Подборка · 188 цитат автора

188 цитат Сергея Александровича Михеева для тех, кто любит думать

Сергей Александрович Михеев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 188 цитат: коротко, точно, без воды.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 75 100 125 150 186 187 189 190 200 250 все варианты

В нашей стране традиционно основные претензии людей к государству заключались в том, что оно, это государство, недостаточно сильно, например, в области социального обеспечения, социальной защиты, в области заботы о людях, построения экономики. А это все функции сильного государства. Так эти вещи понимает абсолютное большинство людей. А когда им говорят: вам надо пройти курс философских наук, мы сейчас вам объясним, что такое гражданское общество, а вот почитайте то, то и то... В гробу они это все видали. Я имею в виду гражданское общество, о котором страдают наши либералы.
В нашей стране традиционно основные претензии людей к государству заключались в том, что оно, это государство, недостаточно сильно, например, в области социального обеспечения, социальной защиты, в области заботы о людях, построения экономики. А это все функции сильного государства. Так эти вещи понимает абсолютное большинство людей. А когда им говорят: вам надо пройти курс философских наук, мы сейчас вам объясним, что такое гражданское общество, а вот почитайте то, то и то... В гробу они это все видали. Я имею в виду гражданское общество, о котором страдают наши либералы.
Выборы в США — это очень хрупкая вещь, как яичная скорлупа.
Я не верю в стерильную жизнь. «Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким помрёт». «Мышцы качал, обливался водой — в гробу он лежал, как Арнольд молодой». Такие присказки всякие были... <...> Поэтому я, конечно, — за. Однозначно. С вирусом нужно бороться, но в разумных пределах.
Я не верю в стерильную жизнь. «Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким помрёт». «Мышцы качал, обливался водой — в гробу он лежал, как Арнольд молодой». Такие присказки всякие были... <...> Поэтому я, конечно, — за. Однозначно. С вирусом нужно бороться, но в разумных пределах.
По поводу философских и концептуальных вещей. Запад уязвлен ещё и тем, что концептуально после распада Советского Союза Запад не смог предложить миру такой системы устройства отношений, которая бы в дальнейшем исключала возникновение таких конфликтов. У них гордыня: только они могут определять, как должен жить мир. Отсюда все эти концы истории. Бойтесь своих желаний — они сбываются. Оказалось: вот сбылась их мечта. Они — властелины мира. А что они предложили миру? Фуфло. Ничего не предложили. Модель, которую предлагает Америка — это поведение победителя в войне. И забирают трофеи. Здесь нет нового качества. И им обидно за этот провал. Потому что здесь выявляется их духовная и философская нищета. По большому счету Запад — это голый король.
По поводу философских и концептуальных вещей. Запад уязвлен ещё и тем, что концептуально после распада Советского Союза Запад не смог предложить миру такой системы устройства отношений, которая бы в дальнейшем исключала возникновение таких конфликтов. У них гордыня: только они могут определять, как должен жить мир. Отсюда все эти концы истории. Бойтесь своих желаний — они сбываются. Оказалось: вот сбылась их мечта. Они — властелины мира. А что они предложили миру? Фуфло. Ничего не предложили. Модель, которую предлагает Америка — это поведение победителя в войне. И забирают трофеи. Здесь нет нового качества. И им обидно за этот провал. Потому что здесь выявляется их духовная и философская нищета. По большому счету Запад — это голый король.
По поводу задержания протестующих детей. Вот уголовные дела — двадцать человек, тридцать... Но дело обстоит гораздо хуже. Организаторы протестов уже залезли в головы миллионам людей, детей. Они дошли до совсем маленьких детей (8-12 лет). Нужен контроль за соц. сетями, за интернетом. Парой десятков уголовных дел не обойтись. Это как распространители наркотиков. Приходят в школы, предлагают попробовать конфетку. Чтобы потом ребенок приходил и платил наркомафии. Это серьёзная проблема на перспективу. Надо понимать, что они хотят своровать наших детей.
