53 цитаты Валерого Брюсова

Валерий Брюсов — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 53 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Любви я ждал, но не изведал Её в бездонной полноте, - Я сердце холодности предал, Я изменил своей мечте!

   Любви я ждал, но не изведал Её в бездонной полноте, - Я сердце холодности предал, Я изменил своей мечте!
2. «

   Любуясь солнцами, моя душа ослепла, Лучи её прожгли до глубины, до дна, И все мои мечты распались горстью пепла.

   Любуясь солнцами, моя душа ослепла, Лучи её прожгли до глубины, до дна, И все мои мечты распались горстью пепла.
3. «

   Великое вблизи неуловимо, Лишь издали торжественно оно, Мы все проходим пред великим мимо И видим лишь случайное звено.

   Великое вблизи неуловимо, Лишь издали торжественно оно, Мы все проходим пред великим мимо И видим лишь случайное звено.
4. «

   И после всех моих падений Мне так легко давались вновь И детский трепет разлучений, И детски нежная любовь.

   И после всех моих падений Мне так легко давались вновь И детский трепет разлучений, И детски нежная любовь.
5. «

   Хочу проклинать, но невольно О ласках привычных молю. Мне страшно, мне душно, мне больно... Но я повторяю: люблю!

   Хочу проклинать, но невольно О ласках привычных молю. Мне страшно, мне душно, мне больно... Но я повторяю: люблю!
6. «

   Весь мир знает, что такое любовь, а вы и вам подобные исказили смысл этого слова! Вы обратили любовь в какую-то игру в бирюльки. Вы постоянно твердите о любви, только и делаете, что рассматриваете свое чувство, но все это у вас в голове, а не в сердце! Для вас любовь или разврат, или математическая задача. А любви как любви, как чувства одного человека к другому, вы не знаете.

   Весь мир знает, что такое любовь, а вы и вам подобные исказили смысл этого слова! Вы обратили любовь в какую-то игру в бирюльки. Вы постоянно твердите о любви, только и делаете, что рассматриваете свое чувство, но все это у вас в голове, а не в сердце! Для вас любовь или разврат, или математическая задача. А любви как любви, как чувства одного человека к другому, вы не знаете.

   — Володя · книга
7. «

   Звезды закрыли ресницы, Ночь завернулась в туман; Тянутся грез вереницы, В сердце любовь и обман. Кто-то во мраке тоскует, Чьи-то рыданья звучат; Память былое рисует, В сердце — насмешка и яд. Тени забытой упреки... Ласки недавней обман... Звезды немые далеки, Ночь завернулась в туман.

   Звезды закрыли ресницы, Ночь завернулась в туман; Тянутся грез вереницы, В сердце любовь и обман. Кто-то во мраке тоскует, Чьи-то рыданья звучат; Память былое рисует, В сердце — насмешка и яд. Тени забытой упреки... Ласки недавней обман... Звезды немые далеки, Ночь завернулась в туман.
8. «

   Поэзия Туманяна есть сама Армения, древняя и новая, воскрешенная и запечатленная в стихах большим мастером... Туманян — целый эпос, национальная эпопея!

   Поэзия Туманяна есть сама Армения, древняя и новая, воскрешенная и запечатленная в стихах большим мастером... Туманян — целый эпос, национальная эпопея!
9. «

   Я дорожил минутой каждой, И каждый час мой — был порыв. Всю жизнь я жил великой жаждой, Её в пути не утолив.

   Я дорожил минутой каждой, И каждый час мой — был порыв. Всю жизнь я жил великой жаждой, Её в пути не утолив.
10. «

    Есть тонкие властительные связи Меж контуром и запахом цветка. Так бриллиант невидим нам, пока Под гранями не оживет в алмазе.

    Есть тонкие властительные связи Меж контуром и запахом цветка. Так бриллиант невидим нам, пока Под гранями не оживет в алмазе.
11. «

    Во вселенной, страшной и огромной, Ты была — как листик в водопаде, И блуждала странницей бездомной, С изумленьем горестным во взгляде.

    Во вселенной, страшной и огромной, Ты была — как листик в водопаде, И блуждала странницей бездомной, С изумленьем горестным во взгляде.
12. «

    Белая роза дышала на тонком стебле. Девушка вензель чертила на зимнем стекле. Голуби реяли смутно сквозь призрачный снег. Грёзы томили всё утро предчувствием нег. Девушка долго и долго ждала у окна. Где-то за морем тогда расцветала весна. Вечер настал, и земное утешилось сном. Девушка плакала ночью в тиши, — но о ком? Белая роза увяла без слёз в эту ночь. Голуби утром мелькнули — и кинулись прочь.

