Что говорил Маркус Зусак: 88 цитат

Подборка из 88 цитат Маркуса Зусака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Память. Она, знаете ли, вооружена таким здоровенным топором. Прорубила окошко в мозгу — и давай пропихивать прошлое.

   Память. Она, знаете ли, вооружена таким здоровенным топором. Прорубила окошко в мозгу — и давай пропихивать прошлое.

   — Я - посланник · книга
2. «

   Ногти царапали дерево и нередко вгонялись в него силой чистого отчаяния, а души устремлялись ко мне, прямо в мои руки, и мы выбирались из тех душевых — на крышу и дальше, в надежный простор вечности. Мне поставляли их без перерыва. Минута за минутой. Душ за душем.

   Ногти царапали дерево и нередко вгонялись в него силой чистого отчаяния, а души устремлялись ко мне, прямо в мои руки, и мы выбирались из тех душевых — на крышу и дальше, в надежный простор вечности. Мне поставляли их без перерыва. Минута за минутой. Душ за душем.

   — Смерть · книга
3. «

   Я обязан продолжать работу, потому что хотя и не для каждого человека на земле, но для подавляющего большинства это верно: смерть никого не ждет, а если и ждет, то обычно не очень долго.

   Я обязан продолжать работу, потому что хотя и не для каждого человека на земле, но для подавляющего большинства это верно: смерть никого не ждет, а если и ждет, то обычно не очень долго.

   — Смерть · книга
4. «

   Не-покидание — проявление доверия и любви, часто распознаваемое детьми.

   Не-покидание — проявление доверия и любви, часто распознаваемое детьми.

   — Книжный вор · книга
5. «

   Странные они, эти войны. Море крови и жестокости — но и сюжетов, у которых также не достать дна. «Это правда, — невнятно бормочут люди. — Можете не верить, мне все равно. Та лиса спасла мне жизнь.» Или: «Тех, кто шел слева и справа, убило, а я так и стоял, единственный не получил пулю между глаз. Почему я? Я остался, а они погибли?»

   Странные они, эти войны. Море крови и жестокости — но и сюжетов, у которых также не достать дна. «Это правда, — невнятно бормочут люди. — Можете не верить, мне все равно. Та лиса спасла мне жизнь.» Или: «Тех, кто шел слева и справа, убило, а я так и стоял, единственный не получил пулю между глаз. Почему я? Я остался, а они погибли?»

   — Книжный вор · книга
6. «

   …Дети в разную пору цепляются к разным вещам. Тебя могут не задевать десять лет, чтобы затравить уже в подростковые годы. Ты можешь собирать марки, и в первом классе увлечение сочтут интересным, а в девятом оно повиснет на тебе ярлыком.

   …Дети в разную пору цепляются к разным вещам. Тебя могут не задевать десять лет, чтобы затравить уже в подростковые годы. Ты можешь собирать марки, и в первом классе увлечение сочтут интересным, а в девятом оно повиснет на тебе ярлыком.

   — Глиняный мост · книга
7. «

   В такие утра на кухне Папа давал аккордеону жизнь. По-моему, если как следует задуматься, эти слова имеют смысл. Как мы определяем, живое ли перед нами? Смотрим, дышит ли.

   В такие утра на кухне Папа давал аккордеону жизнь. По-моему, если как следует задуматься, эти слова имеют смысл. Как мы определяем, живое ли перед нами? Смотрим, дышит ли.

   — Книжный вор · книга
8. «

   Один из них был книжным вором. Другой воровал небо.

   Один из них был книжным вором. Другой воровал небо.

   — Смерть · книга
9. «

   Можно сказать, это была судьба. Видите ли, кто-то может сказать, что немецкий фашизм получился от антисемитизма, не в меру ретивого вождя и нации озлобленных баранов, но всё это ничего бы не дало без любви немцев к одному интересному занятию: Жечь. Немцы любили что-нибудь жечь. Лавки, синагоги, Рейхстаги, дома, личные вещи, умерщвленных людей и, само собой, книги. Хороший костер из книг всегда был им по душе...