По поводу задержания протестующих детей. Вот уголовные дела — двадцать человек, тридцать... Но дело обстоит гораздо хуже. Организаторы протестов уже залезли в головы миллионам людей, детей. Они дошли до совсем маленьких детей (8-12 лет). Нужен контроль за соц. сетями, за интернетом. Парой десятков уголовных дел не обойтись. Это как распространители наркотиков. Приходят в школы, предлагают попробовать конфетку. Чтобы потом ребенок приходил и платил наркомафии. Это серьёзная проблема на перспективу. Надо понимать, что они хотят своровать наших детей.
Что касается нашей роли, на мой личный взгляд, она заключается в том, чтобы демонстрировать миру альтернативный образ жизни. И при этом, в чём наше отличие — мы, действительно, что такое «хорошо» и что такое «плохо» воспринимаем по-другому. <...> Мы справедливость понимаем совершенно не так, как её понимают в Америке! В Америке нет никакой социальной справедливости, и в Европе её нет! Там есть закон, который закрепляет социальную несправедливость, а точнее их понимание о том, что такое «хорошо» и что такое «плохо». А наше ощущение того, что нам это органично не подходит, что мы это отторгаем, и рождает вот это неприятие многих западных моделей. Мы вроде и хотим их принять, иногда даже начинаем сами себя ломать через колено, натягивать на голову то, что нам не налезает, а не получается. <...> Именно это уже тридцать лет происходит с Россией! Именно поэтому многие удивляются, в том числе либерально настроенные люди, — ну почему же не получается? И начинают говорить: а — это вот там пропаганда! А — это, так сказать, телевизор! А — это Путин! Вы что думаете, вот Путин уйдёт, а он уйдёт рано или поздно, вы думаете после этого всё изменится? И начнут вот эти вот западные кастрюли налезать на голову? Нет! В том-то и проблема! Не налезали при Ельцине, не налезают при Путине, и после него тоже не будут налезать! Не там ищете! <...> И задача именно в этом — найти гармоничное сочетание разных вещей, которые будут восприниматься здесь органично и при этом давать возможность для развития.
Что касается нашей роли, на мой личный взгляд, она заключается в том, чтобы демонстрировать миру альтернативный образ жизни. И при этом, в чём наше отличие — мы, действительно, что такое «хорошо» и что такое «плохо» воспринимаем по-другому. <...> Мы справедливость понимаем совершенно не так, как её понимают в Америке! В Америке нет никакой социальной справедливости, и в Европе её нет! Там есть закон, который закрепляет социальную несправедливость, а точнее их понимание о том, что такое «хорошо» и что такое «плохо». А наше ощущение того, что нам это органично не подходит, что мы это отторгаем, и рождает вот это неприятие многих западных моделей. Мы вроде и хотим их принять, иногда даже начинаем сами себя ломать через колено, натягивать на голову то, что нам не налезает, а не получается. <...> Именно это уже тридцать лет происходит с Россией! Именно поэтому многие удивляются, в том числе либерально настроенные люди, — ну почему же не получается? И начинают говорить: а — это вот там пропаганда! А — это, так сказать, телевизор! А — это Путин! Вы что думаете, вот Путин уйдёт, а он уйдёт рано или поздно, вы думаете после этого всё изменится? И начнут вот эти вот западные кастрюли налезать на голову? Нет! В том-то и проблема! Не налезали при Ельцине, не налезают при Путине, и после него тоже не будут налезать! Не там ищете! <...> И задача именно в этом — найти гармоничное сочетание разных вещей, которые будут восприниматься здесь органично и при этом давать возможность для развития.
К сожалению, однополярный мир и однозначное доминирование американцев — оно опасно чем? Тем, что этот лидер, не имея противовеса, теряет ответственность. Американцы решили, что можно не нести ответственности за то, что они делают. Почему? Именно потому, что они стали однозначным и непререкаемым лидером и некому им слово вставить поперёк. Именно это их развратило. <...> Безнаказанность порождает рецидив или, если говорить по более уличному, — беспредел.
