36 цитат из книги «Гийом Мюссо. Жизнь как роман» — большая подборка

36 цитат из книги «Гийом Мюссо. Жизнь как роман» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Сама жизнь — непрекращающийся риск.

   Сама жизнь — непрекращающийся риск.

   — Ромен Озорски · книга
2. «

   Разочарование. Отвращение. Бессилие. Злость. Все это мои внутренние враги. Я должен держать их в узде, чтобы они мной не завладели.

   Разочарование. Отвращение. Бессилие. Злость. Все это мои внутренние враги. Я должен держать их в узде, чтобы они мной не завладели.

   — Ромен Озорски · книга
3. «

   Боль — лучшее горючее для писателя.

   Боль — лучшее горючее для писателя.
4. «

   В жизни нет правила понимать других. История жизни состоит в том, чтобы заблуждаться на их счет снова и снова, заблуждаться всегда и с ожесточением, хорошенько подумать — и снова ошибиться.

   В жизни нет правила понимать других. История жизни состоит в том, чтобы заблуждаться на их счет снова и снова, заблуждаться всегда и с ожесточением, хорошенько подумать — и снова ошибиться.

   — Филип Рот · книга
5. «

   Я со вздохом вспомнил Набокова, называвшего своих персонажей «каторжниками», невольниками в мире, в котором он был «абсолютным диктатором, единственным ответственным за стабильность и правду».

   Я со вздохом вспомнил Набокова, называвшего своих персонажей «каторжниками», невольниками в мире, в котором он был «абсолютным диктатором, единственным ответственным за стабильность и правду».

   — Ромен Озорски · книга
6. «

   За меня говорил сочинитель романов, привыкший изображать романтические события, выводящие героев из тупиков реальной жизни. Волшебство «бога из машины», желаемый резкий поворот исправляет в последней главе действительность, приводя ее соответствие с тем, что «должно быть». В кои-то веки победу одерживает добро, а циники, посредственности, злоумышленники получают по заслугам.

   За меня говорил сочинитель романов, привыкший изображать романтические события, выводящие героев из тупиков реальной жизни. Волшебство «бога из машины», желаемый резкий поворот исправляет в последней главе действительность, приводя ее соответствие с тем, что «должно быть». В кои-то веки победу одерживает добро, а циники, посредственности, злоумышленники получают по заслугам.

   — Ромен Озорски · книга
7. «

   Чтобы ни болтали романисты, они не любят, когда их персонажи приставляют к их горлу нож.

   Чтобы ни болтали романисты, они не любят, когда их персонажи приставляют к их горлу нож.

   — Флора Конвей · книга
8. «

   Все люди скроены из разной материи. Одни корчат из себя звезд, а сами довольствуются зачитыванием текстов, не прилагая ни малейших стараний. Другие, напротив, пытаются повести вас в танце, изменить жизненную траекторию.

   Все люди скроены из разной материи. Одни корчат из себя звезд, а сами довольствуются зачитыванием текстов, не прилагая ни малейших стараний. Другие, напротив, пытаются повести вас в танце, изменить жизненную траекторию.

   — Ромен Озорски · книга
9. «

   Полиция — всюду, правосудие — нигде.

   Полиция — всюду, правосудие — нигде.

   — Виктор Гюго · книга
10. «

    Я люблю дисциплину, упорство, требовательность к себе. Ничто не дается легко, всего надо добиваться.

    Я люблю дисциплину, упорство, требовательность к себе. Ничто не дается легко, всего надо добиваться.

    — Ромен Озорски · книга
11. «

    Когда я был несчастен, когда не с кем было перемолвиться словечком, у меня оставались мои персонажи. Я знал, что некоторые из них еще несчастнее меня. Это было далеко не утешение, скорее чувство братства.

    Когда я был несчастен, когда не с кем было перемолвиться словечком, у меня оставались мои персонажи. Я знал, что некоторые из них еще несчастнее меня. Это было далеко не утешение, скорее чувство братства.

    — Ромен Озорски · книга
12. «

    На тротуаре сгрудились два десятка журналистов. Стервятники, крысы, гиены — неизменный зверинец, регулярно собирающийся в надежде попировать на трагедии.

    На тротуаре сгрудились два десятка журналистов. Стервятники, крысы, гиены — неизменный зверинец, регулярно собирающийся в надежде попировать на трагедии.

    — Флора Конвей · книга
13. «

    У меня такое впечатление, что все изданные мной романы — булыжники, мостящие длинный путь, путь, ведущий к чему-то или к кому-то.

    У меня такое впечатление, что все изданные мной романы — булыжники, мостящие длинный путь, путь, ведущий к чему-то или к кому-то.

    — Фантина · книга
14. «

    Я охотно прознаю, что большую часть времени пребывал в параллельной вселенной, населенной воображаемыми существами, чьи проблемы не отпускали меня ни днем ни ночью.

    Я охотно прознаю, что большую часть времени пребывал в параллельной вселенной, населенной воображаемыми существами, чьи проблемы не отпускали меня ни днем ни ночью.

    — Ромен Озорски · книга
15. «

    Сочинительство никогда не было для меня развлечением. В него уходишь с головой. Флобер называл это особым способом жить.

    Сочинительство никогда не было для меня развлечением. В него уходишь с головой. Флобер называл это особым способом жить.

    — Ромен Озорски · книга
16. «

    Многие сочинители знают о принципе драматургии под названием «чеховское ружье»: если в первом акте на стене висит ружье, учил русский драматург, то во втором или третьем акте оно непременно должно выстрелить.

    Многие сочинители знают о принципе драматургии под названием «чеховское ружье»: если в первом акте на стене висит ружье, учил русский драматург, то во втором или третьем акте оно непременно должно выстрелить.

    — Флора Конвей · книга
17. «

    Я давно знаю, что художественный мир подчиняется собственным законам, но могущество этих законов я до сих пор недооценивал.

    Я давно знаю, что художественный мир подчиняется собственным законам, но могущество этих законов я до сих пор недооценивал.

    — Ромен Озорски · книга
18. «

    Настоящих книгочеев становится все меньше. Теперь людей интересует не произведение, а автор: его жизнь, физиономия, прошлое, сексуальные партнеры, всякая чушь, которую он постит в соцсетях. Все что угодно, лишь бы не читать.

    Настоящих книгочеев становится все меньше. Теперь людей интересует не произведение, а автор: его жизнь, физиономия, прошлое, сексуальные партнеры, всякая чушь, которую он постит в соцсетях. Все что угодно, лишь бы не читать.

    — Флора Конвей · книга
19. «

    Я всегда думал, что раз проблемы наши, то и решать их следует нам самим.

    Я всегда думал, что раз проблемы наши, то и решать их следует нам самим.

    — Ромен Озорски · книга
20. «

    Даже когда есть хорошая история и хорошие персонажи, для успеха романа этого мало. Надо еще находиться в таком моменте вашей жизни, когда вам удастся из него кое-что извлечь.

    Даже когда есть хорошая история и хорошие персонажи, для успеха романа этого мало. Надо еще находиться в таком моменте вашей жизни, когда вам удастся из него кое-что извлечь.

    — Ромен Озорски · книга