Подборка · 194 цитаты автора

194 цитаты Сергея Александровича Михеева для поста и дневника

Сергей Александрович Михеев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 194 цитаты: коротко, точно, без воды.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 75 100 125 150 192 193 195 196 200 250 все варианты

Я согласен с тем, что в пост-модернистском угаре Запад теряет смысл жизни. Для нас выход один — иметь собственные смыслы, не поддаваться обессмысливанию, мрачному западному мессианству, которое ведёт человека к самоубийству. Сначала смысловое самоубийство, а после — физическое. Победит тот, кто сохранит в себе эти смыслы.
Я согласен с тем, что в пост-модернистском угаре Запад теряет смысл жизни. Для нас выход один — иметь собственные смыслы, не поддаваться обессмысливанию, мрачному западному мессианству, которое ведёт человека к самоубийству. Сначала смысловое самоубийство, а после — физическое. Победит тот, кто сохранит в себе эти смыслы.
В нашей стране традиционно основные претензии людей к государству заключались в том, что оно, это государство, недостаточно сильно, например, в области социального обеспечения, социальной защиты, в области заботы о людях, построения экономики. А это все функции сильного государства. Так эти вещи понимает абсолютное большинство людей. А когда им говорят: вам надо пройти курс философских наук, мы сейчас вам объясним, что такое гражданское общество, а вот почитайте то, то и то... В гробу они это все видали. Я имею в виду гражданское общество, о котором страдают наши либералы.
В нашей стране традиционно основные претензии людей к государству заключались в том, что оно, это государство, недостаточно сильно, например, в области социального обеспечения, социальной защиты, в области заботы о людях, построения экономики. А это все функции сильного государства. Так эти вещи понимает абсолютное большинство людей. А когда им говорят: вам надо пройти курс философских наук, мы сейчас вам объясним, что такое гражданское общество, а вот почитайте то, то и то... В гробу они это все видали. Я имею в виду гражданское общество, о котором страдают наши либералы.
— Я сначала скажу пару слов о 22 июня, потому что мне кажется обойти вниманием этот день невозможно. Один из уроков 22 июня состоит в том, что во-первых, порох надо держать сухим, всегда. Независимо от того, кто и что по этому поводу думает и говорит. Надо быть готовым к самым худшим вариантам. Всегда. Надеяться надо на лучшее, а быть готовым к самому худшему. Это первое. И второе. Один из печальных уроков начала Второй мировой войны, Великой Отечественной, в том, что не надо переоценивать весомость никаких, любых международных договоренностей. И никаких международных организаций. — Верить нельзя никому. [реплика Владимира Соловьева] — К сожалению, верить нельзя никому. Мы вели достаточно активную дипломатию, имею в виду Советский Союз. Местами она была успешной, местами менее успешной, местами вообще не успешной. Советский союз действительно пытался договариваться на разных направлениях, и выстраивать систему безопасности. Не только для себя, но и в целом для Европы. Были надежды на Лигу Наций, были надежды на договоренности с западными демократиями, были надежды на то, что можно каким-то образом сдержать нацистскую Германию. Но вывод вот какой. Случилась самая страшная война в истории человечества. И для нашей страны эта война была невероятно разрушительной. Как и коронавирус тоже, между прочим. Надеяться надо на себя. Надо максимально, насколько это возможно, обеспечивать себя тем, что ты можешь сделать для себя. Все эти разговоры о международных конфигурациях безопасности, о доверии, о системах международного права, о международных организациях… Всё это хорошо. Факультативно. Ставить это в центр внимания, делать это основой, фундаментом политики, рассчитывать на это, думать, что в случае чего нас ООН прикроет, или в случае чего мы встречались с таким-то и таким-то президентом, и он мне сказал… что не будет расширять НАТО на Восток — это всё бред.