К сожалению, однополярный мир и однозначное доминирование американцев — оно опасно чем? Тем, что этот лидер, не имея противовеса, теряет ответственность. Американцы решили, что можно не нести ответственности за то, что они делают. Почему? Именно потому, что они стали однозначным и непререкаемым лидером и некому им слово вставить поперёк. Именно это их развратило. <...> Безнаказанность порождает рецидив или, если говорить по более уличному, — беспредел.
Это известный технологический приём: когда кандидат по каким-то причинам, на самом деле, не может эффективно вести избирательную кампанию, его заменяют коллективным лицом, коллективным кандидатом. То есть, остаётся имя, остаётся фотография, изображение, остаётся какой-то основной слоган предвыборной кампании, а отрабатывают всё доверенные лица, всевозможные привлечённые авторитеты и массовка. <...> В этой ситуации, когда кандидат выходит из кампании каким-то образом, или на время выходит, за него включается вся команда и все, кого можно привлечь. Вот это мы сейчас и наблюдаем. Барак Обама, Пан Ги Мун, говорящие собачки, физкультурники. Все, все за Хиллари... Почему? Потому что она на бюллетне", она на больничном.
Это известный технологический приём: когда кандидат по каким-то причинам, на самом деле, не может эффективно вести избирательную кампанию, его заменяют коллективным лицом, коллективным кандидатом. То есть, остаётся имя, остаётся фотография, изображение, остаётся какой-то основной слоган предвыборной кампании, а отрабатывают всё доверенные лица, всевозможные привлечённые авторитеты и массовка. <...> В этой ситуации, когда кандидат выходит из кампании каким-то образом, или на время выходит, за него включается вся команда и все, кого можно привлечь. Вот это мы сейчас и наблюдаем. Барак Обама, Пан Ги Мун, говорящие собачки, физкультурники. Все, все за Хиллари... Почему? Потому что она на бюллетне", она на больничном.
Пару слов по поводу русской литературы. Достоевский для меня один из самых любимых писателей. Я советую всем, независимо от политических убеждений, читайте русскую классическую литературу. Это часть мирового наследия. Сильнее и глубже этого вообще ничего нет. Не только Достоевский, но и Пушкин, Гоголь, Толстой, Чехов. Русская литература — это философия, облеченная в литературную форму. И одновременно это — богословие невероятно высокого качества, облеченное в литературную форму и снабженное сюжетной линией. И другого такого феномена в мировой культуре нет. Хотите узнать больше — читайте русских писателей. Задавайте любые вопросы — и там можно найти ответы, звучащие по-современному. О добре и зле, о правде и неправде. И в том числе я это советую молодежи. Для того, чтобы искать правду, надо быть очень зрелым человеком, надо состояться. Потому что если ты хочешь знать правду, надо прежде всего знать правду о себе. Пока не скажешь правду о себе, невозможно понять окружающее. И русская литература — про это. Русская литература важна даже для прикладных вещей. Вот банковский аналитик, к примеру. В банках можно соображать, а в жизни — нет. Или понимаешь мало и недостаточно. А философия с литературой позволяет от этих узких специализаций подняться к пониманию жизни. И это позволит лучше разбираться и в политике, и в экономике, в искусстве, и — во всем.
