344 цитаты Генриха Бёлля для тех, кто любит думать

Генрих Бёлль — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 344 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Оппозиция — странное слово, оно мне совершенно не нравится, это слово роковым образом напоминает о тех временах, которые, как я полагал, уже канули в Лету.

   Оппозиция — странное слово, оно мне совершенно не нравится, это слово роковым образом напоминает о тех временах, которые, как я полагал, уже канули в Лету.

   — Эрих фон Махорка-Муфф · книга
2. «

   Годы заносит песком, будто речную дельту... Люди десятилетиями глотают песчинки, одну за другой, а потом вдруг спохватываются: на дне души образуется тяжелый как свинец осадок: лень и тоска...

   Годы заносит песком, будто речную дельту... Люди десятилетиями глотают песчинки, одну за другой, а потом вдруг спохватываются: на дне души образуется тяжелый как свинец осадок: лень и тоска...

   — Фрау Борзиг · книга
3. «

   Каторжник! Такой убьёт взглядом и не моргнёт.

   Каторжник! Такой убьёт взглядом и не моргнёт.

   — Где ты был, Адам? · книга
4. «

   В германской армии было великое множество фельдфебелей — звездочек с их погон хватило бы на то, чтобы разукрасить своды какой-нибудь бездарной преисподней.

   В германской армии было великое множество фельдфебелей — звездочек с их погон хватило бы на то, чтобы разукрасить своды какой-нибудь бездарной преисподней.

   — Где ты был, Адам? · книга
5. «

   Хорошо было бы вновь встретить тебя в иной жизни, где я мог бы любить тебя, любить также, как теперь, не женившись на тебе. Счастливы те, кто не любил друг друга, когда женился. Это ужасно, любить друг друга и жениться.

   Хорошо было бы вновь встретить тебя в иной жизни, где я мог бы любить тебя, любить также, как теперь, не женившись на тебе. Счастливы те, кто не любил друг друга, когда женился. Это ужасно, любить друг друга и жениться.

   — Фред · книга
6. «

   С тех пор, как я увидел свои теории в действии, меня охватывает тоска — как она, вероятно, охватывает генерала, вынужденного спуститься с сияющих вершин стратегии в сумрачные низины тактики.

   С тех пор, как я увидел свои теории в действии, меня охватывает тоска — как она, вероятно, охватывает генерала, вынужденного спуститься с сияющих вершин стратегии в сумрачные низины тактики.

   — Выбрасыватель · книга
7. «

   Действительность нам никогда не дарят, она требует от нас внимания, активного внимания, не пассивного.

   Действительность нам никогда не дарят, она требует от нас внимания, активного внимания, не пассивного.

   — Современник и действительность · книга
8. «

   — Ты что, думаешь, человечество может обойтись без войн? - Нет, но если мне в один прекрасный день придется идти воевать, то мне хотелось бы ясно понимать, что страдаю я не за честь мундира, который мне придется носить, и не за власть, которая заставит меня напялить его… Я не вынесу, если мне действительно придется страдать только за это. Страдания миллионов должны иметь какой-то смысл, но отнюдь не политический, понимаешь?

   — Ты что, думаешь, человечество может обойтись без войн? - Нет, но если мне в один прекрасный день придется идти воевать, то мне хотелось бы ясно понимать, что страдаю я не за честь мундира, который мне придется носить, и не за власть, которая заставит меня напялить его… Я не вынесу, если мне действительно придется страдать только за это. Страдания миллионов должны иметь какой-то смысл, но отнюдь не политический, понимаешь?

   — Йозеф · книга
9. «

   Часто, слишком часто происходят вещи, которые нельзя допустить.

   Часто, слишком часто происходят вещи, которые нельзя допустить.

   — Хемке · книга
10. «

    Против бедности нет лекарства.

    Против бедности нет лекарства.

    — хозяйка · книга
11. «

    Мои слова и слова Уллы — все это уже бессчетное число раз говорилось и все равно было неправдой, слова отдавали ложью даже на вкус, и я чувствовал этот вкус во рту: вот так же было, когда я рассказывал отцу о черном рынке и о голодухе — слова, едва изреченные, уже становились неправдой.