— Я сначала скажу пару слов о 22 июня, потому что мне кажется обойти вниманием этот день невозможно. Один из уроков 22 июня состоит в том, что во-первых, порох надо держать сухим, всегда. Независимо от того, кто и что по этому поводу думает и говорит. Надо быть готовым к самым худшим вариантам. Всегда. Надеяться надо на лучшее, а быть готовым к самому худшему. Это первое. И второе. Один из печальных уроков начала Второй мировой войны, Великой Отечественной, в том, что не надо переоценивать весомость никаких, любых международных договоренностей. И никаких международных организаций. — Верить нельзя никому. [реплика Владимира Соловьева] — К сожалению, верить нельзя никому. Мы вели достаточно активную дипломатию, имею в виду Советский Союз. Местами она была успешной, местами менее успешной, местами вообще не успешной. Советский союз действительно пытался договариваться на разных направлениях, и выстраивать систему безопасности. Не только для себя, но и в целом для Европы. Были надежды на Лигу Наций, были надежды на договоренности с западными демократиями, были надежды на то, что можно каким-то образом сдержать нацистскую Германию. Но вывод вот какой. Случилась самая страшная война в истории человечества. И для нашей страны эта война была невероятно разрушительной. Как и коронавирус тоже, между прочим. Надеяться надо на себя. Надо максимально, насколько это возможно, обеспечивать себя тем, что ты можешь сделать для себя. Все эти разговоры о международных конфигурациях безопасности, о доверии, о системах международного права, о международных организациях… Всё это хорошо. Факультативно. Ставить это в центр внимания, делать это основой, фундаментом политики, рассчитывать на это, думать, что в случае чего нас ООН прикроет, или в случае чего мы встречались с таким-то и таким-то президентом, и он мне сказал… что не будет расширять НАТО на Восток — это всё бред.
В православии: за мирянином один бес ходит, а за батюшкой — десять.
Как раз о конце истории. Уходящий год был сложным, но хорошим для того, чтобы подумать о душе. Потому что, чем ближе подходит смерть к людям и обществам, тем больше поводов задуматься о смысле жизни. В бесконечной дележке ресурсов? В построении собственной карьеры? В том, чтобы выглядеть получше? Или ещё в чем-то? Кто задумался над этим вопросом — те выиграли. А кто весь год пялился в компьютер — они проиграли. На эту тему написано много разных книг, но есть книга, пророчества которой оказались невероятно близки. Я имею в виду Библию и Новый Завет. Настолько эта книга резонирует с прошлым годом, что не заметить это может либо глупый человек, либо человек, который врёт сам себе. В этой книге говорится и о эпидемиях, и о войнах. Все эти пророчества подводят к одному — к власти того, кто олицетворяет зло.
Как раз о конце истории. Уходящий год был сложным, но хорошим для того, чтобы подумать о душе. Потому что, чем ближе подходит смерть к людям и обществам, тем больше поводов задуматься о смысле жизни. В бесконечной дележке ресурсов? В построении собственной карьеры? В том, чтобы выглядеть получше? Или ещё в чем-то? Кто задумался над этим вопросом — те выиграли. А кто весь год пялился в компьютер — они проиграли. На эту тему написано много разных книг, но есть книга, пророчества которой оказались невероятно близки. Я имею в виду Библию и Новый Завет. Настолько эта книга резонирует с прошлым годом, что не заметить это может либо глупый человек, либо человек, который врёт сам себе. В этой книге говорится и о эпидемиях, и о войнах. Все эти пророчества подводят к одному — к власти того, кто олицетворяет зло.
Все их хитрости у них на лбу написаны, бегущей строкой.
Люди, которые сами ничего святого внутри себя не имеют, крайне плохо себя чувствуют, когда они видят кого-то, кто имеет для себя что-то святое в этой жизни и пытается, всё-таки, жить по каким-то принципам. <...> Ненависть ко всему святому требует разрушения всего святого во всех остальных. Требует, чтобы ты разрушил всё святое и вокруг себя, и объявил это, конечно же, ну например, борьбой за свободу. Естественно, тут нужно и благовидное оправдание. Собственную страну надо разрушить потому что надо построить более справедливое общество. Разрушить чужие святыни ради некой, якобы, правды или ради свободы и так далее.
