677 сильных цитат из книги «Игорь Иванович Гарин. Пророки и поэты»

Ниже 677 цитат из книги «Игорь Иванович Гарин. Пророки и поэты»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Наша религия — это религия поклонения вождям, партии, банде, своре. Кстати сказать, удобное изобретение. Удобное, выгодное, надежное: поклонился — тут же получай. Соучастие — привилегия. Верен — круговая порука... Неверен — кара тоже не ждет. Не потому ли от «Бог умер» до «архипелаг ГУЛАГ» — один шаг?..

   Наша религия — это религия поклонения вождям, партии, банде, своре. Кстати сказать, удобное изобретение. Удобное, выгодное, надежное: поклонился — тут же получай. Соучастие — привилегия. Верен — круговая порука... Неверен — кара тоже не ждет. Не потому ли от «Бог умер» до «архипелаг ГУЛАГ» — один шаг?..
2. «

   «Народный» художник, Рабле что-то не очень жаловал массу. Его народ — носитель всех пороков эпохи, он анархичен и легковерен, слеп и беспомощен. полон предрассудков и суеверий, беспощаден и жесток.

   «Народный» художник, Рабле что-то не очень жаловал массу. Его народ — носитель всех пороков эпохи, он анархичен и легковерен, слеп и беспомощен. полон предрассудков и суеверий, беспощаден и жесток.
3. «

   Люди будут непрестанно колебаться то в ту, то в другую сторону, и потому одна часть будет страдать, а другая благоденствовать, и не будет конца борьбе. Самое разумное — держаться того дела, для которого рожден.

   Люди будут непрестанно колебаться то в ту, то в другую сторону, и потому одна часть будет страдать, а другая благоденствовать, и не будет конца борьбе. Самое разумное — держаться того дела, для которого рожден.

   — И. В. Гёте · книга
4. «

   Большая правильность и благоустройство в многогранном гармоническом целом приводит в изумление, и даже обыкновенный разум никогда не бывает в состоянии признать их существование без допущения некоторого разумного виновника мира.

   Большая правильность и благоустройство в многогранном гармоническом целом приводит в изумление, и даже обыкновенный разум никогда не бывает в состоянии признать их существование без допущения некоторого разумного виновника мира.

   — Иммануил Кант · книга
5. «

   Многоязычность и мифологичность — это еще и поиск корней культуры. Ведь символ, метафора — не просто завуалированное знание, но способ выражения интуиций множественности бытия. Смысловая неоднозначность почти всегда обогощает, ибо способствует привлечению подсознательных ассоциаций, той несказанности, которой поэзия отличается от прозы.

   Многоязычность и мифологичность — это еще и поиск корней культуры. Ведь символ, метафора — не просто завуалированное знание, но способ выражения интуиций множественности бытия. Смысловая неоднозначность почти всегда обогощает, ибо способствует привлечению подсознательных ассоциаций, той несказанности, которой поэзия отличается от прозы.
6. «

   Будь это в моей воле, лучше б уж стал я сыном акульей самки, чей голод под стать ураганам, и тигра, свирепость которого общепризнана: я был бы менее злобен.

   Будь это в моей воле, лучше б уж стал я сыном акульей самки, чей голод под стать ураганам, и тигра, свирепость которого общепризнана: я был бы менее злобен.

   — Изидор Дюкас · книга
7. «

   Музыка для меня являлась совершенно иным, мистическим, призрачным миром духов, всё методическое могло ее лишь исказить, и теперь я только жил и дышал в этом гофмановском волшебном, таинственном мире звуков. Даже настраивание инструментов приводило меня в мистический трепет.

   Музыка для меня являлась совершенно иным, мистическим, призрачным миром духов, всё методическое могло ее лишь исказить, и теперь я только жил и дышал в этом гофмановском волшебном, таинственном мире звуков. Даже настраивание инструментов приводило меня в мистический трепет.

   — Вагнер · книга
8. «

   Поэт подобен левкою, хрупкому и благоуханному, что цепляется за гранитную скалу и просит не столько земли, сколько солнца.

