158 цитат Генриха Бёлля про любовь, время и выбор

Генрих Бёлль — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 158 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Знакомы ли вам такие глухие углы, где непонятно почему, возникла железнодорожная станция, где над несколькими грязными домишками и полуразрушенной фабрикой словно застыла великая бесконечность, а поля вокруг обречены на вечное бесплодие, где вдруг ощущаешь какую-то безысходность. так как кругом не видно ни единого деревца, ни одной церковной колокольни?

   Знакомы ли вам такие глухие углы, где непонятно почему, возникла железнодорожная станция, где над несколькими грязными домишками и полуразрушенной фабрикой словно застыла великая бесконечность, а поля вокруг обречены на вечное бесплодие, где вдруг ощущаешь какую-то безысходность. так как кругом не видно ни единого деревца, ни одной церковной колокольни?

   — Весть · книга
2. «

   Кладбища полны людей, без которых мир не мог обойтись.

   Кладбища полны людей, без которых мир не мог обойтись.

   — Генрих Бёлль · книга
3. «

   Слова учителя были, как слова священника — яркие, сверкающие, но чужие; они до него не доходили, он был глух к ним. Вздорожали яйца, цена на хлеб подскочила. Вот это волнует.

   Слова учителя были, как слова священника — яркие, сверкающие, но чужие; они до него не доходили, он был глух к ним. Вздорожали яйца, цена на хлеб подскочила. Вот это волнует.

   — Дом без хозяина · книга
4. «

   Дорогой фарфор, когда его шваркают об стенку кухни, издает дешевый звук.

   Дорогой фарфор, когда его шваркают об стенку кухни, издает дешевый звук.

   — Глазами клоуна · книга
5. «

   Чтобы Борзиг делал что-нибудь для других? Его интересует только он сам.

   Чтобы Борзиг делал что-нибудь для других? Его интересует только он сам.

   — Франциска · книга
6. «

   Он стал посредственным архитектором и знал это, и все же расчудесное это дело быть архитектором и строить простые, добротные дома, которые кое-кому потом даже нравятся. Только не принимать самого себя слишком всерьез, не слишком много думать о себе – вот и вся премудрость.

   Он стал посредственным архитектором и знал это, и все же расчудесное это дело быть архитектором и строить простые, добротные дома, которые кое-кому потом даже нравятся. Только не принимать самого себя слишком всерьез, не слишком много думать о себе – вот и вся премудрость.

   — Где ты был, Адам? · книга
7. «

   Бог — это всего лишь такое важное слово, которым взрослые норовят отделаться от всех непонятных вещей.

   Бог — это всего лишь такое важное слово, которым взрослые норовят отделаться от всех непонятных вещей.

   — Хлеб ранних лет · книга
8. «

   С нами происходит что-то непонятное. Может, какой-нибудь профессор растолкует нам это через газету: у них на все есть свое объяснение.

   С нами происходит что-то непонятное. Может, какой-нибудь профессор растолкует нам это через газету: у них на все есть свое объяснение.

   — Торговля есть торговля · книга
9. «

   Чувство юмора предполагает наличие некоего минимального оптимизма и печали одновременно.

   Чувство юмора предполагает наличие некоего минимального оптимизма и печали одновременно.
10. «

    Иной раз слово, сказанное как бы невзначай, приобретает вдруг что-то кабалистическое, оно становится тяжелым и до странности скорым, еще не произнесенное, оно уже спешит где-то там, в неведомых сферах отомкнуть засовы будущего и вернуться назад с пугающей целеустремленностью бумеранга.

    Иной раз слово, сказанное как бы невзначай, приобретает вдруг что-то кабалистическое, оно становится тяжелым и до странности скорым, еще не произнесенное, оно уже спешит где-то там, в неведомых сферах отомкнуть засовы будущего и вернуться назад с пугающей целеустремленностью бумеранга.

    — Поезд прибывает по расписанию · книга
11. «

    Зоркий глаз — это одно из орудий писательского ремесла.

    Зоркий глаз — это одно из орудий писательского ремесла.

