181 цитата из книги «Игорь Иванович Гарин. Пророки и поэты» без воды

Ниже 181 цитата из книги «Игорь Иванович Гарин. Пророки и поэты»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Такой вещи, как счастье, не существует, потому что неосуществленное желание причиняет боль, а достижимое приносит лишь пресыщение.

   Такой вещи, как счастье, не существует, потому что неосуществленное желание причиняет боль, а достижимое приносит лишь пресыщение.

   — Артур Шопенгауэр · книга
2. «

   Долг поэта не в служении массам, а в развитии культуры и языка.

   Долг поэта не в служении массам, а в развитии культуры и языка.

   — Томас Стерн Элиот · книга
3. «

   Угадать я стараюсь в роптаньи Лики тонкие зовов печальных, И в мерцаньи огней музыкальных Лик Любви — словно рай в обещаньи!..

   Угадать я стараюсь в роптаньи Лики тонкие зовов печальных, И в мерцаньи огней музыкальных Лик Любви — словно рай в обещаньи!..

   — Поль Верлен · книга
4. «

   То, что говорится без личной заитересованности, без пристрастия любви, не заслуживает внимания.

   То, что говорится без личной заитересованности, без пристрастия любви, не заслуживает внимания.

   — И. В. Гёте · книга
5. «

   У каждой эпохи свой герой. Античный бог, Святой Антоний, галантный рыцарь куртуазной литературы, страждущий Вертер, байроновский бунтарь, мечтатель, отвергающий бунт, маленький человек, безжалостно преследуемый цивилизацией.

   У каждой эпохи свой герой. Античный бог, Святой Антоний, галантный рыцарь куртуазной литературы, страждущий Вертер, байроновский бунтарь, мечтатель, отвергающий бунт, маленький человек, безжалостно преследуемый цивилизацией.
6. «

   Шекспир, подобно второму творцу, раскрыл перед нами бесконечное истинное человеческой природы. Бетховен придал музыке самостоятельную, мужественную поэтическую мощь.

   Шекспир, подобно второму творцу, раскрыл перед нами бесконечное истинное человеческой природы. Бетховен придал музыке самостоятельную, мужественную поэтическую мощь.
7. «

   Вначале искусство было превращено в послушника церкви, затем в верноподданного деспотической светской власти и, наконец, душой и телом продалось гораздо худшим хозяевам: выгоде, массовости и индустрии. Став на службу, искусство утратило себя, свою цельность и свою содержательность. Оно перестало быть выражением истинной жизни человека и стало формой его мнимой, иллюзорной жизни, которую человек, утомленный уродующей его личность деятельностью, ведет на отдыхе, после убожества трудового дня.

   Вначале искусство было превращено в послушника церкви, затем в верноподданного деспотической светской власти и, наконец, душой и телом продалось гораздо худшим хозяевам: выгоде, массовости и индустрии. Став на службу, искусство утратило себя, свою цельность и свою содержательность. Оно перестало быть выражением истинной жизни человека и стало формой его мнимой, иллюзорной жизни, которую человек, утомленный уродующей его личность деятельностью, ведет на отдыхе, после убожества трудового дня.
8. «

   Реальность всегда сопровождается крахом воображаемого, даже если между ними нет противоречия, ибо их несовместимость проистекает из их природы, а не из их содержания.

   Реальность всегда сопровождается крахом воображаемого, даже если между ними нет противоречия, ибо их несовместимость проистекает из их природы, а не из их содержания.
9. «

   В этике Гёте добро неотделимо от зла. Не следует думать, учит он, что развитию и совершенствованию способствует только безупречно-чистое и высоконравственное. Всё великое формирует человека, важно, чтобы он сумел это обнаружить. Этика несовместима с искусством, ибо стоит ниже его.