Люди, которые сами ничего святого внутри себя не имеют, крайне плохо себя чувствуют, когда они видят кого-то, кто имеет для себя что-то святое в этой жизни и пытается, всё-таки, жить по каким-то принципам. <...> Ненависть ко всему святому требует разрушения всего святого во всех остальных. Требует, чтобы ты разрушил всё святое и вокруг себя, и объявил это, конечно же, ну например, борьбой за свободу. Естественно, тут нужно и благовидное оправдание. Собственную страну надо разрушить потому что надо построить более справедливое общество. Разрушить чужие святыни ради некой, якобы, правды или ради свободы и так далее.
Развитие России невозможно без конфликта с Западом. Коллективный Запад не заинтересован ни в каком развитии России. Пример: производство и продажа оружия. Запад не дает возможность честно им торговать. Внутри страны — призывают закрыть ВПК. Или — убрали с рынка российские самолеты. Развитие России к сожалению невозможно без вступления в конфликт с Западом. И вакцина — высокотехнологичный продукт. Их очень многие готовы купить, но Запад не дает возможность продавать.
Развитие России невозможно без конфликта с Западом. Коллективный Запад не заинтересован ни в каком развитии России. Пример: производство и продажа оружия. Запад не дает возможность честно им торговать. Внутри страны — призывают закрыть ВПК. Или — убрали с рынка российские самолеты. Развитие России к сожалению невозможно без вступления в конфликт с Западом. И вакцина — высокотехнологичный продукт. Их очень многие готовы купить, но Запад не дает возможность продавать.
Об Олимпиаде в Токио. Женский спорт превращается в какой-то цирк. Хотя может и поделом женщинам. Зачем им вообще заниматься тяжелой атлетикой? Зачем им заниматься борьбой? Я не понимаю. Это извращение. В первую очередь женщина должна быть хранительницей очага и воплощением тех качеств, которых нет в мужчине. Как ни прискорбно, женщины получают то, за что боролись, на то и напоролись. Занимаясь борьбой, штангой, вы хотите доказать, что можете как мужчины. Ну и получите. Это — обратная сторона феминизма. А право женщины — в том, чтобы не быть мужчиной. Это судьба, которая определяется Богом, природой. Эта попытка сделать из женщины то, чем она не является, пародию на мужчину, и привела к такому результату. Хотели стать пародией на мужчину? А вот вам пародия на женщину.
Об Олимпиаде в Токио. Женский спорт превращается в какой-то цирк. Хотя может и поделом женщинам. Зачем им вообще заниматься тяжелой атлетикой? Зачем им заниматься борьбой? Я не понимаю. Это извращение. В первую очередь женщина должна быть хранительницей очага и воплощением тех качеств, которых нет в мужчине. Как ни прискорбно, женщины получают то, за что боролись, на то и напоролись. Занимаясь борьбой, штангой, вы хотите доказать, что можете как мужчины. Ну и получите. Это — обратная сторона феминизма. А право женщины — в том, чтобы не быть мужчиной. Это судьба, которая определяется Богом, природой. Эта попытка сделать из женщины то, чем она не является, пародию на мужчину, и привела к такому результату. Хотели стать пародией на мужчину? А вот вам пародия на женщину.
Мужская энергетика — это и есть то, к чему стремится феминизм, не понимая сам того, что быть пародией на мужчину — это, в общем-то, хреновая цель. Это цель, которая: а) недостижима и, во-вторых, б) может быть только пародией. Мне кажется, у женщин в политике так и не обнаружено компромисса между тем, чтобы показать преимущество женского начала и, при этом, выгодно склеить его с абсолютно мужским миром политики. <...> У большинства женщин в политике, в лучшем случае, получилось перестать быть женщинами.
Мужская энергетика — это и есть то, к чему стремится феминизм, не понимая сам того, что быть пародией на мужчину — это, в общем-то, хреновая цель. Это цель, которая: а) недостижима и, во-вторых, б) может быть только пародией. Мне кажется, у женщин в политике так и не обнаружено компромисса между тем, чтобы показать преимущество женского начала и, при этом, выгодно склеить его с абсолютно мужским миром политики. <...> У большинства женщин в политике, в лучшем случае, получилось перестать быть женщинами.
Я не верю в стерильную жизнь. «Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким помрёт». «Мышцы качал, обливался водой — в гробу он лежал, как Арнольд молодой». Такие присказки всякие были... <...> Поэтому я, конечно, — за. Однозначно. С вирусом нужно бороться, но в разумных пределах.
