Виктория Шваб: 163 фразы, которые разошлись на цитаты

Ниже 163 цитаты Виктории Шваба — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Осторожность – это просчитанный риск.

   Осторожность – это просчитанный риск.

   — Виктор · книга
2. «

   Страна – это еще не человек, но человек – это страна.

   Страна – это еще не человек, но человек – это страна.

   — Тени сгущаются · книга
3. «

   — У тебя нет дома, но зато есть кров, – выпалила она. – У тебя есть люди, которые заботятся о тебе, пусть и не любят тебя, как сына. Возможно, у тебя нет всего, что ты хочешь, но бьюсь об заклад, у тебя есть все, что нужно. И у тебя хватает наглости заявлять, что все это ничего не значит просто потому, что тебя недостаточно любят?! — Я… — Любовь не согреет в мороз, Келл, – продолжала девушка, – и не накормит, когда умираешь от голода. Она не спасет, если тебя пырнут ножом из-за пары монет в кармане. На любовь ничего не купишь, поэтому радуйся тому, что имеешь, и тем, кто у тебя есть: может, тебе чего-то и хочется, но зато ты ни в чем не нуждаешься.

   — У тебя нет дома, но зато есть кров, – выпалила она. – У тебя есть люди, которые заботятся о тебе, пусть и не любят тебя, как сына. Возможно, у тебя нет всего, что ты хочешь, но бьюсь об заклад, у тебя есть все, что нужно. И у тебя хватает наглости заявлять, что все это ничего не значит просто потому, что тебя недостаточно любят?! — Я… — Любовь не согреет в мороз, Келл, – продолжала девушка, – и не накормит, когда умираешь от голода. Она не спасет, если тебя пырнут ножом из-за пары монет в кармане. На любовь ничего не купишь, поэтому радуйся тому, что имеешь, и тем, кто у тебя есть: может, тебе чего-то и хочется, но зато ты ни в чем не нуждаешься.

   — Темный оттенок магии · книга
4. «

   И потому однажды, уютно устроившись в МОЗЛ в секции десертов, они придумали довольно примитивное кодовое слово. «Спасай». Предполагалось, что кодовым словом не будут злоупотреблять, но его неизменно будут уважать. Сначала спасение, и уже потом вопросы. При его отправке вместе с адресом это означало, что одному из них отчаянно нужно, чтобы второй его вытащил – с вечеринки ли, с занятия или с незадавшегося свидания.

   И потому однажды, уютно устроившись в МОЗЛ в секции десертов, они придумали довольно примитивное кодовое слово. «Спасай». Предполагалось, что кодовым словом не будут злоупотреблять, но его неизменно будут уважать. Сначала спасение, и уже потом вопросы. При его отправке вместе с адресом это означало, что одному из них отчаянно нужно, чтобы второй его вытащил – с вечеринки ли, с занятия или с незадавшегося свидания.

   — Зло · книга
5. «

   — Нет, Сидни, – сказал он, – тебе надо остаться здесь. — Почему? – расстроилась она. — Потому что ты не считаешь меня плохим человеком, – объяснил он, – и мне не хочется доказывать, что ты ошибаешься.

   — Нет, Сидни, – сказал он, – тебе надо остаться здесь. — Почему? – расстроилась она. — Потому что ты не считаешь меня плохим человеком, – объяснил он, – и мне не хочется доказывать, что ты ошибаешься.

   — Сидни · книга
6. «

   Странно было наблюдать, как прочие люди убираются с его пути. Они точно видели его, судя по тому, как обходили. Но вправду не замечали чужака. Как магниты. Все привыкли думать, что магниты притягиваются, но если их развернуть, они отталкиваются друг от друга. Хоть вечность их своди, даже если почти получится, в итоге они увернутся.

   Странно было наблюдать, как прочие люди убираются с его пути. Они точно видели его, судя по тому, как обходили. Но вправду не замечали чужака. Как магниты. Все привыкли думать, что магниты притягиваются, но если их развернуть, они отталкиваются друг от друга. Хоть вечность их своди, даже если почти получится, в итоге они увернутся.

   — Месть · книга
7. «

   — Надо тебя оставить у нас, – добавила она, задумчиво постукивая пальцем по кулону, висевшему на шее. Келл медленно встал на ноги. Рука отозвалась тупой болью. — Зачем? – спросил он. Астрид оставила в покое амулет. — Просто мне не нравятся вещи, которые мне не принадлежат, – сказала она. – Я им не доверяю. — А вы вообще чему-нибудь доверяете? – парировал Келл. – Ну или кому-нибудь, если уж на то пошло? Королева посмотрела на него, и уголки ее бледных губ дернулись вверх. — Все те, кто украсил пол в этом зале, кому-то доверяли. Теперь я ступаю по ним, когда иду пить чай.