Пару слов по поводу русской литературы. Достоевский для меня один из самых любимых писателей. Я советую всем, независимо от политических убеждений, читайте русскую классическую литературу. Это часть мирового наследия. Сильнее и глубже этого вообще ничего нет. Не только Достоевский, но и Пушкин, Гоголь, Толстой, Чехов. Русская литература — это философия, облеченная в литературную форму. И одновременно это — богословие невероятно высокого качества, облеченное в литературную форму и снабженное сюжетной линией. И другого такого феномена в мировой культуре нет. Хотите узнать больше — читайте русских писателей. Задавайте любые вопросы — и там можно найти ответы, звучащие по-современному. О добре и зле, о правде и неправде. И в том числе я это советую молодежи. Для того, чтобы искать правду, надо быть очень зрелым человеком, надо состояться. Потому что если ты хочешь знать правду, надо прежде всего знать правду о себе. Пока не скажешь правду о себе, невозможно понять окружающее. И русская литература — про это. Русская литература важна даже для прикладных вещей. Вот банковский аналитик, к примеру. В банках можно соображать, а в жизни — нет. Или понимаешь мало и недостаточно. А философия с литературой позволяет от этих узких специализаций подняться к пониманию жизни. И это позволит лучше разбираться и в политике, и в экономике, в искусстве, и — во всем.
По поводу санкций. Я бы не стал это называть просто нечистоплотной конкуренцией. Нечистоплотная конкуренция есть, но. Мы видим, что это постепенно превращается в санкции против существования любой государственной структуры. Они постепенно подходят к ситуации, когда само по себе наличие государства Российского в принципе достойно санкций. Они идут к тому, что любой человек, который имеет отношение к госслужбе, к оборонному комплексу, уже виноват в том, что он работает на государство. Кстати, это смыкается с компанией по демонизации всех чиновников. Несомненно, к чиновникам есть масса претензий. Но к чему ведет демонизация всех чиовников? К тому, что в принципе любой госслужащий уже априори виноват. Это ведет к тому, что сам факт существования российского государства является преступлением. Ну и по ходу делят рынки, деньги, и все остальное.
По поводу санкций. Я бы не стал это называть просто нечистоплотной конкуренцией. Нечистоплотная конкуренция есть, но. Мы видим, что это постепенно превращается в санкции против существования любой государственной структуры. Они постепенно подходят к ситуации, когда само по себе наличие государства Российского в принципе достойно санкций. Они идут к тому, что любой человек, который имеет отношение к госслужбе, к оборонному комплексу, уже виноват в том, что он работает на государство. Кстати, это смыкается с компанией по демонизации всех чиновников. Несомненно, к чиновникам есть масса претензий. Но к чему ведет демонизация всех чиовников? К тому, что в принципе любой госслужащий уже априори виноват. Это ведет к тому, что сам факт существования российского государства является преступлением. Ну и по ходу делят рынки, деньги, и все остальное.
Я считаю, что соцопрос — это однозначно не способ определения решения. <...> Давайте тогда вообще любые вопросы решать методами соцопроса. Хотя, сам по себе соцопрос — это вещь крайне лукавая. <...> Знаете, где прошёл один «соцопросик»? Один «соцопросик» известный провёл Понтий Пилат. Когда он спросил евреев: «Что мне сделать с этим человеком?» Он говорил про Иисуса Христа... А те сказали: «Распни его!» И он его распял. <...> Вот что такое соцопрос для верующего человека.
Я считаю, что соцопрос — это однозначно не способ определения решения. <...> Давайте тогда вообще любые вопросы решать методами соцопроса. Хотя, сам по себе соцопрос — это вещь крайне лукавая. <...> Знаете, где прошёл один «соцопросик»? Один «соцопросик» известный провёл Понтий Пилат. Когда он спросил евреев: «Что мне сделать с этим человеком?» Он говорил про Иисуса Христа... А те сказали: «Распни его!» И он его распял. <...> Вот что такое соцопрос для верующего человека.
Чем меньше колхоз, тем больше там интриг. «Соседний колхоз просит навоз — не дадим, сами съедим» — это вот примерно к вопросу о политических интригах в некоторых государствах. <...> Чем меньше регион... Знаете, где самая интересная была политика? Это коммунальная квартира! Сколько интриг, временных и постоянных союзов, негласных договоров, каких-то санкций, объявленных и не объявленных, всевозможных гибридных войн в коридоре и на кухне в первую очередь, а также в общем санузле! Вот я, например, жил в коммуналке когда-то в детстве — вот общий санузел, это прекрасная вещь, как и общая кухня! Это вам похлеще Совета безопасности ООН! Чем мельче коллектив, как это ни странно, чем меньше ставки, тем больше вот это интриганство!