   Можно сказать, это была судьба. Видите ли, кто-то может сказать, что немецкий фашизм получился от антисемитизма, не в меру ретивого вождя и нации озлобленных баранов, но всё это ничего бы не дало без любви немцев к одному интересному занятию: Жечь. Немцы любили что-нибудь жечь. Лавки, синагоги, Рейхстаги, дома, личные вещи, умерщвленных людей и, само собой, книги. Хороший костер из книг всегда был им по душе...

   — Книжный вор · книга
10. «

    Он хотел уйти — Господи, как же он хотел этого (или, по крайней мере, хотел хотеть), но знал, что не уйдет.

    Он хотел уйти — Господи, как же он хотел этого (или, по крайней мере, хотел хотеть), но знал, что не уйдет.

    — Книжный вор · книга
11. «

    Мне кажется, наблюдать, как умирает человек, – это похоже на изучение иностранного языка, целая новая наука. Выстраиваешь башни из коробочек с лекарствами, считаешь таблетки, меришь ядовитые жидкости. Затем переводишь минуты в часы в больничной палате и выучиваешь, сколько длится самая долгая ночь.

    Мне кажется, наблюдать, как умирает человек, – это похоже на изучение иностранного языка, целая новая наука. Выстраиваешь башни из коробочек с лекарствами, считаешь таблетки, меришь ядовитые жидкости. Затем переводишь минуты в часы в больничной палате и выучиваешь, сколько длится самая долгая ночь.

    — Глиняный мост · книга
12. «

    Вопрос в том, какими красками будет все раскрашено в ту минуту, когда я приду за вами. О чем будет говорить небо? Лично я люблю шоколадное. Небо цвета темного, темного шоколада. Говорят, этот цвет мне к лицу. Впрочем, я стараюсь наслаждаться всеми красками, которые вижу, – всем спектром. Миллиард вкусов или около того, и нет двух одинаковых – и небо, которое я медленно впитываю. Все это сглаживает острые края моего бремени. Помогает расслабиться.

    Вопрос в том, какими красками будет все раскрашено в ту минуту, когда я приду за вами. О чем будет говорить небо? Лично я люблю шоколадное. Небо цвета темного, темного шоколада. Говорят, этот цвет мне к лицу. Впрочем, я стараюсь наслаждаться всеми красками, которые вижу, – всем спектром. Миллиард вкусов или около того, и нет двух одинаковых – и небо, которое я медленно впитываю. Все это сглаживает острые края моего бремени. Помогает расслабиться.

    — Смерть · книга
13. «

    Что за великая злоба — оставить кого-то жить.

    Что за великая злоба — оставить кого-то жить.

    — Книжный вор · книга
14. «

    Я мечтал утонуть в женщине, окутанный волнением и слюнями той любви, которую я мог бы ей подарить.

    Я мечтал утонуть в женщине, окутанный волнением и слюнями той любви, которую я мог бы ей подарить.

    — Братья Волф · книга
15. «

    Хотеть немного больше — это не преступление.

    Хотеть немного больше — это не преступление.

    — Виктор Хеммель · книга
16. «

    Пожалуй, то, что даже плохие времена полны добрых моментов (и счастливых моментов), правда во многих смыслах…

    Пожалуй, то, что даже плохие времена полны добрых моментов (и счастливых моментов), правда во многих смыслах…

    — Глиняный мост · книга
17. «

    На сей раз она смогла проглотить и насладиться вкусом восхитительно нарушенного запрета.

    На сей раз она смогла проглотить и насладиться вкусом восхитительно нарушенного запрета.

    — Книжный вор · книга
18. «

    Вот забавно, — думал я, шагая вдоль веревки, ограждающей поле. — Были лучшие друзья, а теперь в принципе не о чем говорить.

    Вот забавно, — думал я, шагая вдоль веревки, ограждающей поле. — Были лучшие друзья, а теперь в принципе не о чем говорить.

    — Братья Волф · книга
19. «

    Нельзя сидеть и ждать солнца, надо гнаться за ним самому.

    Нельзя сидеть и ждать солнца, надо гнаться за ним самому.

    — Я - посланник · книга
20. «

    Как жестоки эти виражи судьбы.

    Как жестоки эти виражи судьбы.

    — Глиняный мост · книга