Я не верю в стерильную жизнь. «Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким помрёт». «Мышцы качал, обливался водой — в гробу он лежал, как Арнольд молодой». Такие присказки всякие были... <...> Поэтому я, конечно, — за. Однозначно. С вирусом нужно бороться, но в разумных пределах.
С технологической точки зрения само слово реформа имеет давно негативную коннотацию на постсоветском пространстве. Реформа — это плохо! Реформа — это хуже людям! <...> Людей начинает колотить, когда нам объявляют откуда-то, что вот готовится ещё одна «реформа». Реформами можно замордовать до смерти любую страну! Поэтому, когда нам говорят: «реформа — это хорошо», а кто вам сказал, что реформа — это хорошо?
С технологической точки зрения само слово реформа имеет давно негативную коннотацию на постсоветском пространстве. Реформа — это плохо! Реформа — это хуже людям! <...> Людей начинает колотить, когда нам объявляют откуда-то, что вот готовится ещё одна «реформа». Реформами можно замордовать до смерти любую страну! Поэтому, когда нам говорят: «реформа — это хорошо», а кто вам сказал, что реформа — это хорошо?
Что касается рассуждений о национальных интересах, мне кажется, что все эти вещи ушли в прошлое. Если так рассуждать и далеко в историю не уходить, и посмотреть на те же 90-е годы, разве в интересах США было вот такое, в том числе военное, возрождение России, которое мы сейчас видим? По всей видимости, нет. Значит надо было действовать как-то так, чтобы мир изменился настолько, чтобы этого просто не потребовалось. Но коли американцы так не действовали, это означает две вещи. Первое — или они что-то не понимают, в чем я сильно сомневаюсь, или второе — их установка в отношении России — принципиальное уничтожение России. Таким или другим способом, изнутри или извне, но просто Россия должна исчезнуть или превратиться в абсолютно несамостоятельную территорию. И, к сожалению, здесь они повторяют те же самые подходы, которые Запад действительно практиковал в отношении России многие века. Почему это происходит именно так — можно спорить сколько угодно. Я считаю, что в этом есть метафизическая подоплека. Само существование России порождает вызов той идеологии, которую Запад считает для себя единственно верной. И мое личное мнение — в этом есть и религиозные корни. И потому эта причина выходит за пределы логической аргументации.
Что касается рассуждений о национальных интересах, мне кажется, что все эти вещи ушли в прошлое. Если так рассуждать и далеко в историю не уходить, и посмотреть на те же 90-е годы, разве в интересах США было вот такое, в том числе военное, возрождение России, которое мы сейчас видим? По всей видимости, нет. Значит надо было действовать как-то так, чтобы мир изменился настолько, чтобы этого просто не потребовалось. Но коли американцы так не действовали, это означает две вещи. Первое — или они что-то не понимают, в чем я сильно сомневаюсь, или второе — их установка в отношении России — принципиальное уничтожение России. Таким или другим способом, изнутри или извне, но просто Россия должна исчезнуть или превратиться в абсолютно несамостоятельную территорию. И, к сожалению, здесь они повторяют те же самые подходы, которые Запад действительно практиковал в отношении России многие века. Почему это происходит именно так — можно спорить сколько угодно. Я считаю, что в этом есть метафизическая подоплека. Само существование России порождает вызов той идеологии, которую Запад считает для себя единственно верной. И мое личное мнение — в этом есть и религиозные корни. И потому эта причина выходит за пределы логической аргументации.