Чем меньше колхоз, тем больше там интриг. «Соседний колхоз просит навоз — не дадим, сами съедим» — это вот примерно к вопросу о политических интригах в некоторых государствах. <...> Чем меньше регион... Знаете, где самая интересная была политика? Это коммунальная квартира! Сколько интриг, временных и постоянных союзов, негласных договоров, каких-то санкций, объявленных и не объявленных, всевозможных гибридных войн в коридоре и на кухне в первую очередь, а также в общем санузле! Вот я, например, жил в коммуналке когда-то в детстве — вот общий санузел, это прекрасная вещь, как и общая кухня! Это вам похлеще Совета безопасности ООН! Чем мельче коллектив, как это ни странно, чем меньше ставки, тем больше вот это интриганство!
— Премьер-министр Франции заявил, что страну олицетворяет голая грудь, а не хиджаб. [Сергей Корнеевский] <...> — Проблема не в мусульманском дресс-коде, как таковом, я не вижу, честно говоря, никакой проблемы ни в длинных платьях, ни в платках, по мне, так это даже вообще и красивее... Голая грудь, конечно, вещь привлекательная, но не всегда, не у всех и не всю жизнь. На самом деле, говорить о том, что это константа — это странно. <...> На самом деле, проблема в том, что внешние признаки исламской культуры стали, благодаря экстремистам, ассоциироваться с террором, агрессией и опасностью.
— Премьер-министр Франции заявил, что страну олицетворяет голая грудь, а не хиджаб. [Сергей Корнеевский] <...> — Проблема не в мусульманском дресс-коде, как таковом, я не вижу, честно говоря, никакой проблемы ни в длинных платьях, ни в платках, по мне, так это даже вообще и красивее... Голая грудь, конечно, вещь привлекательная, но не всегда, не у всех и не всю жизнь. На самом деле, говорить о том, что это константа — это странно. <...> На самом деле, проблема в том, что внешние признаки исламской культуры стали, благодаря экстремистам, ассоциироваться с террором, агрессией и опасностью.
— Сергей Корнеевский
На самом деле, женщины-то тоже, они мечтают хрен знает о чём, в башке-то всё заплетено в косичку... С одной стороны — чтобы ими восхищались, а с другой стороны — пусть он будет сильным мужчиной. А такого не бывает. Это два разных мужчины: один — который пресмыкается, восхищается, ползает на брюхе, а другой, который сильный — он будет, может быть, любить и уважать, но он не будет восхищаться и ползать на брюхе. Не будет. И вот эти желания противоречивые на самом деле очень часто женская натура, она не может в себе уравновесить.
На самом деле, женщины-то тоже, они мечтают хрен знает о чём, в башке-то всё заплетено в косичку... С одной стороны — чтобы ими восхищались, а с другой стороны — пусть он будет сильным мужчиной. А такого не бывает. Это два разных мужчины: один — который пресмыкается, восхищается, ползает на брюхе, а другой, который сильный — он будет, может быть, любить и уважать, но он не будет восхищаться и ползать на брюхе. Не будет. И вот эти желания противоречивые на самом деле очень часто женская натура, она не может в себе уравновесить.
