112 цитат из книги «Игорь Иванович Гарин. Пророки и поэты» — большая подборка

Ниже 112 цитат из книги «Игорь Иванович Гарин. Пророки и поэты»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Бесполезность — такова определяющая черта гениальности. Гениальность случайна и уникальна. Гений одинок; он появляется слишком редко, чтобы встретить подобного себе.

   Бесполезность — такова определяющая черта гениальности. Гениальность случайна и уникальна. Гений одинок; он появляется слишком редко, чтобы встретить подобного себе.
2. «

   Всё сущее есть нечто хотящее.

   Всё сущее есть нечто хотящее.

   — Фридрих Ницше · книга
3. «

   Воля — сущность мира, ее таинственная первооснова. Это — темная бездна жизни, сущность скрытого бытия, движитель мира. Воля бесцельна, неумеренна, безудержна, движение без начала и конца. Она в разладе сама с собой: неистовство против самой себя. Борьба и насилие мира — выражение диссонанса мировой воли.

   Воля — сущность мира, ее таинственная первооснова. Это — темная бездна жизни, сущность скрытого бытия, движитель мира. Воля бесцельна, неумеренна, безудержна, движение без начала и конца. Она в разладе сама с собой: неистовство против самой себя. Борьба и насилие мира — выражение диссонанса мировой воли.

   — Артур Шопенгауэр · книга
4. «

   Нельзя подходить к поэту с той же меркой, с какой подходят к людям благоразумным.

   Нельзя подходить к поэту с той же меркой, с какой подходят к людям благоразумным.
5. «

   Гений всегда живет между Сциллой и Харибдой: сознанием своей мощи и пониманием своей немощи.

   Гений всегда живет между Сциллой и Харибдой: сознанием своей мощи и пониманием своей немощи.
6. «

   Свобода духа эфемерна, она ограничена реальностью бытия.

   Свобода духа эфемерна, она ограничена реальностью бытия.

   — Гофман · книга
7. «

   Когда позади века, когда истлели кости и рассыпался мрамор, мы говорим о прошлом спокойно и рассудительно. Правдиво. Когда же события происходят у нас на глазах, когда мы являемся их участниками, — трудно оставаться незаинтересованным. Запальчивость, экспансивность, желчность — плохое подспорье, но... прекрасный документ. Никто не знает, какая парадигма восторжествует в будущем, а вот оставить документ, сочащийся теплой кровью, — большая польза для истории.

   Когда позади века, когда истлели кости и рассыпался мрамор, мы говорим о прошлом спокойно и рассудительно. Правдиво. Когда же события происходят у нас на глазах, когда мы являемся их участниками, — трудно оставаться незаинтересованным. Запальчивость, экспансивность, желчность — плохое подспорье, но... прекрасный документ. Никто не знает, какая парадигма восторжествует в будущем, а вот оставить документ, сочащийся теплой кровью, — большая польза для истории.
8. «

   Осознав тщету утопии и веры — что им противопоставил Парнас? — Собственную лирику, лирику-заклинание, поэзию-причащение чуду, священный Глагол. Леконт де Лиль считал своих сподвижников новой теократией, исповедывающей религию Красоты поэзии, священниками собственной истины. Это действительно был культ — культ культуры и искусства.

   Осознав тщету утопии и веры — что им противопоставил Парнас? — Собственную лирику, лирику-заклинание, поэзию-причащение чуду, священный Глагол. Леконт де Лиль считал своих сподвижников новой теократией, исповедывающей религию Красоты поэзии, священниками собственной истины. Это действительно был культ — культ культуры и искусства.
9. «

   Демоническое — это то, чего не может постигнуть ни рассудок, ни разум. Моей натуре оно чуждо, но я ему подвластен.

   Демоническое — это то, чего не может постигнуть ни рассудок, ни разум. Моей натуре оно чуждо, но я ему подвластен.

   — И. В. Гёте · книга
10. «

    Здравствуй радость, здравствуй горе, Леты ил, Гермеса перья, Всё, что есть и будет вскоре - Всё люблю равно теперь я!

    Здравствуй радость, здравствуй горе, Леты ил, Гермеса перья, Всё, что есть и будет вскоре - Всё люблю равно теперь я!

    — Китс · книга
11. «

    В недрах западного средневековья зрела свобода, как в недрах восточного — тоталитаризм. Византийская знать не знала чувства собственного достоинства, раболепствуя перед императором, она могда в любой момент ему изменить. Понятия рыцарства, рыцарских чувств и рыцарских обязательств отсутствовали в Византии. Здесь снизу доверху все были рабами, холопство рождало прозвол деспотизма.

