные начальники – ходят по порноклубам и сдают квартиры нелегальным путем. Офшоры да инвестпортфели. А работать ни-ни. Страна, где всем только бы обедать с утра до вечера.

    Нынче все подались в программисты, да в айтишники, да в местные начальники – ходят по порноклубам и сдают квартиры нелегальным путем. Офшоры да инвестпортфели. А работать ни-ни. Страна, где всем только бы обедать с утра до вечера.

    — Вторая жизнь Уве · книга
12. «

    Эволюция отсеивает слабых. Ради выживания вида. Если ты не лучше всех, то должен понять намек и освободить место для сильного.

    Эволюция отсеивает слабых. Ради выживания вида. Если ты не лучше всех, то должен понять намек и освободить место для сильного.

    — Кент · книга
13. «

    «Знаешь, что самое паршивое, когда ты родитель? О тебе всегда судят по худшим твоим проявлениям. Ты можешь все делать правильно, нодостаточно одной-единственной осечки, и ты навсегда останешься тем отцом в парке, который смотрел в телефон, когда ребенку прилетело по лбу качелями. Мы сутки напролет не спускаем с них глаз, но стоит отвлечься на сообщение в телефоне, и все лучшее мгновенно обесценивается. Люди ходят к психотерапевту не для того, чтобы обсуждать, как в детстве им не прилетело качелями по лбу. О родителях судят по их ошибкам».

    «Знаешь, что самое паршивое, когда ты родитель? О тебе всегда судят по худшим твоим проявлениям. Ты можешь все делать правильно, нодостаточно одной-единственной осечки, и ты навсегда останешься тем отцом в парке, который смотрел в телефон, когда ребенку прилетело по лбу качелями. Мы сутки напролет не спускаем с них глаз, но стоит отвлечься на сообщение в телефоне, и все лучшее мгновенно обесценивается. Люди ходят к психотерапевту не для того, чтобы обсуждать, как в детстве им не прилетело качелями по лбу. О родителях судят по их ошибкам».

    — Тревожные люди · книга
14. «

    Непрощённый гость, очевидно, думает, что единственным объяснением того, почему его не впускают, является предположение, что хозяева не слышат звонка.

    Непрощённый гость, очевидно, думает, что единственным объяснением того, почему его не впускают, является предположение, что хозяева не слышат звонка.

    — Вторая жизнь Уве · книга
15. «

    А её смех — как забыть ощущение, будто кто-то босыми ножками пробегает по твоему сердцу.

    А её смех — как забыть ощущение, будто кто-то босыми ножками пробегает по твоему сердцу.

    — Вторая жизнь Уве · книга
16. «

    Мно­гое в этой жиз­ни при­чи­ня­ет нам боль — по­че­му, мы и сами не зна­ем. Воз­мож­но, страх — наша внут­рен­няя сила тя­же­сти: под его дей­стви­ем душа сжи­ма­ет­ся.

    Мно­гое в этой жиз­ни при­чи­ня­ет нам боль — по­че­му, мы и сами не зна­ем. Воз­мож­но, страх — наша внут­рен­няя сила тя­же­сти: под его дей­стви­ем душа сжи­ма­ет­ся.

    — Медвежий угол · книга
17. «

    Это было не похоже на бомбу, ни в коем разе. Это было похоже на перевернутую коробку с рождественскими гирляндами. Из борделя. В защиту Джима скажем, что, возможно, это было нечто, напоминавшее бомбу, — особенно если ты всю жизнь слышал о бомбах, но никогда их не видел. И борделя тоже. Это как если ты очень боишься змей и, сидя в сортире, вдруг чувствуешь, как возле задницы пробегает легкий ветерок, — тут тебе сразу приходит в голову мысль: «ЗМЕЯ!» Это, конечно, совсем не логично, но где это видано, чтобы фобии подчинялись логике, — тогда бы они не были фобиями. Джим гораздо больше боялся бомб, чем рождественских гирлянд, а в таком случае мозг и глаза расходятся в оценках, в том-то и дело.

    Это было не похоже на бомбу, ни в коем разе. Это было похоже на перевернутую коробку с рождественскими гирляндами. Из борделя. В защиту Джима скажем, что, возможно, это было нечто, напоминавшее бомбу, — особенно если ты всю жизнь слышал о бомбах, но никогда их не видел. И борделя тоже. Это как если ты очень боишься змей и, сидя в сортире, вдруг чувствуешь, как возле задницы пробегает легкий ветерок, — тут тебе сразу приходит в голову мысль: «ЗМЕЯ!» Это, конечно, совсем не логично, но где это видано, чтобы фобии подчинялись логике, — тогда бы они не были фобиями. Джим гораздо больше боялся бомб, чем рождественских гирлянд, а в таком случае мозг и глаза расходятся в оценках, в том-то и дело.

    — Джим · книга
18. «

    Одна из самых трудных штук, когда стареешь, – признать ошибки, которые уже слишком поздно исправить. Ведь когда ты обладаешь властью над людскими судьбами, самое страшное – ошибиться.

    Одна из самых трудных штук, когда стареешь, – признать ошибки, которые уже слишком поздно исправить. Ведь когда ты обладаешь властью над людскими судьбами, самое страшное – ошибиться.

    — Медвежий угол · книга
19. «

    Ох уж и нелегко писать эпилоги. Это факт. Потому что в эпилоге должен быть ответ на все вопросы. Но если рассказчик сам не до конца знает, как было дело, или, например, немного устал и проголодался, то эпилог только поставит множество новых вопросов. Одни скажут, что всё случившееся с героями этой сказки после того, как она закончилось, невероятно сложно, а другие с большой вероятностью скажут, что всё очень просто. Жизнь ведь она такая – невероятно сложная и простая одновременно.

    Ох уж и нелегко писать эпилоги. Это факт. Потому что в эпилоге должен быть ответ на все вопросы. Но если рассказчик сам не до конца знает, как было дело, или, например, немного устал и проголодался, то эпилог только поставит множество новых вопросов. Одни скажут, что всё случившееся с героями этой сказки после того, как она закончилось, невероятно сложно, а другие с большой вероятностью скажут, что всё очень просто. Жизнь ведь она такая – невероятно сложная и простая одновременно.

    — Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения · книга
20. «

    Одна про­стая ис­ти­на, ко­то­рую по­вто­ря­ют так же ча­сто, как иг­но­ри­ру­ют, за­клю­ча­ет­ся в том, что если вы го­во­ри­те ре­бен­ку, что у него все по­лу­чит­ся или, на­обо­рот, го­во­ри­те, что у него не по­лу­чит­ся ни­че­го, то все имен­но так и бу­дет.

    Одна про­стая ис­ти­на, ко­то­рую по­вто­ря­ют так же ча­сто, как иг­но­ри­ру­ют, за­клю­ча­ет­ся в том, что если вы го­во­ри­те ре­бен­ку, что у него все по­лу­чит­ся или, на­обо­рот, го­во­ри­те, что у него не по­лу­чит­ся ни­че­го, то все имен­но так и бу­дет.

    — Медвежий угол · книга