Если аборты разрешены — почему нельзя убить собачку? В курсе ведь вы, что при аборте живого человечка, которого называют плодом, потому что он не успел получить свидетельство о рождении; ему щипцами ломают череп; отрывают ноги, руки; раздавливают внутренние органы; убивают, таким образом, и по частям вытаскивают из утробы вот этой горе-матери. <...> Единственная его вина, что он не может подать заявление, у него ещё нет свидетельства о рождении. Вот если это считается нормальным и приемлемым, почему собачку нельзя убить? Объясните. Почему нельзя убить собачку? Если можно убить человечка, то собачку помучить почему нельзя? У собачки тоже нет документов, она такая же, как этот человечек, совершенно бесправная, она не подаст на вас в суд. Вот когда молодые люди или девушки, которые должны быть матерями, им внушается, что в принципе — убийство собственного ребенка, если тебе это неудобно, — не проблема, тогда вы никогда в жизни не докажете им, что нельзя убить собачку или замучить котенка. Если она своего собственного ребенка может убить, имеет на это право, и внутренне оправдывает себя, вы хотите, чтобы она пожалела собачку что ли,... или котенка? Ну не смешите...
Если аборты разрешены — почему нельзя убить собачку? В курсе ведь вы, что при аборте живого человечка, которого называют плодом, потому что он не успел получить свидетельство о рождении; ему щипцами ломают череп; отрывают ноги, руки; раздавливают внутренние органы; убивают, таким образом, и по частям вытаскивают из утробы вот этой горе-матери. <...> Единственная его вина, что он не может подать заявление, у него ещё нет свидетельства о рождении. Вот если это считается нормальным и приемлемым, почему собачку нельзя убить? Объясните. Почему нельзя убить собачку? Если можно убить человечка, то собачку помучить почему нельзя? У собачки тоже нет документов, она такая же, как этот человечек, совершенно бесправная, она не подаст на вас в суд. Вот когда молодые люди или девушки, которые должны быть матерями, им внушается, что в принципе — убийство собственного ребенка, если тебе это неудобно, — не проблема, тогда вы никогда в жизни не докажете им, что нельзя убить собачку или замучить котенка. Если она своего собственного ребенка может убить, имеет на это право, и внутренне оправдывает себя, вы хотите, чтобы она пожалела собачку что ли,... или котенка? Ну не смешите...
Очень сложно понять — чья гармонь и кто играет...
В конечном итоге это приводит в материальной реальности к отрицанию самого себя и к саморазрушению. И мы видим, как огромные и вроде бы успешные супер-системы начинают шататься, сыпаться, хотя никто этого не ожидал. Люди отрекаются от памяти, от истории, готовы признать любую ахинею и идти за любым придурком, которого завтра объявят лже-Христом или лже-пророком. Эти якобы новые ценности в реальности ведут к суициду. Чего отец лжи и хочет. Убей себя, а еще лучше убей сначала другого, а потом себя. В конце концов ты должен само-уничтожиться. В конце концов то, что мы видели в Америке, в этом есть нечто суицидальное. Это нельзя не заметить. Разрушают сами себя — ради чего? Они даже не смогут это сказать. Ради счастья на земле. Какого счастья? Разве этот бардак и хаос принесет счастье?
В конечном итоге это приводит в материальной реальности к отрицанию самого себя и к саморазрушению. И мы видим, как огромные и вроде бы успешные супер-системы начинают шататься, сыпаться, хотя никто этого не ожидал. Люди отрекаются от памяти, от истории, готовы признать любую ахинею и идти за любым придурком, которого завтра объявят лже-Христом или лже-пророком. Эти якобы новые ценности в реальности ведут к суициду. Чего отец лжи и хочет. Убей себя, а еще лучше убей сначала другого, а потом себя. В конце концов ты должен само-уничтожиться. В конце концов то, что мы видели в Америке, в этом есть нечто суицидальное. Это нельзя не заметить. Разрушают сами себя — ради чего? Они даже не смогут это сказать. Ради счастья на земле. Какого счастья? Разве этот бардак и хаос принесет счастье?
