165 цитат Виктории Шваба: от иронии до философии

Ниже 165 цитат Виктории Шваба — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Какой ребенок не желал узнать, являются ли сказки на ночь правдой или нет?

   Какой ребенок не желал узнать, являются ли сказки на ночь правдой или нет?

   — Темный оттенок магии · книга
2. «

   Одни считали, что магия исходит из разума. Другие искали источник магии в душе, в сердце и силе духа. Но Келл знал: магия – это кровь. А кровь – это воплощенная магия. В ней она расцветает, ее она отравляет. Келл видел, что бывает, когда сила подчиняет себе человека, поглощает его, делает кровь черной. Если красный – цвет гармоничной магии, цвет равновесия между силой и человечностью, то черный – цвет несбалансированного, необузданного колдовства.

   Одни считали, что магия исходит из разума. Другие искали источник магии в душе, в сердце и силе духа. Но Келл знал: магия – это кровь. А кровь – это воплощенная магия. В ней она расцветает, ее она отравляет. Келл видел, что бывает, когда сила подчиняет себе человека, поглощает его, делает кровь черной. Если красный – цвет гармоничной магии, цвет равновесия между силой и человечностью, то черный – цвет несбалансированного, необузданного колдовства.

   — Темный оттенок магии · книга
3. «

   — Привязанность – это слабость, – машинально ответила она. При этих словах Алукард перестал улыбаться. Он отставил бокал, подался вперед и долго всматривался в ее лицо, потом сказал: — Прости. – Тон его был таким серьезным, что у Лайлы сразу вспыхнули подозрения. У Алукарда было много добродетелей, но искренность в их число не входила. — За то, что сумел мне понравиться? Он покачал головой. — За все, что с тобой случилось. За всех, кто так сильно обидел тебя, что друзей и привязанности ты считаешь оружием, а не защитой. У Лайлы запылали щеки. — Это помогло мне сохранить жизнь. — Возможно. Но жизнь без удовольствий не имеет смысла.

   — Привязанность – это слабость, – машинально ответила она. При этих словах Алукард перестал улыбаться. Он отставил бокал, подался вперед и долго всматривался в ее лицо, потом сказал: — Прости. – Тон его был таким серьезным, что у Лайлы сразу вспыхнули подозрения. У Алукарда было много добродетелей, но искренность в их число не входила. — За то, что сумел мне понравиться? Он покачал головой. — За все, что с тобой случилось. За всех, кто так сильно обидел тебя, что друзей и привязанности ты считаешь оружием, а не защитой. У Лайлы запылали щеки. — Это помогло мне сохранить жизнь. — Возможно. Но жизнь без удовольствий не имеет смысла.

   — Дилайла Бард · книга
4. «

   Править королевством – дело тонкое. – Каждый поступок несет в себе глубокий смысл, имеет значение.

   Править королевством – дело тонкое. – Каждый поступок несет в себе глубокий смысл, имеет значение.

   — Тени сгущаются · книга
5. «

   Джун по опыту знала: когда люди видят то, чего не понимают, то не могут соображать. «Я видел» становится «Думаю, я видел», затем «Я не мог видеть», а значит: «Я не видел». Глаза ненадежны. Умы слабы.

   Джун по опыту знала: когда люди видят то, чего не понимают, то не могут соображать. «Я видел» становится «Думаю, я видел», затем «Я не мог видеть», а значит: «Я не видел». Глаза ненадежны. Умы слабы.

   — Месть · книга
6. «

   — В отличие от тебя, мы считаем казнь крайней мерой. — Полумеры. — Гуманность. — Лицемерие во всей красе.

   — В отличие от тебя, мы считаем казнь крайней мерой. — Полумеры. — Гуманность. — Лицемерие во всей красе.

   — Эли · книга
7. «

   Да у тебя больше врагов, чем у иного – любовниц.

   Да у тебя больше врагов, чем у иного – любовниц.

   — Алукард · книга
8. «

   Королевская власть – это, если вдуматься, разновидность магии. Волшебник повелевает стихией. Король повелевает империей.

   Королевская власть – это, если вдуматься, разновидность магии. Волшебник повелевает стихией. Король повелевает империей.

   — Сотворение света · книга
9. «

   В ошибках главное то, что они не всегда крупные или очевидные. Иногда они простые. Мелкие. Решение продолжать идти. Поворот налево, а не направо. Несколько лишних шагов в неверном направлении.

   В ошибках главное то, что они не всегда крупные или очевидные. Иногда они простые. Мелкие. Решение продолжать идти. Поворот налево, а не направо. Несколько лишних шагов в неверном направлении.

   — Сидни · книга
10. «

    Лесть – как лишняя монетка: никогда не повредит.

    Лесть – как лишняя монетка: никогда не повредит.

    — Алукард · книга
11. «

    Чем больше на себя надеваешь, тем больше желающих тебя обчистить.

    Чем больше на себя надеваешь, тем больше желающих тебя обчистить.

    — Алукард · книга
12. «

    Моменты, которые определяют нашу жизнь, не всегда ясно видны. Они не всегда предупреждают «КРАЙ», и в девяносто девяти процентах случаев там нет ограждающего каната, под который надо поднырнуть, нет черты, которую надо пересечь, нет подписанного кровью договора или официального письма на красивом бланке. Они не всегда растягиваются, переполненные значением. Между двумя глотками Виктор совершил самую большую ошибку в своей жизни, и она состояла всего из одной строчки. Из трех коротких слов. «Я буду первым».

