37 фраз Михаила Леонидовича Анчарова для статуса

Подборка из 37 цитат Михаила Леонидовича Анчарова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Для меня в слове «товарищ» заключено все. Не мимоходное — «товарищ, вы на этой остановке сходите?», «товарищ, вы здесь не стояли, вы за мной» и не безразличное «мы поздравляем товарища такого-то, и желаем», и так далее, а уверенность в выполнении обещанного, немногословная, часто неожиданная, помощь и то, что он никогда не потребует, чтобы я был, как он, потому что уверен, что и я этого не потребую. Короче, товарищ — это то реальное и оттого неимоверно высокое, чего один человек может ожидать от другого. И если этого нет, то все остальное обесценивается или вовсе теряет свое значение.

   Для меня в слове «товарищ» заключено все. Не мимоходное — «товарищ, вы на этой остановке сходите?», «товарищ, вы здесь не стояли, вы за мной» и не безразличное «мы поздравляем товарища такого-то, и желаем», и так далее, а уверенность в выполнении обещанного, немногословная, часто неожиданная, помощь и то, что он никогда не потребует, чтобы я был, как он, потому что уверен, что и я этого не потребую. Короче, товарищ — это то реальное и оттого неимоверно высокое, чего один человек может ожидать от другого. И если этого нет, то все остальное обесценивается или вовсе теряет свое значение.

   — Записки странствующего энтузиаста · книга
2. «

   И сказал Господь: — Эй, ключари, Отворите ворота в Сад. Даю команду От зари до зари В рай пропускать десант.

   И сказал Господь: — Эй, ключари, Отворите ворота в Сад. Даю команду От зари до зари В рай пропускать десант.
3. «

   … я вдруг вспомнил одну из причин, по которым я ушёл из живописи. Потом оказалось, что она главная. Вот она. Картина делается в одном экземпляре. Поэтому хорошую картину продавать жалко, а плохую стыдно. Вот и все. С картиной, которую ты считаешь хорошей, расставаться непереносимо. Это разлука. Никакая копия или там авторское повторение — не выход, это всё ерунда. Копия — это результат, а картина — это еще накопление результата, путь к нему. И картина нужна тебе, чтобы всегда была под рукой для дальнейшего твоего развития. Как расстанешься? А художник кормится продажей подлинников. Халтурить? Стыдно как-то. Двойная бухгалтерия? Для других и для себя? Она рано или поздно скажется, и тогда… гоголевский рассказ «Портрет», выполненный при прямой консультации великого Иванова. Как же быть? Я этого не знал.

   … я вдруг вспомнил одну из причин, по которым я ушёл из живописи. Потом оказалось, что она главная. Вот она. Картина делается в одном экземпляре. Поэтому хорошую картину продавать жалко, а плохую стыдно. Вот и все. С картиной, которую ты считаешь хорошей, расставаться непереносимо. Это разлука. Никакая копия или там авторское повторение — не выход, это всё ерунда. Копия — это результат, а картина — это еще накопление результата, путь к нему. И картина нужна тебе, чтобы всегда была под рукой для дальнейшего твоего развития. Как расстанешься? А художник кормится продажей подлинников. Халтурить? Стыдно как-то. Двойная бухгалтерия? Для других и для себя? Она рано или поздно скажется, и тогда… гоголевский рассказ «Портрет», выполненный при прямой консультации великого Иванова. Как же быть? Я этого не знал.

   — Записки странствующего энтузиаста · книга
4. «

   Но романс утверждает, Счастье — миг, Значит надо Почаще моргать.

   Но романс утверждает, Счастье — миг, Значит надо Почаще моргать.
5. «

   Но многие, слишком многие думают, что рифма — это когда окончание одного слова похоже на окончание другого слова. Это всегда видно, и эти стихи может делать компьютер. Некоторые даже на это надеются и даже полагают, что компьютер раз и навсегда положит конец этой затянувшейся дурости. Они имеют в виду поэзию. Они не догадываются, что поэзия «не умираема», не убиваема, не воскрешаема — неувядаема, аема, аема, аема, потому что она не продукт чьего-то запутавшегося или озверевшего сознания, а след первичного бытия. А сознание вторично. И умники потому и живы на свете, что поэзия существует, несмотря на все попытки от нее уклониться или самообъегориться.

   Но многие, слишком многие думают, что рифма — это когда окончание одного слова похоже на окончание другого слова. Это всегда видно, и эти стихи может делать компьютер. Некоторые даже на это надеются и даже полагают, что компьютер раз и навсегда положит конец этой затянувшейся дурости. Они имеют в виду поэзию. Они не догадываются, что поэзия «не умираема», не убиваема, не воскрешаема — неувядаема, аема, аема, аема, потому что она не продукт чьего-то запутавшегося или озверевшего сознания, а след первичного бытия. А сознание вторично. И умники потому и живы на свете, что поэзия существует, несмотря на все попытки от нее уклониться или самообъегориться.