   — Надо тебя оставить у нас, – добавила она, задумчиво постукивая пальцем по кулону, висевшему на шее. Келл медленно встал на ноги. Рука отозвалась тупой болью. — Зачем? – спросил он. Астрид оставила в покое амулет. — Просто мне не нравятся вещи, которые мне не принадлежат, – сказала она. – Я им не доверяю. — А вы вообще чему-нибудь доверяете? – парировал Келл. – Ну или кому-нибудь, если уж на то пошло? Королева посмотрела на него, и уголки ее бледных губ дернулись вверх. — Все те, кто украсил пол в этом зале, кому-то доверяли. Теперь я ступаю по ним, когда иду пить чай.

   — Темный оттенок магии · книга
8. «

   Истина – лучшее прикрытие.

   Истина – лучшее прикрытие.

   — Тени сгущаются · книга
9. «

   — Давай продолжим разговор у меня в каюте. – Его глаза блеснули. – Если ты не собираешься устроить сцену. Лайла решила не резать капитану горло у всех на виду. Раз уж это можно сделать наедине.

   — Давай продолжим разговор у меня в каюте. – Его глаза блеснули. – Если ты не собираешься устроить сцену. Лайла решила не резать капитану горло у всех на виду. Раз уж это можно сделать наедине.

   — Дилайла Бард · книга
10. «

    — Я говорю на одиннадцати языках, – тихо проговорил Ри с нарастающим гневом, – в том числе на языках тех стран, в которых никогда не бывал и вряд ли когда-нибудь побываю. Но я не могу сдвинуть с места комочек земли или поднять в воздух капельку воды! Меня это бесит! – рявкнул он. – Почему язык магии такой трудный, что я не могу им овладеть? — Потому что на стихии не действует ни твое обаяние, ни очаровательная улыбка, ни высокое положение, – терпеливо пояснил Келл. — Они меня не уважают, – сказал Ри с кислой ухмылкой. — Земле у тебя под ногами все равно, что ты – будущий король. Воде в твоей чашке тоже. Да и воздуху, которым ты дышишь. Нужно говорить с ними как с равными, а еще лучше – просить. Ри вздохнул и потер глаза. — Знаю, знаю. Просто иногда так хочется… – Принц осекся. Келл нахмурился. Ри казался искренне расстроенным. — Чего хочется? Антари встретился взглядом с принцем. В его глазах сверкнули золотые искры, и Келл почувствовал, что тот ничего не скажет. — Выпить.

    — Я говорю на одиннадцати языках, – тихо проговорил Ри с нарастающим гневом, – в том числе на языках тех стран, в которых никогда не бывал и вряд ли когда-нибудь побываю. Но я не могу сдвинуть с места комочек земли или поднять в воздух капельку воды! Меня это бесит! – рявкнул он. – Почему язык магии такой трудный, что я не могу им овладеть? — Потому что на стихии не действует ни твое обаяние, ни очаровательная улыбка, ни высокое положение, – терпеливо пояснил Келл. — Они меня не уважают, – сказал Ри с кислой ухмылкой. — Земле у тебя под ногами все равно, что ты – будущий король. Воде в твоей чашке тоже. Да и воздуху, которым ты дышишь. Нужно говорить с ними как с равными, а еще лучше – просить. Ри вздохнул и потер глаза. — Знаю, знаю. Просто иногда так хочется… – Принц осекся. Келл нахмурился. Ри казался искренне расстроенным. — Чего хочется? Антари встретился взглядом с принцем. В его глазах сверкнули золотые искры, и Келл почувствовал, что тот ничего не скажет. — Выпить.

    — Темный оттенок магии · книга
11. «

    — Я же говорил, что магия – это как беседа… — А еще ты говорил про океан, – перебила Лайла, – и про открытую дверь, а однажды даже назвал магию кошкой!

    — Я же говорил, что магия – это как беседа… — А еще ты говорил про океан, – перебила Лайла, – и про открытую дверь, а однажды даже назвал магию кошкой!

    — Дилайла Бард · книга
12. «

    Тайны гораздо интереснее, чем правда.

    Тайны гораздо интереснее, чем правда.

    — Тени сгущаются · книга
13. «

    Единожды случайность, дважды совпадение.

    Единожды случайность, дважды совпадение.