    — В защиту литературы развалин · книга
12. «

    Я время от времени поглядывал на часы, но не на часовую стрелку и не на минутную, а только на крошечный кружочек, как бы невзначай размещенный над цифрой шесть — только в этот кружочек убегало от меня время, только эта шустрая стрелка-побегунья еще способна была меня тронуть, большие же, неповоротливые и медлительные, — ничуть, зато эта, маленькая, неугомонная, трудилась вовсю, она бежала очень быстро, эта ловкая и очень точная машинка, и с каждым тактом она словно открамсывала ломтик от чего-то незримого, от времени.

    Я время от времени поглядывал на часы, но не на часовую стрелку и не на минутную, а только на крошечный кружочек, как бы невзначай размещенный над цифрой шесть — только в этот кружочек убегало от меня время, только эта шустрая стрелка-побегунья еще способна была меня тронуть, большие же, неповоротливые и медлительные, — ничуть, зато эта, маленькая, неугомонная, трудилась вовсю, она бежала очень быстро, эта ловкая и очень точная машинка, и с каждым тактом она словно открамсывала ломтик от чего-то незримого, от времени.

    — Хлеб ранних лет · книга
13. «

    Единого бога нет, есть бог богатых и бог бедных. Один бог жестокосердный и могучий, другой кроткий, но взыскующий... взыскующий...

    Единого бога нет, есть бог богатых и бог бедных. Один бог жестокосердный и могучий, другой кроткий, но взыскующий... взыскующий...

    — фрау Дитц · книга
14. «

    Ты не представляешь себе, как много можно узнать о стране, сидя за решеткой...

    Ты не представляешь себе, как много можно узнать о стране, сидя за решеткой...

    — Шрелла · книга
15. «

    Мои слова и слова Уллы — все это уже бессчетное число раз говорилось и все равно было неправдой, слова отдавали ложью даже на вкус, и я чувствовал этот вкус во рту: вот так же было, когда я рассказывал отцу о черном рынке и о голодухе — слова, едва изреченные, уже становились неправдой.

    Мои слова и слова Уллы — все это уже бессчетное число раз говорилось и все равно было неправдой, слова отдавали ложью даже на вкус, и я чувствовал этот вкус во рту: вот так же было, когда я рассказывал отцу о черном рынке и о голодухе — слова, едва изреченные, уже становились неправдой.

    — Хлеб ранних лет · книга
16. «

    Порядок — это полжизни... не известно только, из чего состоит ее вторая половина.

    Порядок — это полжизни... не известно только, из чего состоит ее вторая половина.

    — Бильярд в половине десятого · книга
17. «

    Нет, не следует людям жениться. Сначала тебя поздравляют, дарят цветы, шлют дурацкие телеграммы, а потом бросают тебя одного. Они подсчитывают, сможешь ли ты содержать семью, но, что это значит быть семьей, тебе не объяснит никто.

    Нет, не следует людям жениться. Сначала тебя поздравляют, дарят цветы, шлют дурацкие телеграммы, а потом бросают тебя одного. Они подсчитывают, сможешь ли ты содержать семью, но, что это значит быть семьей, тебе не объяснит никто.

    — Брениг · книга
18. «

    Ее посылают в комнату, за нее заплатят двести пятьдесят марок, потому что она — дорогостоящая маленькая кукла. Какая страшная жизнь. Ее посылают в комнату, а она даже не знает, кто там. Старик, юноша, урод или красавец, развратник или девственник.

    Ее посылают в комнату, за нее заплатят двести пятьдесят марок, потому что она — дорогостоящая маленькая кукла. Какая страшная жизнь. Ее посылают в комнату, а она даже не знает, кто там. Старик, юноша, урод или красавец, развратник или девственник.

    — Андреас · книга
19. «

    Она стерла следы слез, попудрилась, ведь нет ничего омерзительней заплаканной шлюхи.

    Она стерла следы слез, попудрилась, ведь нет ничего омерзительней заплаканной шлюхи.

    — Андреас · книга
20. «

    Часто, слишком часто происходят вещи, которые нельзя допустить.

    Часто, слишком часто происходят вещи, которые нельзя допустить.

    — Хемке · книга