С метафизической точки зрения, как раз порок всегда требует распространения. Это такой сетевой маркетинг зла. Сначала ты своё собственное порочное состояние приравниваешь к нормальному, потому что иначе ты себя не сможешь самооправдать, потому что каждый человек всё равно требует самооправдания. Я как человек верующий считаю, что всё равно в этом смысле — это такое определённое признание Бога. «Вот я хочу, чтобы меня считали хорошим». Слушай, а зачем тебе, чтобы тебя считали хорошим? Для чего? Но что-то требует, чтобы ты сам себя считал хорошим. Чтобы ты собственную ненормальность как-то оправдывал. Потому что ты чувствуешь, что есть что-то с чем... некий эталон, с которым на самом деле, без всяких вот этих политкорректных штучек, без этой информации, есть эталон с которым ты... вот что-то, у тебя кукушка кукует и ты понимаешь, что ты не соответствуешь этому эталону. Но ты в своём пороке упорствуешь, тогда что? Ты начинаешь выдумывать новый эталон! Ты свой собственный порок и зло начинаешь объявлять нормой. Но этого мало! Себя ты самооправдал — теперь тебе надо, чтобы точно так же считали все остальные, потому что тебе нужна легитимация с их точки зрения! Ты всё равно продолжаешь чувствовать, что ты... что есть какой-то эталон звенящий, которому ты вообще не соответствуешь! Тебе надо в таком случае — что? Демократия! Пусть большинство подтвердит мою нормальность! И более того, не просто нормальность, а мою продвинутость, моё высокое положение! И исключительность! И то, что я во главе прогресса! А они — лохи! Они — там, и мы будем объяснять им! И третья стадия — мало того, чтобы все признали, тем, кто не признал — мы принудим насильно... сделаем так: сначала пусть признают все, кого мы просто убедили, а потом, те, кто не убеждаются, будут насильно обращены в эту веру. Потому что только так я смогу успокоить мою щемящую совесть. Она и после этого не успокоится на самом деле... Они на этом не остановятся.
С метафизической точки зрения, как раз порок всегда требует распространения. Это такой сетевой маркетинг зла. Сначала ты своё собственное порочное состояние приравниваешь к нормальному, потому что иначе ты себя не сможешь самооправдать, потому что каждый человек всё равно требует самооправдания. Я как человек верующий считаю, что всё равно в этом смысле — это такое определённое признание Бога. «Вот я хочу, чтобы меня считали хорошим». Слушай, а зачем тебе, чтобы тебя считали хорошим? Для чего? Но что-то требует, чтобы ты сам себя считал хорошим. Чтобы ты собственную ненормальность как-то оправдывал. Потому что ты чувствуешь, что есть что-то с чем... некий эталон, с которым на самом деле, без всяких вот этих политкорректных штучек, без этой информации, есть эталон с которым ты... вот что-то, у тебя кукушка кукует и ты понимаешь, что ты не соответствуешь этому эталону. Но ты в своём пороке упорствуешь, тогда что? Ты начинаешь выдумывать новый эталон! Ты свой собственный порок и зло начинаешь объявлять нормой. Но этого мало! Себя ты самооправдал — теперь тебе надо, чтобы точно так же считали все остальные, потому что тебе нужна легитимация с их точки зрения! Ты всё равно продолжаешь чувствовать, что ты... что есть какой-то эталон звенящий, которому ты вообще не соответствуешь! Тебе надо в таком случае — что? Демократия! Пусть большинство подтвердит мою нормальность! И более того, не просто нормальность, а мою продвинутость, моё высокое положение! И исключительность! И то, что я во главе прогресса! А они — лохи! Они — там, и мы будем объяснять им! И третья стадия — мало того, чтобы все признали, тем, кто не признал — мы принудим насильно... сделаем так: сначала пусть признают все, кого мы просто убедили, а потом, те, кто не убеждаются, будут насильно обращены в эту веру. Потому что только так я смогу успокоить мою щемящую совесть. Она и после этого не успокоится на самом деле... Они на этом не остановятся.
