29 фраз Луи Жаколио для статуса

Ниже 29 цитат Луи Жаколио — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Человек, в интересах своей безопасности вынужден уважать образ жизни, религию и культуру народов посещаемых им стран.

   Человек, в интересах своей безопасности вынужден уважать образ жизни, религию и культуру народов посещаемых им стран.

   — Гиллуа · книга
2. «

   У моряков существует высокое понятие о чести.

   У моряков существует высокое понятие о чести.

   — Ле-Ноэль · книга
3. «

   Они и не подозревали, до какой степени изменила бывшего бретонского моряка жизнь на лоне природы и какое удивительное чувство собственного достоинства дала ему истинная свобода.

   Они и не подозревали, до какой степени изменила бывшего бретонского моряка жизнь на лоне природы и какое удивительное чувство собственного достоинства дала ему истинная свобода.

   — Берег слоновой кости · книга
4. «

   Ни страх, ни двери, ни запоры, ни чёрные евнухи с саблями в руках не могут удержать женщину, которая любит или просто хочет удовлетворить свой каприз.

   Ни страх, ни двери, ни запоры, ни чёрные евнухи с саблями в руках не могут удержать женщину, которая любит или просто хочет удовлетворить свой каприз.

   — Факиры-очарователи · книга
5. «

   Подданные слепо повиновались ему, потому что жрецы с детства приучили их к мысли, что король есть образ великого Марамбы на земле.

   Подданные слепо повиновались ему, потому что жрецы с детства приучили их к мысли, что король есть образ великого Марамбы на земле.

   — Берег черного дерева · книга
6. «

   Еще не рассвело... Париж финансов, торговли, искусств, Париж счастливцев отдыхал под шелковыми пологами. Париж труда и страданий просыпался для ежедневной работы. Не из центра шло движение — центр в те предутренние часы походил на обширную усыпальницу. Жизнь закипела в предместьях, и кто, подобно Асмодею, мог бы зависнуть на минуту над огромным городом, — тот сосчитал бы тысячи следов, оставленных н снегу толпой рабочих и ремесленников, стремившихся в мастерские, на верфи и заводы.

   Еще не рассвело... Париж финансов, торговли, искусств, Париж счастливцев отдыхал под шелковыми пологами. Париж труда и страданий просыпался для ежедневной работы. Не из центра шло движение — центр в те предутренние часы походил на обширную усыпальницу. Жизнь закипела в предместьях, и кто, подобно Асмодею, мог бы зависнуть на минуту над огромным городом, — тот сосчитал бы тысячи следов, оставленных н снегу толпой рабочих и ремесленников, стремившихся в мастерские, на верфи и заводы.

   — Песчаный город · книга
7. «

   В этих ужасных местах никогда не теряешь времени зря, когда все тщательно взвешиваешь. Неоправданная поспешность всегда очень опасна.

   В этих ужасных местах никогда не теряешь времени зря, когда все тщательно взвешиваешь. Неоправданная поспешность всегда очень опасна.

   — Лаеннек · книга
8. «

   Так все устроено на свете: надо заставить молчать сердце, чтобы выполнить долг.

   Так все устроено на свете: надо заставить молчать сердце, чтобы выполнить долг.

   — Лаеннек · книга
9. «

   Получить то, чего желаешь, преуспеть в том, что предпринимаешь, — другой цели в жизни нет. При этом хороши все средства. Путешественник, достигнув цели своего путешествия, всегда забывает, каким был его путь.

   Получить то, чего желаешь, преуспеть в том, что предпринимаешь, — другой цели в жизни нет. При этом хороши все средства. Путешественник, достигнув цели своего путешествия, всегда забывает, каким был его путь.

   — Ле-Ноэль · книга
10. «

    Мусульманская религия, помимо нравов ее адептов, носит печать величия в своей холодной простоте. Она говорит каждому правоверному: «Я не хочу алтарей, не хочу образов. Каждая человеческая совесть может прямо говорить с Богом; сам будь своим священником, и пусть твое сердце будет алтарем, достойным Всевышнего».

    Мусульманская религия, помимо нравов ее адептов, носит печать величия в своей холодной простоте. Она говорит каждому правоверному: «Я не хочу алтарей, не хочу образов. Каждая человеческая совесть может прямо говорить с Богом; сам будь своим священником, и пусть твое сердце будет алтарем, достойным Всевышнего».

    — Песчаный город · книга
11. «

    Характерно, что каждая часть света дает человеку растение, составляющее главную основу его питания. Так, Азия имеет рис, Европа — пшеницу, Северная и Южная Америка — картофель, маис и маниок, Западная и Южная Африка — различные сорта проса, сорго и маниок. Точно так же, как растения приспосабливаются к климату, в котором они развиваются, человек должен всегда питаться продуктами той страны, где он живет, и, таким образом, пребывать в постоянной гармонии с природой родного края. Не напрасно сочетание почвы и солнечного тепла дает питательную силу тому или другому растению, и человеку следует только преклоняться перед мудростью природы.