   Поэт подобен левкою, хрупкому и благоуханному, что цепляется за гранитную скалу и просит не столько земли, сколько солнца.

   — Бертран · книга
9. «

   Самый жестокий упрек, самый страшный счет, который можно прдъявить всем эпохам, — это пренебрежение к лучшим. Дело даже не в массе, всегда ориентированной на то, на что ее ориентируют сильные мира сего, дело в сильных мира, которым не хватает человечности.

   Самый жестокий упрек, самый страшный счет, который можно прдъявить всем эпохам, — это пренебрежение к лучшим. Дело даже не в массе, всегда ориентированной на то, на что ее ориентируют сильные мира сего, дело в сильных мира, которым не хватает человечности.
10. «

    Человек со всей его радостью и болью — только песчинка, которую без труда жизнь заменяет другой. Никому не дано ускользнуть от фатума, никому не дано увидеть обетованную землю.

    Человек со всей его радостью и болью — только песчинка, которую без труда жизнь заменяет другой. Никому не дано ускользнуть от фатума, никому не дано увидеть обетованную землю.

    — Вагнер · книга
11. «

    Всё выше! И в конце концов! - Нет ни девчонок, ни дельцов, Нет критиканского засилья! И стены мира разошлись - Мне только синь! Мне только высь! Мне только крылья, крылья, крылья!

    Всё выше! И в конце концов! - Нет ни девчонок, ни дельцов, Нет критиканского засилья! И стены мира разошлись - Мне только синь! Мне только высь! Мне только крылья, крылья, крылья!

    — Бертран · книга
12. «

    О, клятвы юности, сколь вы прекрасны! Сколь невыполнимы!..

    О, клятвы юности, сколь вы прекрасны! Сколь невыполнимы!..

    — Артюр Рембо · книга
13. «

    Бежать! Бежать некуда... Впрочем, убежать можно всегда: в себя. Это единственно возможное бегство, которое еще не научились запрещать.

    Бежать! Бежать некуда... Впрочем, убежать можно всегда: в себя. Это единственно возможное бегство, которое еще не научились запрещать.
14. «

    Целью поэзии должна быть применимая к жизни правда.

    Целью поэзии должна быть применимая к жизни правда.
15. «

    У поэта нет своего «я», он всё, и ничто, у него нет характера, он одинаково наслаждается светом и тенью, всё доставляет ему удовольствие — хорошее и дурное, возвышенное и низкое, бедность и богатство, коварство и благородство.

    У поэта нет своего «я», он всё, и ничто, у него нет характера, он одинаково наслаждается светом и тенью, всё доставляет ему удовольствие — хорошее и дурное, возвышенное и низкое, бедность и богатство, коварство и благородство.

    — Китс · книга
16. «

    Кто жил, в ничто не обратится.

    Кто жил, в ничто не обратится.

    — И. В. Гёте · книга
17. «

    Прежде меня забавляли честолюбивые проекты, интриги и политические столкновения, теперь же они представляются мне пустым, мимолетным видением.

    Прежде меня забавляли честолюбивые проекты, интриги и политические столкновения, теперь же они представляются мне пустым, мимолетным видением.

    — Беркли (Berkley) · книга
18. «

    Жизнь коротка, а мастерству учиться долго.

    Жизнь коротка, а мастерству учиться долго.

    — Эзра Паунд · книга
19. «

    Демократия — это всегда лжевожди, которые для достижения своих корыстных целей узурпируют голос народа.

    Демократия — это всегда лжевожди, которые для достижения своих корыстных целей узурпируют голос народа.

    — Свифт · книга
20. «

    — Искусство без правил — больше не искусство, оно подобно женщине, которая сбросила с себя все одежды. — Отныне мы станем писать только утешительные книги, доказывающие, что человек от рождения хорош, и все люди счастливы.

    — Искусство без правил — больше не искусство, оно подобно женщине, которая сбросила с себя все одежды. — Отныне мы станем писать только утешительные книги, доказывающие, что человек от рождения хорош, и все люди счастливы.

    — Прокурор · книга