    Мои слова и слова Уллы — все это уже бессчетное число раз говорилось и все равно было неправдой, слова отдавали ложью даже на вкус, и я чувствовал этот вкус во рту: вот так же было, когда я рассказывал отцу о черном рынке и о голодухе — слова, едва изреченные, уже становились неправдой.

    — Хлеб ранних лет · книга
12. «

    Моя любознательность накрепко срослась с другим стремлением — я любил знания, потому что они приносят деньги.

    Моя любознательность накрепко срослась с другим стремлением — я любил знания, потому что они приносят деньги.

    — Хлеб ранних лет · книга
13. «

    Купол тьмы не спеша опускается на горизонт, закрывая последнюю щель в небосводе; но полной тьмы по-прежнему нет, а над Уралом так и вовсе светает: вся Европа не шире одной короткой летней ночи.

    Купол тьмы не спеша опускается на горизонт, закрывая последнюю щель в небосводе; но полной тьмы по-прежнему нет, а над Уралом так и вовсе светает: вся Европа не шире одной короткой летней ночи.

    — Ирландский дневник · книга
14. «

    Черт возьми, каким же я был дураком. И всегда я в дураках – со своей порядочностью и принципами. А люди живут – не теряются.

    Черт возьми, каким же я был дураком. И всегда я в дураках – со своей порядочностью и принципами. А люди живут – не теряются.

    — Грэк · книга
15. «

    «Я бы не стал беспокоиться», причем, заметьте, это говорит народ, который ни днем ни ночью ни на единую минуту не стается без поводов для беспокойства.

    «Я бы не стал беспокоиться», причем, заметьте, это говорит народ, который ни днем ни ночью ни на единую минуту не стается без поводов для беспокойства.

    — Ирландский дневник · книга
16. «

    У самого бессовестного художника в тысячу раз больше совести, чем у самого добросовестного менеджера, кроме того они обладают оружием, против которого невозможно бороться, — ясным пониманием того, что человек творческий не в состоянии не делать то, что он делает: либо писать картины, либо выступать по городам и весям как клоун, либо петь, либо высекать из гранита «непреходящие ценности».

    У самого бессовестного художника в тысячу раз больше совести, чем у самого добросовестного менеджера, кроме того они обладают оружием, против которого невозможно бороться, — ясным пониманием того, что человек творческий не в состоянии не делать то, что он делает: либо писать картины, либо выступать по городам и весям как клоун, либо петь, либо высекать из гранита «непреходящие ценности».

    — Ганс Шнир · книга
17. «

    Я размышлял о том, какая у нас с ней могла бы сложиться жизнь; Улла все время смотрела на меня, как поглядывают на ручную гранату, из которой сделали пепельницу и всякий раз, выбрасывая окурки, испытываешь одну и ту же нервическую щекотку: столь опасный предмет — а теперь такое невинное, мирное приспособление.

    Я размышлял о том, какая у нас с ней могла бы сложиться жизнь; Улла все время смотрела на меня, как поглядывают на ручную гранату, из которой сделали пепельницу и всякий раз, выбрасывая окурки, испытываешь одну и ту же нервическую щекотку: столь опасный предмет — а теперь такое невинное, мирное приспособление.

    — Хлеб ранних лет · книга
18. «

    Я уже давно перестал разговаривать с людьми об искусстве и деньгах. Там, где сталкиваются эти два понятия, ничего путного не вы ходит: за искусство всегда либо переплачивают, либо недоплачивают.

    Я уже давно перестал разговаривать с людьми об искусстве и деньгах. Там, где сталкиваются эти два понятия, ничего путного не вы ходит: за искусство всегда либо переплачивают, либо недоплачивают.

    — Ганс Шнир · книга
19. «

    Гнев вызывала эта война, которая тянется слишком уж долго, так долго, что генералы просто права не имеют расхаживать без высшего ордена на шее.

    Гнев вызывала эта война, которая тянется слишком уж долго, так долго, что генералы просто права не имеют расхаживать без высшего ордена на шее.

    — Где ты был, Адам? · книга
20. «

    Жизнь вынуждает делать многое, что нам не нравится... плохо, когда это начинает нравиться. Нельзя потакать тупости, как бы ее ни прославляли...

    Жизнь вынуждает делать многое, что нам не нравится... плохо, когда это начинает нравиться. Нельзя потакать тупости, как бы ее ни прославляли...

    — Фрау Борзиг · книга