    Характерно, что каждая часть света дает человеку растение, составляющее главную основу его питания. Так, Азия имеет рис, Европа — пшеницу, Северная и Южная Америка — картофель, маис и маниок, Западная и Южная Африка — различные сорта проса, сорго и маниок. Точно так же, как растения приспосабливаются к климату, в котором они развиваются, человек должен всегда питаться продуктами той страны, где он живет, и, таким образом, пребывать в постоянной гармонии с природой родного края. Не напрасно сочетание почвы и солнечного тепла дает питательную силу тому или другому растению, и человеку следует только преклоняться перед мудростью природы.

    — Гиллуа · книга
12. «

    Имея в своем распоряжении миллионы, еврейские купцы выдают себя за бедняков, иначе султан обременит их налогами.

    Имея в своем распоряжении миллионы, еврейские купцы выдают себя за бедняков, иначе султан обременит их налогами.

    — Эль-Темин · книга
13. «

    Смерть — это избавление от всех бед. Надо ее сперва заслужить.

    Смерть — это избавление от всех бед. Надо ее сперва заслужить.

    — Гуттор · книга
14. «

    Буану я спасу или умру, потому что у меня перед ней самый святой долг — долг благодарности!

    Буану я спасу или умру, потому что у меня перед ней самый святой долг — долг благодарности!

    — Лаеннек · книга
15. «

    Месть — это чувство, доступное самым мелким умам, но способность забыть и простить, умение быть великодушным в момент своего торжества — присущи только людям с великой душой, помните это!

    Месть — это чувство, доступное самым мелким умам, но способность забыть и простить, умение быть великодушным в момент своего торжества — присущи только людям с великой душой, помните это!

    — Ле Хелло · книга
16. «

    В пустыне или в девственных лесах никогда не надо пропускать ни одного события, как бы ни было оно незначительно, полностью не разобравшись в нем. Здесь все имеет важное значение и почти всегда служит предостережением. Любая тайна должна быть разгадана, если ты не желаешь умереть.

    В пустыне или в девственных лесах никогда не надо пропускать ни одного события, как бы ни было оно незначительно, полностью не разобравшись в нем. Здесь все имеет важное значение и почти всегда служит предостережением. Любая тайна должна быть разгадана, если ты не желаешь умереть.

    — Лаеннек · книга
17. «

    Наш мир во всем удивительно взаимосвязан и частную жизнь нельзя изучать независимо от всего живого на Земле.

    Наш мир во всем удивительно взаимосвязан и частную жизнь нельзя изучать независимо от всего живого на Земле.

    — Барте · книга
18. «

    С этого момента англичане точно опьянели от крови. «Удостоверено, — говорит де Варрен, — что всюду в Пенджабе, а затем последовательно в каждом из округов Бенгалии начались ужасные казни, неслыханные в истории ни одной страны. И всё придумывались новые мучения: пятьдесят, шестьдесят, иногда более сотни человек в день вешали, расстреливали картечью из пушек, и всё это по самому ничтожному поводу». Сипаи, убежденные, что решено полное уничтожение их, бежали массами, но несчастных преследовали, точно диких зверей, голова каждого была оценена в пять рупий. По мере того, как приводили этих несчастных, их вешали, расстреливали, четвертовали, смотря по рангу, гоняли на казнь, как стадо баранов на бойню. Не перечислить всех ужасов этого массового уничтожения сипаев. В таких поступках Англия отличалась от дикарей центральной Африки и каннибалов Океании лишь тем, что не ела своих жертв.

    С этого момента англичане точно опьянели от крови. «Удостоверено, — говорит де Варрен, — что всюду в Пенджабе, а затем последовательно в каждом из округов Бенгалии начались ужасные казни, неслыханные в истории ни одной страны. И всё придумывались новые мучения: пятьдесят, шестьдесят, иногда более сотни человек в день вешали, расстреливали картечью из пушек, и всё это по самому ничтожному поводу». Сипаи, убежденные, что решено полное уничтожение их, бежали массами, но несчастных преследовали, точно диких зверей, голова каждого была оценена в пять рупий. По мере того, как приводили этих несчастных, их вешали, расстреливали, четвертовали, смотря по рангу, гоняли на казнь, как стадо баранов на бойню. Не перечислить всех ужасов этого массового уничтожения сипаев. В таких поступках Англия отличалась от дикарей центральной Африки и каннибалов Океании лишь тем, что не ела своих жертв.

    — Факиры-очарователи · книга
19. «

    Вид парижского суетливого общества, торопящегося наслаждаться, которое топчет ногами нищету, порождаемую им самим, — эта жизнь, сотканная из шелка для одних из страданий для других, излечила меня от желания жить в Европе...

    Вид парижского суетливого общества, торопящегося наслаждаться, которое топчет ногами нищету, порождаемую им самим, — эта жизнь, сотканная из шелка для одних из страданий для других, излечила меня от желания жить в Европе...

    — Эль-Темин · книга
20. «

    Иметь факторию на своей земле — самое высокое счастье, о котором может мечтать негритянская деревня. Это значит иметь всегда под рукой не только ружья, порох, зеркала, стеклянные изделия, но и негритянский ром, самый любимый напиток жителей этой части Африки.

    Иметь факторию на своей земле — самое высокое счастье, о котором может мечтать негритянская деревня. Это значит иметь всегда под рукой не только ружья, порох, зеркала, стеклянные изделия, но и негритянский ром, самый любимый напиток жителей этой части Африки.

    — Берег слоновой кости · книга