470 цитат из книги «Игорь Иванович Гарин. Пророки и поэты» с глубоким смыслом

Ниже 470 цитат из книги «Игорь Иванович Гарин. Пророки и поэты»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Каковы же пути обуздания воли? Абсурдную, страдающую реальность нельзя превозмочь действием — только углублением в нее, созерцанием, отказом.

   Каковы же пути обуздания воли? Абсурдную, страдающую реальность нельзя превозмочь действием — только углублением в нее, созерцанием, отказом.

   — Артур Шопенгауэр · книга
2. «

   И в искусстве и в жизни Дада провозгласило крайний индивидуализм. Оно отрицало какую бы то ни было общность духовной жизни человечества. Нет одинаковых эмоций, нет никакого общего для всех закона, нет языка — даже двое не могут ни о чем договориться.

   И в искусстве и в жизни Дада провозгласило крайний индивидуализм. Оно отрицало какую бы то ни было общность духовной жизни человечества. Нет одинаковых эмоций, нет никакого общего для всех закона, нет языка — даже двое не могут ни о чем договориться.
3. «

   Мы — иллюзорно: оснований для общности нет.

   Мы — иллюзорно: оснований для общности нет.

   — Томас Стерн Элиот · книга
4. «

   Многоязычность и мифологичность — это еще и поиск корней культуры. Ведь символ, метафора — не просто завуалированное знание, но способ выражения интуиций множественности бытия. Смысловая неоднозначность почти всегда обогощает, ибо способствует привлечению подсознательных ассоциаций, той несказанности, которой поэзия отличается от прозы.

   Многоязычность и мифологичность — это еще и поиск корней культуры. Ведь символ, метафора — не просто завуалированное знание, но способ выражения интуиций множественности бытия. Смысловая неоднозначность почти всегда обогощает, ибо способствует привлечению подсознательных ассоциаций, той несказанности, которой поэзия отличается от прозы.
5. «

   Гений всегда живет между Сциллой и Харибдой: сознанием своей мощи и пониманием своей немощи.

   Гений всегда живет между Сциллой и Харибдой: сознанием своей мощи и пониманием своей немощи.
6. «

   Не всё сущее делится на разум без остатка.

   Не всё сущее делится на разум без остатка.

   — И. В. Гёте · книга
7. «

   Ни одна нация, ни один язык не смогли бы достичь того, что имеют, если бы то же искусство не процветало в соседних странах и других языках.

   Ни одна нация, ни один язык не смогли бы достичь того, что имеют, если бы то же искусство не процветало в соседних странах и других языках.
8. «

   Культ прекрасного и описание уродств не являются противоположностями.

   Культ прекрасного и описание уродств не являются противоположностями.

   — Эзра Паунд · книга
9. «

   У него почти или даже вовсе не было веры в человека, в род человеческий, в очистительную бурю революции, в лучшее будущее. Нельзя внушать людям разум и справедливость: маятник истории колеблется вечно, и несть конца войне и кровопролитию.

   У него почти или даже вовсе не было веры в человека, в род человеческий, в очистительную бурю революции, в лучшее будущее. Нельзя внушать людям разум и справедливость: маятник истории колеблется вечно, и несть конца войне и кровопролитию.
10. «

    Глупости свойственно увлекать в одну сторону тело, в другую душу и отрывать их друг от друга, направляя в противоположные стороны.

    Глупости свойственно увлекать в одну сторону тело, в другую душу и отрывать их друг от друга, направляя в противоположные стороны.
11. «

    Я не нуждаюсь для моего удовольствия ни в чьей нищете, я не желаю богатства, которое оплачено горем.

    Я не нуждаюсь для моего удовольствия ни в чьей нищете, я не желаю богатства, которое оплачено горем.

    — Бодлер · книга
12. «

    Бесплоднее камней рассохшейся пустыни, Глухим отчаяньем зажатые в тиски, Вы — жалкие рабы бесчувственной гордыни, С рожденья попранной свободы должники.

    Бесплоднее камней рассохшейся пустыни, Глухим отчаяньем зажатые в тиски, Вы — жалкие рабы бесчувственной гордыни, С рожденья попранной свободы должники.

    — Леконт де Лиль · книга
13. «

    Почему мы не умеем радоваться? Почему у нас редок смех? И всегда был редок. Дело ли в необъятности наших снежных пространств, которые подавляют нас своей неуправляемостью? Или — в столь же необъятной русской деспотии? Или в суровости южных зим?

    Почему мы не умеем радоваться? Почему у нас редок смех? И всегда был редок. Дело ли в необъятности наших снежных пространств, которые подавляют нас своей неуправляемостью? Или — в столь же необъятной русской деспотии? Или в суровости южных зим?
14. «

    Русская душа ушиблена ширью, она не видит границ, и эта безграничность не освобождает, а порабощает ее.

    Русская душа ушиблена ширью, она не видит границ, и эта безграничность не освобождает, а порабощает ее.

    — Николай Александрович Бердяев · книга
15. «

    Те, у кого интуиция преобладает над рассудком, всегда видели глубже и дальше, чем бесстрастные логики с их гипертрофированным, но бесчувственным рационализмом.

    Те, у кого интуиция преобладает над рассудком, всегда видели глубже и дальше, чем бесстрастные логики с их гипертрофированным, но бесчувственным рационализмом.
16. «

    Чувственное познание — лишь первый элемент познания, затем начинается сложная цепочка интеллектуальной обработки.

    Чувственное познание — лишь первый элемент познания, затем начинается сложная цепочка интеллектуальной обработки.

    — Фома Аквинский · книга
17. «

    Как писать? Писать, не вынося приговоров, не навязывая вкусов, признавая свои заблуждения. Уметь удивляться, радоваться, сомневаться, печалиться и страдать.

    Как писать? Писать, не вынося приговоров, не навязывая вкусов, признавая свои заблуждения. Уметь удивляться, радоваться, сомневаться, печалиться и страдать.
18. «

    Никакая удача, никакой успех, самый высокий взлет не упраздняет случая: стремясь подняться над миром, Повелитель обречен на катастрофу.

    Никакая удача, никакой успех, самый высокий взлет не упраздняет случая: стремясь подняться над миром, Повелитель обречен на катастрофу.
19. «

    Верлен на всю жизнь остался ребенком! Как ребенок был он беззащитен, и жизнь жестоко и часто ранила его.

    Верлен на всю жизнь остался ребенком! Как ребенок был он беззащитен, и жизнь жестоко и часто ранила его.

    — Коппе · книга
20. «

    Существует дурная традиция, когда критикуют не чье-то учение, а свою его интерпретацию, степень своего понимания, меру собственной дури. Сначала извращают — затем критикуют. Просто и легко. К тому же возможности плебейских извращений безмерны.

    Существует дурная традиция, когда критикуют не чье-то учение, а свою его интерпретацию, степень своего понимания, меру собственной дури. Сначала извращают — затем критикуют. Просто и легко. К тому же возможности плебейских извращений безмерны.