    — Месть · книга
14. «

    Упрямство – не то же самое, что непобедимость.

    Упрямство – не то же самое, что непобедимость.

    — Сотворение света · книга
15. «

    — А в чем ты тогда нуждаешься? – спросил он. Губы Виктора сложились в улыбку – опасную улыбку. — В друге. — И все? – недоверчиво спросил Митч. — Хорошего друга очень непросто найти, мистер Тернер.

    — А в чем ты тогда нуждаешься? – спросил он. Губы Виктора сложились в улыбку – опасную улыбку. — В друге. — И все? – недоверчиво спросил Митч. — Хорошего друга очень непросто найти, мистер Тернер.

    — Виктор · книга
16. «

    Сегодня меня убивать нельзя, – бросила она через плечо. – Я опаздываю на занятия.

    Сегодня меня убивать нельзя, – бросила она через плечо. – Я опаздываю на занятия.

    — Серена Кларк · книга
17. «

    Когда он меня убивал, – прорвало ее, – то сказал, что делает это «во имя добра и высших целей». – Эти слова она буквально выплевывала. – Он сказал, что я неестественная. Что я против Бога. Так он объяснил свое намерение меня убить. Мне эта причина не показалась особо уважительной. – Она судорожно сглотнула. – Но ее хватило, чтобы сестра от меня отказалась.

    Когда он меня убивал, – прорвало ее, – то сказал, что делает это «во имя добра и высших целей». – Эти слова она буквально выплевывала. – Он сказал, что я неестественная. Что я против Бога. Так он объяснил свое намерение меня убить. Мне эта причина не показалась особо уважительной. – Она судорожно сглотнула. – Но ее хватило, чтобы сестра от меня отказалась.

    — Виктор · книга
18. «

    Не стоит играть с огнестрельным оружием. Рано или поздно вас подстрелят.

    Не стоит играть с огнестрельным оружием. Рано или поздно вас подстрелят.

    — Серена Кларк · книга
19. «

    Его первая смерть была жестокой: мир сузился до холодного металлического стола, жизнь превратилась в неукротимо вздымающийся поток, все нервные окончания искрили, пока Виктор не сломался, не рухнул в тяжелое тягучее ничто. Агония тянулась мучительно долго, а вот сама смерть произошла мгновенно. Весь воздух и энергия разом вылетели из легких – а минуту спустя Виктор опять вынырнул на поверхность, пока тело разрывалось от боли. Вторая смерть оказалась страннее. Никакого всплеска электричества, ни нарастающей боли: задолго до конца он отрубил все чувства. Осталась лишь расползающаяся лужа крови под коленями, давление меж ребер, куда Эли вонзил нож, и темнеющий мир. Жизнь ускользала от Виктора, а он проваливался в смерть плавно, точно в сон. А потом – пустота. Время превратилось в единую неделимую секунду. Хор абсолютной тишины. Бесконечность. А потом этот идеальный миг был нарушен. Словно камешек в пруд бросили. И Виктор вернулся. Задышал. Ожил. Он сел, а Сидни обвила его своими тонкими ручками. Так они и замерли – оживший труп и девочка, стоящая на коленях у гроба.

    Его первая смерть была жестокой: мир сузился до холодного металлического стола, жизнь превратилась в неукротимо вздымающийся поток, все нервные окончания искрили, пока Виктор не сломался, не рухнул в тяжелое тягучее ничто. Агония тянулась мучительно долго, а вот сама смерть произошла мгновенно. Весь воздух и энергия разом вылетели из легких – а минуту спустя Виктор опять вынырнул на поверхность, пока тело разрывалось от боли. Вторая смерть оказалась страннее. Никакого всплеска электричества, ни нарастающей боли: задолго до конца он отрубил все чувства. Осталась лишь расползающаяся лужа крови под коленями, давление меж ребер, куда Эли вонзил нож, и темнеющий мир. Жизнь ускользала от Виктора, а он проваливался в смерть плавно, точно в сон. А потом – пустота. Время превратилось в единую неделимую секунду. Хор абсолютной тишины. Бесконечность. А потом этот идеальный миг был нарушен. Словно камешек в пруд бросили. И Виктор вернулся. Задышал. Ожил. Он сел, а Сидни обвила его своими тонкими ручками. Так они и замерли – оживший труп и девочка, стоящая на коленях у гроба.

    — Месть · книга
20. «

    Какой смысл иметь красивые вещи если нельзя ими похвастать?

    Какой смысл иметь красивые вещи если нельзя ими похвастать?

    — Месть · книга