   — Записки странствующего энтузиаста · книга
6. «

   У моего знакомого поэта я рылся в архивах и нашёл такую притчу: «Первый сказал: «Счастье — это когда много работы и много любви, и тогда работа толкает к любви, а любовь порождает работу». Второй сказал: «Чепуха. Счастье — это когда нет ни занятий, ни домашних заданий, ни работы, ни отпусков, ни каникул, а есть только весна, лето, зима, осень и можно писать их красками и кистями, и резцом, и пером круглосуточно и без отдыха». Третий сказал: «Счастье — это когда можно выдумывать и бросать идеи пачками и не заботиться о том, что они не осуществятся». Четвёртый сказал: «Счастье — это когда спасаешь, помогаешь, стоишь насмерть за правое дело, защищаешь и делаешь подарки». И только пятый молчал. Ибо он боялся признаться, что его счастье — это сожрать всё то, что придумают и добудут остальные четверо. Люди, запомните: если что-нибудь не ладится в вашей жизни, это значит, что рядом с вами или в вас самих завёлся пятый...»

   У моего знакомого поэта я рылся в архивах и нашёл такую притчу: «Первый сказал: «Счастье — это когда много работы и много любви, и тогда работа толкает к любви, а любовь порождает работу». Второй сказал: «Чепуха. Счастье — это когда нет ни занятий, ни домашних заданий, ни работы, ни отпусков, ни каникул, а есть только весна, лето, зима, осень и можно писать их красками и кистями, и резцом, и пером круглосуточно и без отдыха». Третий сказал: «Счастье — это когда можно выдумывать и бросать идеи пачками и не заботиться о том, что они не осуществятся». Четвёртый сказал: «Счастье — это когда спасаешь, помогаешь, стоишь насмерть за правое дело, защищаешь и делаешь подарки». И только пятый молчал. Ибо он боялся признаться, что его счастье — это сожрать всё то, что придумают и добудут остальные четверо. Люди, запомните: если что-нибудь не ладится в вашей жизни, это значит, что рядом с вами или в вас самих завёлся пятый...»

   — Теория невероятности · книга
7. «

   Сколько стихов написано как бы вне словаря. И ритм отчетливый, и мысли неглупые, и рифме позавидуешь, а словарь приделан, как штукатурная колонна к кирпичному фасаду. Настоящего же поэта словарь часто сам ведет, и он не смущается, что написал стих, которого и не ожидал. Сердце подсказывает — так хорошо. Но сколько художников полагает — ничего, зритель — дурак, и так пройдет. И проходит. Все проходит. А Суриков не проходит, Врубель не проходит. Сверхъестественно тончайший Леонардо не проходит, сверхъестественно грубейший Ван Гог не проходит. Искренность не проходит. Она навеки.

   Сколько стихов написано как бы вне словаря. И ритм отчетливый, и мысли неглупые, и рифме позавидуешь, а словарь приделан, как штукатурная колонна к кирпичному фасаду. Настоящего же поэта словарь часто сам ведет, и он не смущается, что написал стих, которого и не ожидал. Сердце подсказывает — так хорошо. Но сколько художников полагает — ничего, зритель — дурак, и так пройдет. И проходит. Все проходит. А Суриков не проходит, Врубель не проходит. Сверхъестественно тончайший Леонардо не проходит, сверхъестественно грубейший Ван Гог не проходит. Искренность не проходит. Она навеки.

   — Записки странствующего энтузиаста · книга
8. «

   Если ты умеешь выполнять чужие предписания, то это о тебе еще почти ничего не говорит. И кто ты — неизвестно. Критерий личности — это ее свобода. Какой ты, если дать тебе полную свободу, таков ты и есть на самом деле. И тут никуда не скрыться — ни от себя, ни от других, и все видно. Но так как ты не один такой гаврик на свете, и таких гавриков, как ты, — в любом троллейбусе битком, то свободе надо учиться так же, как и равенству, даже если ты по натуре — ангел. Иначе троллейбус станет троллейбусом дьяволов.

   Если ты умеешь выполнять чужие предписания, то это о тебе еще почти ничего не говорит. И кто ты — неизвестно. Критерий личности — это ее свобода. Какой ты, если дать тебе полную свободу, таков ты и есть на самом деле. И тут никуда не скрыться — ни от себя, ни от других, и все видно. Но так как ты не один такой гаврик на свете, и таких гавриков, как ты, — в любом троллейбусе битком, то свободе надо учиться так же, как и равенству, даже если ты по натуре — ангел. Иначе троллейбус станет троллейбусом дьяволов.