    В недрах западного средневековья зрела свобода, как в недрах восточного — тоталитаризм. Византийская знать не знала чувства собственного достоинства, раболепствуя перед императором, она могда в любой момент ему изменить. Понятия рыцарства, рыцарских чувств и рыцарских обязательств отсутствовали в Византии. Здесь снизу доверху все были рабами, холопство рождало прозвол деспотизма.
12. «

    Цель искусства — доставлять человеку приятное развлечение и отвращать его от более серьезных или, вернее, единственно подобающих ему занятий, то есть от таких, которые обеспечивают ему хлеб и почет в государстве, чтобы он потом с удвоенным вниманием и старательностью мог вернуться к настоящей цели своего существования — быть хорошим зубчатым колесом в государственой мельнице и... снова начать мотаться и вертеться.

    Цель искусства — доставлять человеку приятное развлечение и отвращать его от более серьезных или, вернее, единственно подобающих ему занятий, то есть от таких, которые обеспечивают ему хлеб и почет в государстве, чтобы он потом с удвоенным вниманием и старательностью мог вернуться к настоящей цели своего существования — быть хорошим зубчатым колесом в государственой мельнице и... снова начать мотаться и вертеться.

    — Гофман · книга
13. «

    Прошлое живет и под снегом лет. Оно как родник, что вечно бьет под ледяным панцирем, родник, где плещутся, извиваясь, бесчисленные молчаливые пловцы, ваши воспоминания.

    Прошлое живет и под снегом лет. Оно как родник, что вечно бьет под ледяным панцирем, родник, где плещутся, извиваясь, бесчисленные молчаливые пловцы, ваши воспоминания.

    — Бертран · книга
14. «

    Непереводимость лирики — мера таланта. Верлен — один из самых непереводимых поэтов. Почему? Потому, что — певец внутренней жизни, мгновенной, изменчивой, непрдсказуемой, необъяснимой.

    Непереводимость лирики — мера таланта. Верлен — один из самых непереводимых поэтов. Почему? Потому, что — певец внутренней жизни, мгновенной, изменчивой, непрдсказуемой, необъяснимой.
15. «

    Добро сознательно, зло спонтанно; добродетели доставляют нам мало радостей, пороки же сладостны.

    Добро сознательно, зло спонтанно; добродетели доставляют нам мало радостей, пороки же сладостны.

    — И. В. Гёте · книга
16. «

    Освобождение разума от воли, от ее рабства — непродолжительно и редко. Когда же это случается и познание отрывается от бесконечного потока желаний, от рабского служения воле, когда мысль больше не обращена на хотение, тогда — и лишь тогда — сам собой наступает покой, который мы вечно искали и который вечно бежал нас на пути желания.

    Освобождение разума от воли, от ее рабства — непродолжительно и редко. Когда же это случается и познание отрывается от бесконечного потока желаний, от рабского служения воле, когда мысль больше не обращена на хотение, тогда — и лишь тогда — сам собой наступает покой, который мы вечно искали и который вечно бежал нас на пути желания.
17. «

    Утопическая идея свободы оказывается тем живучей, чем сильнее солдатский сапог волонтеров дьявола втаптывает ее в грязь.

    Утопическая идея свободы оказывается тем живучей, чем сильнее солдатский сапог волонтеров дьявола втаптывает ее в грязь.
18. «

    В дни юности мечтал я о Непале, О славе папы иль царя царей, Сарданапале, Гелиогабале...

    В дни юности мечтал я о Непале, О славе папы иль царя царей, Сарданапале, Гелиогабале...

    — Поль Верлен · книга
19. «

    У меня нет какого-либо другого понятия о пространстве, кроме как о таком, которое является относительным.

    У меня нет какого-либо другого понятия о пространстве, кроме как о таком, которое является относительным.

    — Беркли (Berkley) · книга
20. «

    Писать надо лишь тогда, когда невмоготу терпеть, когда лопается гололва и льются слезы. Надо, чтобы мысль созрела настолько, чтобы вы горели ею, рыдали над нею, чтобы она отравляла вам покой, — тогда пишите.

    Писать надо лишь тогда, когда невмоготу терпеть, когда лопается гололва и льются слезы. Надо, чтобы мысль созрела настолько, чтобы вы горели ею, рыдали над нею, чтобы она отравляла вам покой, — тогда пишите.