294 фразы Генриха Бёлля для статуса

Генрих Бёлль — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 294 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Каждый посторонний — а в этом мире все друг другу посторонние — склонен преувеличивать и плохое и хорошее больше, чем тот, кого это непосредственно касается, будь это счастье или несчастье, невезение в любви или деградация в искусстве.

   Каждый посторонний — а в этом мире все друг другу посторонние — склонен преувеличивать и плохое и хорошее больше, чем тот, кого это непосредственно касается, будь это счастье или несчастье, невезение в любви или деградация в искусстве.

   — Ганс Шнир · книга
2. «

   Из старых композиторов Шопен и Шуберт — мои самые любимые. Я знаю, наш школьный учитель музыки прав, когда говорит, что Моцарт — божественный, Бетховен — гениальный, Глюк — неповторимый, а Бах — величественный.

   Из старых композиторов Шопен и Шуберт — мои самые любимые. Я знаю, наш школьный учитель музыки прав, когда говорит, что Моцарт — божественный, Бетховен — гениальный, Глюк — неповторимый, а Бах — величественный.

   — Ганс Шнир · книга
3. «

   Он смотрел, казалось, куда-то вдаль, в далёкую даль, быть может в прошлое.

   Он смотрел, казалось, куда-то вдаль, в далёкую даль, быть может в прошлое.

   — Где ты был, Адам? · книга
4. «

   Брессен стал давать уроки хорошего тона. Город, в котором он жил, был идеальным местом для подобного занятия. Многие из здешних нуворишей даже не подозревали, что рыбу принято есть иначе, чем мясо. Всю свою жизнь эти люди вообще ели руками, и теперь, став обладателями автомобилей, особняков и дорогих женщин, буквально из кожи лезли вон, лишь бы научиться хорошим манерам.

   Брессен стал давать уроки хорошего тона. Город, в котором он жил, был идеальным местом для подобного занятия. Многие из здешних нуворишей даже не подозревали, что рыбу принято есть иначе, чем мясо. Всю свою жизнь эти люди вообще ели руками, и теперь, став обладателями автомобилей, особняков и дорогих женщин, буквально из кожи лезли вон, лишь бы научиться хорошим манерам.

   — Где ты был, Адам? · книга
5. «

   Три мира знал Генрих Брилах. Первый мир — это школа: все, чему учили там, все, что говорил священник на уроке. И все это противоречило тому, что он видел в мире, в мире, в котором он жил. Третий мир — мир Мартина — был совсем не похож на первые два. Это был мир холодилльников, мир, где женщины не стремятся выйти замуж, а деньги не играют никакой роли. Три мира знал Генрих, но жить он хотел только в одном — в своем.

   Три мира знал Генрих Брилах. Первый мир — это школа: все, чему учили там, все, что говорил священник на уроке. И все это противоречило тому, что он видел в мире, в мире, в котором он жил. Третий мир — мир Мартина — был совсем не похож на первые два. Это был мир холодилльников, мир, где женщины не стремятся выйти замуж, а деньги не играют никакой роли. Три мира знал Генрих, но жить он хотел только в одном — в своем.

   — Дом без хозяина · книга
6. «

   Заботы есть у всех отцов.

   Заботы есть у всех отцов.

   — Мартин · книга
7. «

   Бедность делает меня больным.

   Бедность делает меня больным.

   — Фред · книга
8. «

   Я был ошеломлен, и вы легко поймете причины моего ошеломления. До сих пор мы не давали приюта зверям крупнее верблюда, и я считал, что для слона наша квартира несколько маловата, потому что от благ государственного строительства жилых домов нам пока что ничего не перепало. Жена и дети, ничуть не смутившись, все мне объяснили: обанкротившийся хозяин цирка решил припрятать у нас своего слона. Слон спокойно съехал в подвал по желобу, по которому мы обычно спускали уголь.

   Я был ошеломлен, и вы легко поймете причины моего ошеломления. До сих пор мы не давали приюта зверям крупнее верблюда, и я считал, что для слона наша квартира несколько маловата, потому что от благ государственного строительства жилых домов нам пока что ничего не перепало. Жена и дети, ничуть не смутившись, все мне объяснили: обанкротившийся хозяин цирка решил припрятать у нас своего слона. Слон спокойно съехал в подвал по желобу, по которому мы обычно спускали уголь.

   — Вальтер · книга
9. «

   Слова учителя были, как слова священника — яркие, сверкающие, но чужие; они до него не доходили, он был глух к ним. Вздорожали яйца, цена на хлеб подскочила. Вот это волнует.

   Слова учителя были, как слова священника — яркие, сверкающие, но чужие; они до него не доходили, он был глух к ним. Вздорожали яйца, цена на хлеб подскочила. Вот это волнует.

   — Дом без хозяина · книга
10. «

    А удальство было для них важнее всего. Но даже самые удалые из них говорили, мыслили, поступали точно так, как поступали, мыслили и говорили молодые, удалые теннисисты в кинокартинах. Они знали, что умом не блещут, но и это считалось удальством, хотя ничего по сути не меняло; умом они и впрямь не блистали.

