438 цитат из книги «Игорь Иванович Гарин. Пророки и поэты», которые захочется сохранить

Ниже 438 цитат из книги «Игорь Иванович Гарин. Пророки и поэты»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Поэзии подчас мила бывает вольность.

   Поэзии подчас мила бывает вольность.

   — Ренье · книга
2. «

   Шопенгауэровское время — источник множественности мира. В основе же находится одна сущность, которая сама себя созерцает. Индивиды, отдельные явления возникают и исчезают во времени, как мечты. В сущности же во все времена было, и есть, и будет одно и то же.

   Шопенгауэровское время — источник множественности мира. В основе же находится одна сущность, которая сама себя созерцает. Индивиды, отдельные явления возникают и исчезают во времени, как мечты. В сущности же во все времена было, и есть, и будет одно и то же.
3. «

   Битва идет в душах людей — битва железа и огня. Орк сжигает, но и освобождает, круша и зло, и добро, Лос — время и Пророчество — плавильная печь, соединяющая железо и огонь.

   Битва идет в душах людей — битва железа и огня. Орк сжигает, но и освобождает, круша и зло, и добро, Лос — время и Пророчество — плавильная печь, соединяющая железо и огонь.

   — Блейк · книга
4. «

   Язык играет в произведении искусства не меньшую роль, чем идеи, он — их символ. Вот это-то и хотел сказать Джойс своим языком. Но не только человеческие глубины нуждаются в своем языке: темный язык — вот адекватное средство выражения темных состояний души.

   Язык играет в произведении искусства не меньшую роль, чем идеи, он — их символ. Вот это-то и хотел сказать Джойс своим языком. Но не только человеческие глубины нуждаются в своем языке: темный язык — вот адекватное средство выражения темных состояний души.
5. «

   Она прелестна в свете нежном Весны шестнадцатой своей Чистосердечьем безмятежным Еще невинных детских дней.

   Она прелестна в свете нежном Весны шестнадцатой своей Чистосердечьем безмятежным Еще невинных детских дней.

   — Поль Верлен · книга
6. «

   Мистика, темнота, патология Гофмана — не более чем страстный протест против обесчеловечивания человека или чрезмерной его человечности — как хотите. Неудивительно, что рационалист Гегель принимал гофмановский ужас перед бытием за «юмор по поводу мерзости».

   Мистика, темнота, патология Гофмана — не более чем страстный протест против обесчеловечивания человека или чрезмерной его человечности — как хотите. Неудивительно, что рационалист Гегель принимал гофмановский ужас перед бытием за «юмор по поводу мерзости».
7. «

   Да, в двадцать и шестьдесят пишут разные исповеди.

   Да, в двадцать и шестьдесят пишут разные исповеди.
8. «

   Человек сам обесчеловечивает себя: всё больше утрачивает свою душу по мере «прогресса» цивилизации.

   Человек сам обесчеловечивает себя: всё больше утрачивает свою душу по мере «прогресса» цивилизации.

   — Клейст · книга
9. «

   Большинство писателей всегда твердят людям, какими они должны быть, но едва ли кому-либо приходит в голову рассказать им о том, каковы они есть на самом деле.

   Большинство писателей всегда твердят людям, какими они должны быть, но едва ли кому-либо приходит в голову рассказать им о том, каковы они есть на самом деле.

   — Мандевиль · книга
10. «

    Эти несравненные Вечно стремятся вперед Полные алчного стремления К недостижимому.

    Эти несравненные Вечно стремятся вперед Полные алчного стремления К недостижимому.

    — И. В. Гёте · книга
11. «

    Великая Судьба — наместник Бога.

    Великая Судьба — наместник Бога.
12. «

    Толпа всё предаст осмеянию.

    Толпа всё предаст осмеянию.

    — И. В. Гёте · книга
13. «

    У него почти или даже вовсе не было веры в человека, в род человеческий, в очистительную бурю революции, в лучшее будущее. Нельзя внушать людям разум и справедливость: маятник истории колеблется вечно, и несть конца войне и кровопролитию.

    У него почти или даже вовсе не было веры в человека, в род человеческий, в очистительную бурю революции, в лучшее будущее. Нельзя внушать людям разум и справедливость: маятник истории колеблется вечно, и несть конца войне и кровопролитию.
14. «

    Переход от Олимпа к Единому в чем-то подобен наступлению тоталитарности, зарождающейся в недрах плюрализма.

    Переход от Олимпа к Единому в чем-то подобен наступлению тоталитарности, зарождающейся в недрах плюрализма.
15. «

    Вся история — непрерывная цепь человеческих преступлений, никогда ни львы, ни драконы, ни черти не враждовали между собой так, как враждуют люди.

    Вся история — непрерывная цепь человеческих преступлений, никогда ни львы, ни драконы, ни черти не враждовали между собой так, как враждуют люди.
16. «

    Справедливость — фантом. Борьба со злом и пороком безнадежна. Удел человека — самоотречение и покорность божественному промыслу. Земное существование суетно и призрачно; относительно смертных ни в чем нельзя быть уверенным, кроме того, что они смертны.

    Справедливость — фантом. Борьба со злом и пороком безнадежна. Удел человека — самоотречение и покорность божественному промыслу. Земное существование суетно и призрачно; относительно смертных ни в чем нельзя быть уверенным, кроме того, что они смертны.

    — Блейк · книга
17. «

    Писать как Пушкин: трагично и оптимистично. Развенчивать чернь и любить людей. Ненавидеть массу и видеть в ней братство страдающих, сознавать себя только одним из них. Не этика героизма — этика сострадания всем живущим.

    Писать как Пушкин: трагично и оптимистично. Развенчивать чернь и любить людей. Ненавидеть массу и видеть в ней братство страдающих, сознавать себя только одним из них. Не этика героизма — этика сострадания всем живущим.
18. «

    Малларме считал, что даже не писатель мыслит свой язык, но язык мыслит в нем. «Язык не используется кем-то, он сам есть что-то».

    Малларме считал, что даже не писатель мыслит свой язык, но язык мыслит в нем. «Язык не используется кем-то, он сам есть что-то».
19. «

    Человеческий дух есть триада: мыслящий субъект, познающий разум и любовь.

    Человеческий дух есть триада: мыслящий субъект, познающий разум и любовь.

    — Августин · книга
20. «

    Абсурд и трагизм были, есть и будут всегда — заблуждения здесь опасны, — и, следовательно всегда будут необходимы ассенизаторы духа, очищающие мир от скверны.

    Абсурд и трагизм были, есть и будут всегда — заблуждения здесь опасны, — и, следовательно всегда будут необходимы ассенизаторы духа, очищающие мир от скверны.