То, что происходит в Америке. Мы относимся к этому критически, с одной стороны. С другой стороны, осталась романтизация как премудрого, всесильного, никогда не ошибающегося. Согласен, что они сильны, печатают деньги... Они продемонстрировали успехи, к сожалению, и над нами, одержав немало побед, благодаря нашим внутренним проблемам. Но! Запустив сейчас вокруг Трампа различные механизмы, которые по сути разрушают американскую государственность, я считаю, что сделать вид, что вот выпустили хаос, а потом закроем — не получится. Не надо забывать простую поговорку, что человек предполагает, а Бог располагает. Их самоуверенность во внешней и внутренней политике сыграет с ними злую шутку, и уже играет. Из тех процессов, которые они запустили, опасаясь Трампа и пытаясь его убрать, всё это скорее всего приведёт к саморазрушению и потере влияния. Есть особый феномен политической культуры. Диктатура в Америке будет иметь очень серьёзные последствия — разрушительные для их внешнего влияния. Я считаю, что одним из моментов нашей слабости является культивирование уже много столетий убеждения, что Запад непобедим. [реплика Владимира Соловьёва:] — Но когда я беседую с вами, с моими друзьями, у нас обратное убеждение — что мы победим. Что когда дойдет до «времени Ч», всё равно «наваляем». — Это всё правильно, но вопрос в том, что другая сторона не собирается доводить до войны. Они будут действовать другими методами. Исторические параллели правомерны, но на каждом этапе появляется своя специфика. В том числе попытки работать внутри России. И при наших открытых дверях это сделать гораздо легче, чем раньше.
То, что происходит в Америке. Мы относимся к этому критически, с одной стороны. С другой стороны, осталась романтизация как премудрого, всесильного, никогда не ошибающегося. Согласен, что они сильны, печатают деньги... Они продемонстрировали успехи, к сожалению, и над нами, одержав немало побед, благодаря нашим внутренним проблемам. Но! Запустив сейчас вокруг Трампа различные механизмы, которые по сути разрушают американскую государственность, я считаю, что сделать вид, что вот выпустили хаос, а потом закроем — не получится. Не надо забывать простую поговорку, что человек предполагает, а Бог располагает. Их самоуверенность во внешней и внутренней политике сыграет с ними злую шутку, и уже играет. Из тех процессов, которые они запустили, опасаясь Трампа и пытаясь его убрать, всё это скорее всего приведёт к саморазрушению и потере влияния. Есть особый феномен политической культуры. Диктатура в Америке будет иметь очень серьёзные последствия — разрушительные для их внешнего влияния. Я считаю, что одним из моментов нашей слабости является культивирование уже много столетий убеждения, что Запад непобедим. [реплика Владимира Соловьёва:] — Но когда я беседую с вами, с моими друзьями, у нас обратное убеждение — что мы победим. Что когда дойдет до «времени Ч», всё равно «наваляем». — Это всё правильно, но вопрос в том, что другая сторона не собирается доводить до войны. Они будут действовать другими методами. Исторические параллели правомерны, но на каждом этапе появляется своя специфика. В том числе попытки работать внутри России. И при наших открытых дверях это сделать гораздо легче, чем раньше.
Вообще, они [французы] расслабились, если честно. Всё это происходит от невероятного расслабления. Расслабление, между прочим, является обратной стороной благополучия. Те, кто считает, что надо всеми силами стремиться к благополучию, причем, к постоянному его росту, не понимают простой вещи — благополучие очень часто отрывает вас от реальной жизни и делает вас уязвимыми, и вот в случае с Европой — мы сейчас видим, как это происходит. Вот это совершенно безмерное, бесконтрольное стремление к росту комфорта, абсолютизация комфорта, обожествление комфорта, идеализация комфорта — она, на самом деле, делает вас более слабыми и более уязвимыми. Поэтому, нужно быть в тонусе всегда, а находиться в тонусе в ситуации все более растущего комфорта невозможно.
Вообще, они [французы] расслабились, если честно. Всё это происходит от невероятного расслабления. Расслабление, между прочим, является обратной стороной благополучия. Те, кто считает, что надо всеми силами стремиться к благополучию, причем, к постоянному его росту, не понимают простой вещи — благополучие очень часто отрывает вас от реальной жизни и делает вас уязвимыми, и вот в случае с Европой — мы сейчас видим, как это происходит. Вот это совершенно безмерное, бесконтрольное стремление к росту комфорта, абсолютизация комфорта, обожествление комфорта, идеализация комфорта — она, на самом деле, делает вас более слабыми и более уязвимыми. Поэтому, нужно быть в тонусе всегда, а находиться в тонусе в ситуации все более растущего комфорта невозможно.