   — Записки странствующего энтузиаста · книга
9. «

   — Можно ли убивать с верой в бога? — Да только так и происходит... Перекрестясь режут, помолясь пытают, отслужив молебен — лютуют и насилуют. — Неужели никто не замечает? — Замечают. Однако и здесь есть лазейка... Если смерть — это второе рожденье, то убивать можно. Бог послал меня убить, чтобы убитый родился на тот свет. Логично? — Сердце с этим не примиряется. — Вот сердцу и верь.

   — Можно ли убивать с верой в бога? — Да только так и происходит... Перекрестясь режут, помолясь пытают, отслужив молебен — лютуют и насилуют. — Неужели никто не замечает? — Замечают. Однако и здесь есть лазейка... Если смерть — это второе рожденье, то убивать можно. Бог послал меня убить, чтобы убитый родился на тот свет. Логично? — Сердце с этим не примиряется. — Вот сердцу и верь.

   — Двое · книга
10. «

    Глубокоуважаемый шкаф, неужели вы не видите, что масс-культура — это великолепно нащупанные потребности и убогие способы их удовлетворить? Значит, надо их удовлетворять лучше. Другого выхода просто нет.

    Глубокоуважаемый шкаф, неужели вы не видите, что масс-культура — это великолепно нащупанные потребности и убогие способы их удовлетворить? Значит, надо их удовлетворять лучше. Другого выхода просто нет.

    — Записки странствующего энтузиаста · книга
11. «

    Самое лучшее определение сказки я прочел, конечно, у самого лучшего сказочника, Ганса Христиана Андерсена. Он сказал: «Сказка — это одно, а жизнь совсем другое». Ганс Христиан знал дело.

    Самое лучшее определение сказки я прочел, конечно, у самого лучшего сказочника, Ганса Христиана Андерсена. Он сказал: «Сказка — это одно, а жизнь совсем другое». Ганс Христиан знал дело.

    — Записки странствующего энтузиаста · книга
12. «

    Рaз чужое — знaчит, чужое. И рукa не поднимaется. А это и есть снaчaлa совесть, a еще глубже — стыд, рвотное движение души.

    Рaз чужое — знaчит, чужое. И рукa не поднимaется. А это и есть снaчaлa совесть, a еще глубже — стыд, рвотное движение души.

    — Козу продам · книга
13. «

    Правда — она, конечно, правда, но ещё не истина, а только маленький её обломочек.

    Правда — она, конечно, правда, но ещё не истина, а только маленький её обломочек.

    — Самшитовый лес · книга
14. «

    Поэт — это физик, Который один Знает, что сердце - У всех господин.

    Поэт — это физик, Который один Знает, что сердце - У всех господин.
15. «

    Да здравствует разум! Да здравствуют музы! Да здравствует Пушкин! Да скроется тьма!

    Да здравствует разум! Да здравствуют музы! Да здравствует Пушкин! Да скроется тьма!
16. «

    <...> выскажу одну мысль, которой я сам пользуюсь, когда её вспоминаю, и потому жив. «Если тебе объективно плохо, не будь субъективно несчастным». Ты понял? Если уж тебе худо, то на хрена ещё и страдать? Это трудно выполнить, но когда удаётся, то ты — свободен.

    <...> выскажу одну мысль, которой я сам пользуюсь, когда её вспоминаю, и потому жив. «Если тебе объективно плохо, не будь субъективно несчастным». Ты понял? Если уж тебе худо, то на хрена ещё и страдать? Это трудно выполнить, но когда удаётся, то ты — свободен.

    — Записки странствующего энтузиаста · книга
17. «

    Чтобы земля, Как сад благословенный, Произвела Людей, а не скотов; Чтоб шар земной Помчался по Вселенной, Пугая звезды Запахом цветов. Я стану петь, Ведь я же пел веками.

    Чтобы земля, Как сад благословенный, Произвела Людей, а не скотов; Чтоб шар земной Помчался по Вселенной, Пугая звезды Запахом цветов. Я стану петь, Ведь я же пел веками.
18. «

    Всякое творчество — это открытие связей. И потом, истина не добывается поправками, и потому истину нельзя добыть ползя. В конце дороги надо взлететь.

    Всякое творчество — это открытие связей. И потом, истина не добывается поправками, и потому истину нельзя добыть ползя. В конце дороги надо взлететь.

    — Самшитовый лес · книга
19. «

    Каждый интеллигент втайне думает, что эволюция закончилась именно на нем.

    Каждый интеллигент втайне думает, что эволюция закончилась именно на нем.

    — Поводырь для крокодила · книга
20. «

    Каждый из нас думает: всё же, какой я особенный! А? И обижается, если не верят. А прислушаешься — чивик, чивик — и все достижения.

    Каждый из нас думает: всё же, какой я особенный! А? И обижается, если не верят. А прислушаешься — чивик, чивик — и все достижения.

    — Записки странствующего энтузиаста · книга