   В этике Гёте добро неотделимо от зла. Не следует думать, учит он, что развитию и совершенствованию способствует только безупречно-чистое и высоконравственное. Всё великое формирует человека, важно, чтобы он сумел это обнаружить. Этика несовместима с искусством, ибо стоит ниже его.
10. «

    Скромность — удел ничтожества, а гению незачем унижать себя самобичеванием. Подавляя в людях честолюбие, общество ведет их и себя к гибели.

    Скромность — удел ничтожества, а гению незачем унижать себя самобичеванием. Подавляя в людях честолюбие, общество ведет их и себя к гибели.

    — И. В. Гёте · книга
11. «

    Человек осужден на зло, прирожден к нему: жадность, развращенность, глупость, подлость, гордыня... Яд власти, обожание кнута народом — всё имеет корни в человеческой природе.

    Человек осужден на зло, прирожден к нему: жадность, развращенность, глупость, подлость, гордыня... Яд власти, обожание кнута народом — всё имеет корни в человеческой природе.

    — Бодлер · книга
12. «

    Не тот достоин преклонения, кто завоевал мир, а тот, кто преодолел его.

    Не тот достоин преклонения, кто завоевал мир, а тот, кто преодолел его.

    — Артур Шопенгауэр · книга
13. «

    Я лучше всех знаю, почему смеется только человек: он один страдает так глубоко, что вынужден был изобрести смех.

    Я лучше всех знаю, почему смеется только человек: он один страдает так глубоко, что вынужден был изобрести смех.

    — Фридрих Ницше · книга
14. «

    Настоящее и прошедшее, Вероятно, наступят в будущем, Как будущее наступало в прошедшем. Если время всегда настоящее, Значит время не отпускает. Ненастоящее — отвлеченность, Остающаяся возможностью Только в области умозрения.

    Настоящее и прошедшее, Вероятно, наступят в будущем, Как будущее наступало в прошедшем. Если время всегда настоящее, Значит время не отпускает. Ненастоящее — отвлеченность, Остающаяся возможностью Только в области умозрения.

    — Томас Стерн Элиот · книга
15. «

    Ни одно гниальное произведение не основано на ненависти и презрении. Вот почему художник в конце концов всегда оправдывает, вместо того, чтобы осуждать.

    Ни одно гниальное произведение не основано на ненависти и презрении. Вот почему художник в конце концов всегда оправдывает, вместо того, чтобы осуждать.
16. «

    Каждый подлинный писатель пишет лишь то, что никто другой не напишет за него. И только такие книги вечны.

    Каждый подлинный писатель пишет лишь то, что никто другой не напишет за него. И только такие книги вечны.
17. «

    Писать — значит исповедываться. Писать, как пишут дневники, как Поэзию и правду — эту настольную книгу для всех пишущих о себе. Надо вглядываться в себя, поставить себя под вопрос, и тотчас же под вопросом окажется мир, в котором ты живешь.

    Писать — значит исповедываться. Писать, как пишут дневники, как Поэзию и правду — эту настольную книгу для всех пишущих о себе. Надо вглядываться в себя, поставить себя под вопрос, и тотчас же под вопросом окажется мир, в котором ты живешь.
18. «

    Смирение — значит — принятие. Но как принять фальшь, лицемерие, страдание, неустроенность, саму эту покорность? Раз зло господствует в мире, призвание искусства с безжалостной откровенностью отразить его, постичь его суть.

    Смирение — значит — принятие. Но как принять фальшь, лицемерие, страдание, неустроенность, саму эту покорность? Раз зло господствует в мире, призвание искусства с безжалостной откровенностью отразить его, постичь его суть.

    — Бодлер · книга
19. «

    Весь наш опыт демонстрирует, что сокровищницу культуры трудно наполнить, разбазарить же ее можно бысто и легко.

    Весь наш опыт демонстрирует, что сокровищницу культуры трудно наполнить, разбазарить же ее можно бысто и легко.
20. «

    Наш век для идеалов не созрел, Я гражданин грядущих поколений.

    Наш век для идеалов не созрел, Я гражданин грядущих поколений.

    — Гёльдерлин · книга