По поводу русских, американцев, китайцев. Американцы нас пугают тем, и в открытую, что мол смотрите, с китайцами осторожно, они вас захватят, и вообще подчинят. Это не так. Среди причин разного геополитического характера есть причины глубинного, культурно-исторического характера. Факт тот, что большинство русских не чувствуют и не будут чувствовать себя вторичными по отношению к китайцам. Они совершенно другие. Они разные. Они могут быть друзьями, коллегами, могут быть и врагами, но они никогда не сольются в единое целое. А что касается коллективного Запада, то как раз Запад навязывает россиянам, русским идею их вторичности. Мол, вы такие же как мы, только у вас что-то не так сложилось в истории, поэтому вы должны от этой истории отречься, выбросить из себя все то, что условно считается русским, и стать частью нас, но на более низком уровне, на правах младших подползающих. И с точки зрения самоидентификации более серьезная опасность, чем в случае с русскими и китайцами. С русскими и китайцами никогда не будет такой ситуации, которая возникла и периодически возникает между Россией и Западом. Бесконечная дискуссия Россия — Запад или не Запад, сколько в нас Запада, а сколько не-Запада, баламутит мозги уже много веков. С китайцами такого нет и не будет.
По поводу русских, американцев, китайцев. Американцы нас пугают тем, и в открытую, что мол смотрите, с китайцами осторожно, они вас захватят, и вообще подчинят. Это не так. Среди причин разного геополитического характера есть причины глубинного, культурно-исторического характера. Факт тот, что большинство русских не чувствуют и не будут чувствовать себя вторичными по отношению к китайцам. Они совершенно другие. Они разные. Они могут быть друзьями, коллегами, могут быть и врагами, но они никогда не сольются в единое целое. А что касается коллективного Запада, то как раз Запад навязывает россиянам, русским идею их вторичности. Мол, вы такие же как мы, только у вас что-то не так сложилось в истории, поэтому вы должны от этой истории отречься, выбросить из себя все то, что условно считается русским, и стать частью нас, но на более низком уровне, на правах младших подползающих. И с точки зрения самоидентификации более серьезная опасность, чем в случае с русскими и китайцами. С русскими и китайцами никогда не будет такой ситуации, которая возникла и периодически возникает между Россией и Западом. Бесконечная дискуссия Россия — Запад или не Запад, сколько в нас Запада, а сколько не-Запада, баламутит мозги уже много веков. С китайцами такого нет и не будет.
Я к этой проблеме подхожу исключительно с религиозной точки зрения. Идет легализация порока. Западная цивилизация отталкивается от простой вещи. Любой порок возводится в ранг добродетели.
Пару слов по поводу русской литературы. Достоевский для меня один из самых любимых писателей. Я советую всем, независимо от политических убеждений, читайте русскую классическую литературу. Это часть мирового наследия. Сильнее и глубже этого вообще ничего нет. Не только Достоевский, но и Пушкин, Гоголь, Толстой, Чехов. Русская литература — это философия, облеченная в литературную форму. И одновременно это — богословие невероятно высокого качества, облеченное в литературную форму и снабженное сюжетной линией. И другого такого феномена в мировой культуре нет. Хотите узнать больше — читайте русских писателей. Задавайте любые вопросы — и там можно найти ответы, звучащие по-современному. О добре и зле, о правде и неправде. И в том числе я это советую молодежи. Для того, чтобы искать правду, надо быть очень зрелым человеком, надо состояться. Потому что если ты хочешь знать правду, надо прежде всего знать правду о себе. Пока не скажешь правду о себе, невозможно понять окружающее. И русская литература — про это. Русская литература важна даже для прикладных вещей. Вот банковский аналитик, к примеру. В банках можно соображать, а в жизни — нет. Или понимаешь мало и недостаточно. А философия с литературой позволяет от этих узких специализаций подняться к пониманию жизни. И это позволит лучше разбираться и в политике, и в экономике, в искусстве, и — во всем.