    Белая роза дышала на тонком стебле. Девушка вензель чертила на зимнем стекле. Голуби реяли смутно сквозь призрачный снег. Грёзы томили всё утро предчувствием нег. Девушка долго и долго ждала у окна. Где-то за морем тогда расцветала весна. Вечер настал, и земное утешилось сном. Девушка плакала ночью в тиши, — но о ком? Белая роза увяла без слёз в эту ночь. Голуби утром мелькнули — и кинулись прочь.
13. «

    Кинжал поэзии! Кровавый молний свет, Как прежде, пробежал по этой верной стали, И снова я с людьми, — затем, что я поэт. Затем, что молнии сверкали.

    Кинжал поэзии! Кровавый молний свет, Как прежде, пробежал по этой верной стали, И снова я с людьми, — затем, что я поэт. Затем, что молнии сверкали.
14. «

    Ты вновь пришла, вновь посмотрела в душу, Смеешься над бессильным крикнуть: «Прочь!» Тот вечно раб, кто принял раз втирушу... Покорствуй дух, когда нельзя помочь. Я — труп пловца, заброшенный на сушу, Ты — зыбких волн неистовая дочь. Бери меня. Я клятвы не нарушу. В твоих руках я буду мертв всю ночь. До утра буду я твоей добычей, Орудием твоих ночных утех. И будет вкруг меня звенеть твой смех. Исчезнешь ты под первый щебет птичий, Но я останусь нем и недвижим И странно чуждый женщинам земным.

    Ты вновь пришла, вновь посмотрела в душу, Смеешься над бессильным крикнуть: «Прочь!» Тот вечно раб, кто принял раз втирушу... Покорствуй дух, когда нельзя помочь. Я — труп пловца, заброшенный на сушу, Ты — зыбких волн неистовая дочь. Бери меня. Я клятвы не нарушу. В твоих руках я буду мертв всю ночь. До утра буду я твоей добычей, Орудием твоих ночных утех. И будет вкруг меня звенеть твой смех. Исчезнешь ты под первый щебет птичий, Но я останусь нем и недвижим И странно чуждый женщинам земным.
15. «

    О братья: человек! бацилла! тигр! гвоздика! И жители иных, непознанных планет! И духи тайные, не кажущие лика! Мы все — лишь беглый блеск на вечном море лет!

    О братья: человек! бацилла! тигр! гвоздика! И жители иных, непознанных планет! И духи тайные, не кажущие лика! Мы все — лишь беглый блеск на вечном море лет!
16. «

    Характерный признак недалеких умов — не понимать трудностей.

    Характерный признак недалеких умов — не понимать трудностей.

    — «Жизнь человека» в Художественном театре · книга
17. «

    Я много лгал и лицемерил, И много сотворил я зла, Но мне за то, что много верил, Мои отпустятся дела.

    Я много лгал и лицемерил, И много сотворил я зла, Но мне за то, что много верил, Мои отпустятся дела.
18. «

    Он веком властвовал, как парусом матросы, Он миллионам душ указывал их смерть; И сжали вдруг его стеной тюрьмы утесы, Как кровля, налегла расплавленная твердь. Заснул он во дворце — и взор открыл в темнице, И умер, не поняв, прошел ли страшный сон… Иль он не миновал? ты грезишь, что в гробнице? И вдруг войдешь сюда — с жезлом и в багрянице, — И пред тобой падем мы ниц, Наполеон!

    Он веком властвовал, как парусом матросы, Он миллионам душ указывал их смерть; И сжали вдруг его стеной тюрьмы утесы, Как кровля, налегла расплавленная твердь. Заснул он во дворце — и взор открыл в темнице, И умер, не поняв, прошел ли страшный сон… Иль он не миновал? ты грезишь, что в гробнице? И вдруг войдешь сюда — с жезлом и в багрянице, — И пред тобой падем мы ниц, Наполеон!
19. «

    Как это скучно! Мужчины не довольствуются тем, что мы им отдаёмся, и даже тем, что мы их любим. Каждому из них надобно, чтобы мы отдавались только одному ему и любили его так, как ему того хочется. <...> Все твердят: я хочу тебя всю, но ни один не подумает, достаточно ли глубока и широка для того его душа!

    Как это скучно! Мужчины не довольствуются тем, что мы им отдаёмся, и даже тем, что мы их любим. Каждому из них надобно, чтобы мы отдавались только одному ему и любили его так, как ему того хочется. <...> Все твердят: я хочу тебя всю, но ни один не подумает, достаточно ли глубока и широка для того его душа!

    — Наталья Глебовна · книга
20. «

    Ты — женщина, ты — книга между книг, Ты — свернутый, запечатленный свиток; В его строках и дум и слов избыток, В его листах безумен каждый миг.

    Ты — женщина, ты — книга между книг, Ты — свернутый, запечатленный свиток; В его строках и дум и слов избыток, В его листах безумен каждый миг.