258 цитат, которые говорил Игорь Иванович Гарин

Игорь Иванович Гарин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 258 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Если беду на него посылают блаженные боги, Волей-неволей беду переносит он твердой душой.

   Если беду на него посылают блаженные боги, Волей-неволей беду переносит он твердой душой.

   — Гомер (Homer) · книга
2. «

   В сущности воля Шопенгауэра — это бессознательность Фрейда.

   В сущности воля Шопенгауэра — это бессознательность Фрейда.

   — Пророки и поэты · книга
3. «

   Человеческий дух есть триада: мыслящий субъект, познающий разум и любовь.

   Человеческий дух есть триада: мыслящий субъект, познающий разум и любовь.

   — Августин · книга
4. «

   Чувственное познание — лишь первый элемент познания, затем начинается сложная цепочка интеллектуальной обработки.

   Чувственное познание — лишь первый элемент познания, затем начинается сложная цепочка интеллектуальной обработки.

   — Фома Аквинский · книга
5. «

   Шекспир привлекателен не только как великий художник, но и как великая личность: подлинные поэты — ровня своим созданиям. Шекспир не только рассуждал о страстях или живописал их, но «имел доступ ко многим из них».

   Шекспир привлекателен не только как великий художник, но и как великая личность: подлинные поэты — ровня своим созданиям. Шекспир не только рассуждал о страстях или живописал их, но «имел доступ ко многим из них».

   — Ницше · книга
6. «

   Но разве было когда-нибудь, чтоб не набросал около себя много окалины и праха тот, кто добывал и добыл много золота? Возьмем это золото.

   Но разве было когда-нибудь, чтоб не набросал около себя много окалины и праха тот, кто добывал и добыл много золота? Возьмем это золото.

   — Александр Блок · книга
7. «

   Пессимизм естественен, ибо является прямым следствием двух трагически-неискоренимых реалий: благие деяния остаются непризнанными или караются, а злонамеренные прикрываются маской добродетели.

   Пессимизм естественен, ибо является прямым следствием двух трагически-неискоренимых реалий: благие деяния остаются непризнанными или караются, а злонамеренные прикрываются маской добродетели.

   — Пророки и поэты · книга
8. «

   В поэзии должна быть всегда загадка, в это цель литературы; нет никакой другой, как вызывание образов.

   В поэзии должна быть всегда загадка, в это цель литературы; нет никакой другой, как вызывание образов.

   — Пророки и поэты · книга
9. «

   Я знаю, что вельможа и бродяга, Святой отец и пьяница поэт, Безумец и мудрец, познавший благо И вечной истины спокойный свет, И щеголь, что как кукла разодет, И дамы — нет красивее, поверьте, Будь в ценных жемчугах они иль нет, Никто из них не скроется от смерти.

   Я знаю, что вельможа и бродяга, Святой отец и пьяница поэт, Безумец и мудрец, познавший благо И вечной истины спокойный свет, И щеголь, что как кукла разодет, И дамы — нет красивее, поверьте, Будь в ценных жемчугах они иль нет, Никто из них не скроется от смерти.

   — Вийон · книга
10. «

    Во все времена человеку предшествует огромная культура — даже Гомеру и творцам Ветхого Завета.

    Во все времена человеку предшествует огромная культура — даже Гомеру и творцам Ветхого Завета.

    — Пророки и поэты · книга
11. «

    Веди счет каждому дню, учитывай каждую потраченную минуту. Время — единственное, где скаредность похвальна. Вот музыка. В ней угроза для ясности духа, но она же — волшебное средство удержать время.

    Веди счет каждому дню, учитывай каждую потраченную минуту. Время — единственное, где скаредность похвальна. Вот музыка. В ней угроза для ясности духа, но она же — волшебное средство удержать время.

    — И. В. Гёте · книга
12. «

    Едва начав знакомство с человеческой мудростью, я с удивлением обнаружил, что все великие мудрецы и поэты всегда находились в оппозиции к своей эпохе, но не как бунтари, зовущие на баррикады, а как судьи, выносящие приговор своему времени и человеку.

    Едва начав знакомство с человеческой мудростью, я с удивлением обнаружил, что все великие мудрецы и поэты всегда находились в оппозиции к своей эпохе, но не как бунтари, зовущие на баррикады, а как судьи, выносящие приговор своему времени и человеку.

    — Пророки и поэты · книга
13. «

    Ни одна вещь не удается, если в ней не принимает участие задор.

    Ни одна вещь не удается, если в ней не принимает участие задор.

    — Фридрих Ницше · книга
14. «

    Вселенная — только калейдоскоп различных комбинаций конечного числа элементарных частиц.

    Вселенная — только калейдоскоп различных комбинаций конечного числа элементарных частиц.

    — Ницше · книга
15. «

    Семья — тяжкий груз, от нее можно отречься, но ее нельзя преодолеть.

    Семья — тяжкий груз, от нее можно отречься, но ее нельзя преодолеть.

    — Кафка · книга
16. «

    Святость и чистота произведения искусства в том, что оно не служит никаким внешним целям.

    Святость и чистота произведения искусства в том, что оно не служит никаким внешним целям.

    — Август Шеллинг · книга
17. «

    Я давно пришел к выводу, что предрасположенность к определенным мыслительным мирам иррациональна или генетична: нельзя переубедить козла, отучив его от козлиности.

    Я давно пришел к выводу, что предрасположенность к определенным мыслительным мирам иррациональна или генетична: нельзя переубедить козла, отучив его от козлиности.

    — Ницше · книга
18. «

    Демоническое — это то, чего не может постигнуть ни рассудок, ни разум. Моей натуре оно чуждо, но я ему подвластен.

    Демоническое — это то, чего не может постигнуть ни рассудок, ни разум. Моей натуре оно чуждо, но я ему подвластен.

    — И. В. Гёте · книга
19. «

    Так, Поэт, ты паришь под грозой, в урагане, Недоступный для стрел, непокорный судьбе, Но ходить по земле среди свиста и брани Исполинские крылья мешают тебе.

    Так, Поэт, ты паришь под грозой, в урагане, Недоступный для стрел, непокорный судьбе, Но ходить по земле среди свиста и брани Исполинские крылья мешают тебе.

    — Гофман · книга
20. «

    У поэта нет своего «я», он всё, и ничто, у него нет характера, он одинаково наслаждается светом и тенью, всё доставляет ему удовольствие — хорошее и дурное, возвышенное и низкое, бедность и богатство, коварство и благородство.

    У поэта нет своего «я», он всё, и ничто, у него нет характера, он одинаково наслаждается светом и тенью, всё доставляет ему удовольствие — хорошее и дурное, возвышенное и низкое, бедность и богатство, коварство и благородство.

    — Китс · книга