    А удальство было для них важнее всего. Но даже самые удалые из них говорили, мыслили, поступали точно так, как поступали, мыслили и говорили молодые, удалые теннисисты в кинокартинах. Они знали, что умом не блещут, но и это считалось удальством, хотя ничего по сути не меняло; умом они и впрямь не блистали.

    — Дом без хозяина · книга
11. «

    Жизнь вынуждает делать многое, что нам не нравится... плохо, когда это начинает нравиться. Нельзя потакать тупости, как бы ее ни прославляли...

    Жизнь вынуждает делать многое, что нам не нравится... плохо, когда это начинает нравиться. Нельзя потакать тупости, как бы ее ни прославляли...

    — Фрау Борзиг · книга
12. «

    На лесной опушке, где пасутся лани, В хижине убогой я увидел свет. Не забыть мне юность, первые признанья, Милая отчизна сердцу шлет привет.

    На лесной опушке, где пасутся лани, В хижине убогой я увидел свет. Не забыть мне юность, первые признанья, Милая отчизна сердцу шлет привет.

    — Посетитель кафе · книга
13. «

    Легче быть без багажа, когда медленно, нетвердой походкой снова идешь по самому краю и в какое-то мгновенье непременно сорвешься в пропасть, туда, где будем мы все...

    Легче быть без багажа, когда медленно, нетвердой походкой снова идешь по самому краю и в какое-то мгновенье непременно сорвешься в пропасть, туда, где будем мы все...

    — Остановка в Х · книга
14. «

    Первооснова стремления людей жить парами – это любовь с первого взгляда, то есть стихийное желание обладать существом другого пола, просто обладать, не связывая себя надолго. Но беспокойной натуре человека свойственно трансформировать это стремление в страсть – глубокую и всепоглощающую, страсть во всех её разновидностях, столь же незакономерную сколь и непонятную...

    Первооснова стремления людей жить парами – это любовь с первого взгляда, то есть стихийное желание обладать существом другого пола, просто обладать, не связывая себя надолго. Но беспокойной натуре человека свойственно трансформировать это стремление в страсть – глубокую и всепоглощающую, страсть во всех её разновидностях, столь же незакономерную сколь и непонятную...

    — Групповой портрет с дамой · книга
15. «

    Порядок — это полжизни... не известно только, из чего состоит ее вторая половина.

    Порядок — это полжизни... не известно только, из чего состоит ее вторая половина.

    — Бильярд в половине десятого · книга
16. «

    Зоркий глаз — это одно из орудий писательского ремесла.

    Зоркий глаз — это одно из орудий писательского ремесла.

    — В защиту литературы развалин · книга
17. «

    Пренебрежение, облеченное в вежливую форму, действует сильнее всего.

    Пренебрежение, облеченное в вежливую форму, действует сильнее всего.

    — Бильярд в половине десятого · книга
18. «

    Вымыть руки, включить хронометр — и можно приступать к распаковке патентованных пилюль для укрепления нервной системы, купленных во время утреннего обхода города: внешняя обертка, целлофан, потом коробочка, внутренняя обертка плюс инструкция, заботливо прихваченная резинкой: тридцать семь секунд. Чтобы распаковать эти пилюли, я затратил больше нервной энергии, чем получу, если съем одну пилюлю.

    Вымыть руки, включить хронометр — и можно приступать к распаковке патентованных пилюль для укрепления нервной системы, купленных во время утреннего обхода города: внешняя обертка, целлофан, потом коробочка, внутренняя обертка плюс инструкция, заботливо прихваченная резинкой: тридцать семь секунд. Чтобы распаковать эти пилюли, я затратил больше нервной энергии, чем получу, если съем одну пилюлю.

    — Выбрасыватель · книга
19. «

    У самого бессовестного художника в тысячу раз больше совести, чем у самого добросовестного менеджера, кроме того они обладают оружием, против которого невозможно бороться, — ясным пониманием того, что человек творческий не в состоянии не делать то, что он делает: либо писать картины, либо выступать по городам и весям как клоун, либо петь, либо высекать из гранита «непреходящие ценности».

    У самого бессовестного художника в тысячу раз больше совести, чем у самого добросовестного менеджера, кроме того они обладают оружием, против которого невозможно бороться, — ясным пониманием того, что человек творческий не в состоянии не делать то, что он делает: либо писать картины, либо выступать по городам и весям как клоун, либо петь, либо высекать из гранита «непреходящие ценности».

    — Ганс Шнир · книга
20. «

    Прописной истиной «надо же ему получить аттестат» должен когда-нибудь заняться Центральный комитет организации «Смягчим расовые противоречия». Это в самом деле расовый вопрос: юноша с аттестатом, юноша без аттестата, учитель, учитель в старших классах, человек с дипломом, человек без диплома — разве это не те же расы?

    Прописной истиной «надо же ему получить аттестат» должен когда-нибудь заняться Центральный комитет организации «Смягчим расовые противоречия». Это в самом деле расовый вопрос: юноша с аттестатом, юноша без аттестата, учитель, учитель в старших классах, человек с дипломом, человек без диплома — разве это не те же расы?

    — Ганс Шнир · книга