Пару слов по поводу русской литературы. Достоевский для меня один из самых любимых писателей. Я советую всем, независимо от политических убеждений, читайте русскую классическую литературу. Это часть мирового наследия. Сильнее и глубже этого вообще ничего нет. Не только Достоевский, но и Пушкин, Гоголь, Толстой, Чехов. Русская литература — это философия, облеченная в литературную форму. И одновременно это — богословие невероятно высокого качества, облеченное в литературную форму и снабженное сюжетной линией. И другого такого феномена в мировой культуре нет. Хотите узнать больше — читайте русских писателей. Задавайте любые вопросы — и там можно найти ответы, звучащие по-современному. О добре и зле, о правде и неправде. И в том числе я это советую молодежи. Для того, чтобы искать правду, надо быть очень зрелым человеком, надо состояться. Потому что если ты хочешь знать правду, надо прежде всего знать правду о себе. Пока не скажешь правду о себе, невозможно понять окружающее. И русская литература — про это. Русская литература важна даже для прикладных вещей. Вот банковский аналитик, к примеру. В банках можно соображать, а в жизни — нет. Или понимаешь мало и недостаточно. А философия с литературой позволяет от этих узких специализаций подняться к пониманию жизни. И это позволит лучше разбираться и в политике, и в экономике, в искусстве, и — во всем.
Советский классик писал: «Жалость оскорбляет человека». А вот и нет. А вот и нет. А я вот с ним не согласен. Не оскорбляет абсолютно. Если это от чистого сердца, то на самом деле, это помогает тому, кого жалко и поднимает над собой того, кто эту жалость испытывает. Это называется сочувствие, если хотите. Если вам не нравится слово «жалость», назовите это словом — сочувствие, сопереживание, милосердие.
Советский классик писал: «Жалость оскорбляет человека». А вот и нет. А вот и нет. А я вот с ним не согласен. Не оскорбляет абсолютно. Если это от чистого сердца, то на самом деле, это помогает тому, кого жалко и поднимает над собой того, кто эту жалость испытывает. Это называется сочувствие, если хотите. Если вам не нравится слово «жалость», назовите это словом — сочувствие, сопереживание, милосердие.
Это просто спор! Это же дискуссия! Вы там что-то такое прочитали, ну так возразите этому. Возразите так, чтобы не осталось никаких аргументов. <...> Американцы сталкиваются с тем, что их оружие стали применять против них. А вы как думали? А они к этому просто не готовы. <...> Аргументированно сказать нечего. Аргументов для того, чтобы всерьёз возразить — нет. И тогда началась вот эта вся истерика — надо запретить, надо признать это вмешательством и прочая, и прочая. Потому что, если бы всё это была туфтовая «кремлёвская пропаганда», тогда её можно было бы взять и разбить в три приёма. А в три приёма — не получается, и в тридцать три — не получается. Потому что звучит это достаточно убедительно и аргументированно. <...> Это слабость. Это от их слабости происходит. <...> «Это всё ложь и кремлёвская пропаганда, потому что я не могу с этим спорить» — вот что говорят они. То, с чем мы не можем спорить — это всё «кремлёвская пропаганда». А может быть у вас просто мозгов не хватает или, на самом деле, вы настолько неправы, что у вас нет аргументов?
Это просто спор! Это же дискуссия! Вы там что-то такое прочитали, ну так возразите этому. Возразите так, чтобы не осталось никаких аргументов. <...> Американцы сталкиваются с тем, что их оружие стали применять против них. А вы как думали? А они к этому просто не готовы. <...> Аргументированно сказать нечего. Аргументов для того, чтобы всерьёз возразить — нет. И тогда началась вот эта вся истерика — надо запретить, надо признать это вмешательством и прочая, и прочая. Потому что, если бы всё это была туфтовая «кремлёвская пропаганда», тогда её можно было бы взять и разбить в три приёма. А в три приёма — не получается, и в тридцать три — не получается. Потому что звучит это достаточно убедительно и аргументированно. <...> Это слабость. Это от их слабости происходит. <...> «Это всё ложь и кремлёвская пропаганда, потому что я не могу с этим спорить» — вот что говорят они. То, с чем мы не можем спорить — это всё «кремлёвская пропаганда». А может быть у вас просто мозгов не хватает или, на самом деле, вы настолько неправы, что у вас нет аргументов?

20 из 194