    Моменты, которые определяют нашу жизнь, не всегда ясно видны. Они не всегда предупреждают «КРАЙ», и в девяносто девяти процентах случаев там нет ограждающего каната, под который надо поднырнуть, нет черты, которую надо пересечь, нет подписанного кровью договора или официального письма на красивом бланке. Они не всегда растягиваются, переполненные значением. Между двумя глотками Виктор совершил самую большую ошибку в своей жизни, и она состояла всего из одной строчки. Из трех коротких слов. «Я буду первым».

    — Виктор · книга
13. «

    Жалеть себя – дело недостойное.

    Жалеть себя – дело недостойное.

    — Тирен · книга
14. «

    У каждого объекта была точка разрушения, ограничение прочности. Приложите достаточно силы, и он сломается.

    У каждого объекта была точка разрушения, ограничение прочности. Приложите достаточно силы, и он сломается.

    — Месть · книга
15. «

    «Возможно» – это лишь способ сказать: «Я не знаю».

    «Возможно» – это лишь способ сказать: «Я не знаю».

    — Катерина (Кэйт) Харкер · книга
16. «

    — Вряд ли ты поверишь, если я скажу, что не замечал, потому что был ослеплен твоей красотой. Лайла тихо хихикнула. — Ножами – может быть. Или быстрыми пальцами. Но уж никак не красотой. — Тогда твоим умом. Твоей силой.

    — Вряд ли ты поверишь, если я скажу, что не замечал, потому что был ослеплен твоей красотой. Лайла тихо хихикнула. — Ножами – может быть. Или быстрыми пальцами. Но уж никак не красотой. — Тогда твоим умом. Твоей силой.

    — Дилайла Бард · книга
17. «

    Его первая смерть была жестокой: мир сузился до холодного металлического стола, жизнь превратилась в неукротимо вздымающийся поток, все нервные окончания искрили, пока Виктор не сломался, не рухнул в тяжелое тягучее ничто. Агония тянулась мучительно долго, а вот сама смерть произошла мгновенно. Весь воздух и энергия разом вылетели из легких – а минуту спустя Виктор опять вынырнул на поверхность, пока тело разрывалось от боли. Вторая смерть оказалась страннее. Никакого всплеска электричества, ни нарастающей боли: задолго до конца он отрубил все чувства. Осталась лишь расползающаяся лужа крови под коленями, давление меж ребер, куда Эли вонзил нож, и темнеющий мир. Жизнь ускользала от Виктора, а он проваливался в смерть плавно, точно в сон. А потом – пустота. Время превратилось в единую неделимую секунду. Хор абсолютной тишины. Бесконечность. А потом этот идеальный миг был нарушен. Словно камешек в пруд бросили. И Виктор вернулся. Задышал. Ожил. Он сел, а Сидни обвила его своими тонкими ручками. Так они и замерли – оживший труп и девочка, стоящая на коленях у гроба.

    Его первая смерть была жестокой: мир сузился до холодного металлического стола, жизнь превратилась в неукротимо вздымающийся поток, все нервные окончания искрили, пока Виктор не сломался, не рухнул в тяжелое тягучее ничто. Агония тянулась мучительно долго, а вот сама смерть произошла мгновенно. Весь воздух и энергия разом вылетели из легких – а минуту спустя Виктор опять вынырнул на поверхность, пока тело разрывалось от боли. Вторая смерть оказалась страннее. Никакого всплеска электричества, ни нарастающей боли: задолго до конца он отрубил все чувства. Осталась лишь расползающаяся лужа крови под коленями, давление меж ребер, куда Эли вонзил нож, и темнеющий мир. Жизнь ускользала от Виктора, а он проваливался в смерть плавно, точно в сон. А потом – пустота. Время превратилось в единую неделимую секунду. Хор абсолютной тишины. Бесконечность. А потом этот идеальный миг был нарушен. Словно камешек в пруд бросили. И Виктор вернулся. Задышал. Ожил. Он сел, а Сидни обвила его своими тонкими ручками. Так они и замерли – оживший труп и девочка, стоящая на коленях у гроба.

    — Месть · книга
18. «

    Смотреть – это самый быстрый способ чему-то научиться. И к тому же помогает остаться в живых.

    Смотреть – это самый быстрый способ чему-то научиться. И к тому же помогает остаться в живых.

    — Дилайла Бард · книга
19. «

    — А в чем ты тогда нуждаешься? – спросил он. Губы Виктора сложились в улыбку – опасную улыбку. — В друге. — И все? – недоверчиво спросил Митч. — Хорошего друга очень непросто найти, мистер Тернер.

    — А в чем ты тогда нуждаешься? – спросил он. Губы Виктора сложились в улыбку – опасную улыбку. — В друге. — И все? – недоверчиво спросил Митч. — Хорошего друга очень непросто найти, мистер Тернер.

    — Виктор · книга
20. «

    Знаешь, в чем причина твоей слабости? – спросил Холланд. – Просто тебе никогда не приходилось проявлять силу. Никогда не приходилось бороться. И тем более бороться за жизнь. Но сегодня ты узнаешь, каково это, Келл. Если ты не будешь драться, то умрешь. А если…

    Знаешь, в чем причина твоей слабости? – спросил Холланд. – Просто тебе никогда не приходилось проявлять силу. Никогда не приходилось бороться. И тем более бороться за жизнь. Но сегодня ты узнаешь, каково это, Келл. Если ты не будешь драться, то умрешь. А если…

    — Темный оттенок магии · книга