Мы всё это уже проходили. Вот эти все лозунги... А разве в перестройку, в девяностых, не так же было? Да было всё точно так же. <...> И тогда была та же самая ерунда! Говорили: «О-о-о! Вы что?! Партийная номенклатура! Жируют! Коррупция! Взятки! Тра-та-та...» И свобода... Вот всё свободы не хватает. Вот как встану с утра — свободы не хватает. Страны нет, нет страны. После этого целая череда этих войн кровопролитных, в которых погибли сотни тысяч людей. Кто за это ответит? Какая, извините за выражение, падла за это ответит? За всё то, что произошло? Где эти люди, которые это «замутили»? Вот — новые выросли... Сопли подотрите, тоже преобразователи, реформаторы России! Без вас, без сопливых скользко! Это — про митинги. <...> Что касается борьбы с коррупцией... Ещё раз повторю, для глухих, ёп-пэ-рэ-сэ-тэ. Да, надо бороться с коррупцией! Коррупция — это плохо! Вопрос только в том — какой ценой. Если ценой разрушения своей страны — то такая борьба с коррупцией не нужна, потому что это скрытая форма войны с собственной страной и с собственным народом. Скрытая форма ненависти к своей собственной стране.<...> Что касается конкретных фактов, то пусть их разбирают... Если есть факты — пусть их разбирают. Только очень часто бывает, что фактов никаких нет, а есть вот сплошное бла-бла-бла...
Мы всё это уже проходили. Вот эти все лозунги... А разве в перестройку, в девяностых, не так же было? Да было всё точно так же. <...> И тогда была та же самая ерунда! Говорили: «О-о-о! Вы что?! Партийная номенклатура! Жируют! Коррупция! Взятки! Тра-та-та...» И свобода... Вот всё свободы не хватает. Вот как встану с утра — свободы не хватает. Страны нет, нет страны. После этого целая череда этих войн кровопролитных, в которых погибли сотни тысяч людей. Кто за это ответит? Какая, извините за выражение, падла за это ответит? За всё то, что произошло? Где эти люди, которые это «замутили»? Вот — новые выросли... Сопли подотрите, тоже преобразователи, реформаторы России! Без вас, без сопливых скользко! Это — про митинги. <...> Что касается борьбы с коррупцией... Ещё раз повторю, для глухих, ёп-пэ-рэ-сэ-тэ. Да, надо бороться с коррупцией! Коррупция — это плохо! Вопрос только в том — какой ценой. Если ценой разрушения своей страны — то такая борьба с коррупцией не нужна, потому что это скрытая форма войны с собственной страной и с собственным народом. Скрытая форма ненависти к своей собственной стране.<...> Что касается конкретных фактов, то пусть их разбирают... Если есть факты — пусть их разбирают. Только очень часто бывает, что фактов никаких нет, а есть вот сплошное бла-бла-бла...
К вопросу о наших отношениях с Западом. Прошедший год показывает, на мой взгляд, с убедительностью простую вещь: больше невозможно подражать Западу в крайне важных вещах. Когда мы стали принимать суверенные решения, а именно: дали денежные ресурсы, чтобы строить госпитали, предали полномочия министерству обороны и т.д. То есть, вернулись к традиционным вещам. Пусть это на Западе не одобряется, но нам это понятно и у нас это работает. Больше невозможно жить в системе кальки с Запада. Это губительно и разрушительно. И невозможно молиться на то, что мы с Западом можем договориться. Нет возможности ждать того, когда они поумнеют.
К вопросу о наших отношениях с Западом. Прошедший год показывает, на мой взгляд, с убедительностью простую вещь: больше невозможно подражать Западу в крайне важных вещах. Когда мы стали принимать суверенные решения, а именно: дали денежные ресурсы, чтобы строить госпитали, предали полномочия министерству обороны и т.д. То есть, вернулись к традиционным вещам. Пусть это на Западе не одобряется, но нам это понятно и у нас это работает. Больше невозможно жить в системе кальки с Запада. Это губительно и разрушительно. И невозможно молиться на то, что мы с Западом можем договориться. Нет возможности ждать того, когда они поумнеют.

20 из 188