Подборка из книги: 16 цитат — «Сидни Шелдон. Если наступит завтра»

Собрали 16 цитат из книги «Сидни Шелдон. Если наступит завтра» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Но вы-то, мне верите? — Верю, — улыбнулся Перри Поуп. — Все было сделано настолько по-идиотски, что похоже на правду.

   — Но вы-то, мне верите? — Верю, — улыбнулся Перри Поуп. — Все было сделано настолько по-идиотски, что похоже на правду.

   — Трейси Уитни · книга
2. «

   Полностью картина называлась «Стрелки роты капитана Франса Баннинга Кока и лейтенанта Виллема ван Ройтенбурха». Картина отличалась необычайной четкостью цветов и композиции и изображала солдат, которые под началом своего живописно одетого командира готовились заступить в караул. — Трудно поверить, что Рембрандт за эту картину сполна огреб неприятностей, — проговорил Джеф. — Почему? Она потрясающая! — Его патрону, вот этому капитану на полотне, не понравилось, что художник уделил такое большое внимание другим фигурам.

   Полностью картина называлась «Стрелки роты капитана Франса Баннинга Кока и лейтенанта Виллема ван Ройтенбурха». Картина отличалась необычайной четкостью цветов и композиции и изображала солдат, которые под началом своего живописно одетого командира готовились заступить в караул. — Трудно поверить, что Рембрандт за эту картину сполна огреб неприятностей, — проговорил Джеф. — Почему? Она потрясающая! — Его патрону, вот этому капитану на полотне, не понравилось, что художник уделил такое большое внимание другим фигурам.

   — Джеф Стивенс · книга
3. «

   Она права: со мной все, — грустно подумала Трейси. — Я только номер. Безликая, безымянная.

   Она права: со мной все, — грустно подумала Трейси. — Я только номер. Безликая, безымянная.

   — Трейси Уитни · книга
4. «

   Мы подчиняемся только тем правилам, которым хотим подчинятся. Те, кто здесь выживают, могут показаться туповатыми, но они туповаты по-хитрому.

   Мы подчиняемся только тем правилам, которым хотим подчинятся. Те, кто здесь выживают, могут показаться туповатыми, но они туповаты по-хитрому.

   — Эрнестина Литтлчеп · книга
5. «

   — Я Трейси Уитни. — Она чуть не сказала: «Я была Трейси Уитни». У нее возникло кошмарное ощущение, что она лишается собственного «я».

   — Я Трейси Уитни. — Она чуть не сказала: «Я была Трейси Уитни». У нее возникло кошмарное ощущение, что она лишается собственного «я».

   — Трейси Уитни · книга
6. «

   Мы — мошенники, умеем понт крутить. Только запомни, сынок, нельзя надуть человека, если он хотя бы не алчен. Так учил У. К Филдс: честного человека не облапошишь.

   Мы — мошенники, умеем понт крутить. Только запомни, сынок, нельзя надуть человека, если он хотя бы не алчен. Так учил У. К Филдс: честного человека не облапошишь.

   — Дядя Уилли · книга
7. «

   У меня внутри порхают бабочки размером с динозавров.

   У меня внутри порхают бабочки размером с динозавров.

   — Трейси Уитни · книга
8. «

   Амстердам — рай для туристов. Край мельниц и дамб, где двускатные крыши осеняют паутины отороченных деревьями каналов, и на плавучих домиках, украшенных ящиками с геранью, полощется на ветру белье.

   Амстердам — рай для туристов. Край мельниц и дамб, где двускатные крыши осеняют паутины отороченных деревьями каналов, и на плавучих домиках, украшенных ящиками с геранью, полощется на ветру белье.
9. «

   Иногда жизнь ужасно несправедлива и ее приходится исправлять.

   Иногда жизнь ужасно несправедлива и ее приходится исправлять.

   — Трейси Уитни · книга
10. «

    Как справедливо заметил инспектор Треньян, все пострадавшие отличались незавидной репутацией. «Мошенницы воображают себя Робин Гудами», — решил Купер.

    Как справедливо заметил инспектор Треньян, все пострадавшие отличались незавидной репутацией. «Мошенницы воображают себя Робин Гудами», — решил Купер.
11. «

    Иногда Трейси наблюдала, как заключенные влюблялись в охранников. Эта любовь рождалась от отчаяния, безнадежности и чувства зависимости. Осужденные во всем зависели от охраны: охрана определяла, что им есть, как жить, а порой — жить ли вообще.

    Иногда Трейси наблюдала, как заключенные влюблялись в охранников. Эта любовь рождалась от отчаяния, безнадежности и чувства зависимости. Осужденные во всем зависели от охраны: охрана определяла, что им есть, как жить, а порой — жить ли вообще.
12. «

    Не взваливай на себя ношу, которую не потянешь. Продвигайся постепенно — шаг за шагом.

    Не взваливай на себя ношу, которую не потянешь. Продвигайся постепенно — шаг за шагом.

    — Дорис Уитни · книга
13. «

    — Полиция проверяла багаж этой миссис Луади? — Только ее ночную сумочку. Она же — жертва. С какой стати проверять ее багаж? — С той, что, согласно логике, единственное место, куда вор мог спрятать украденные драгоценности — это дно чемодана жертвы. Видимо, вор имел точно такой же чемодан. И когда поезд прибыл в Венецию и багаж выставили на платформу, ему оставалось только поменять чемоданы и скрыться.

    — Полиция проверяла багаж этой миссис Луади? — Только ее ночную сумочку. Она же — жертва. С какой стати проверять ее багаж? — С той, что, согласно логике, единственное место, куда вор мог спрятать украденные драгоценности — это дно чемодана жертвы. Видимо, вор имел точно такой же чемодан. И когда поезд прибыл в Венецию и багаж выставили на платформу, ему оставалось только поменять чемоданы и скрыться.

    — Дэниэл Купер · книга
14. «

    С прошлым было покончено. Пришло время радоваться будущему.

    С прошлым было покончено. Пришло время радоваться будущему.
15. «

    Она снова бросила взгляд на Чарльза и — странное дело! — словно увидела незнакомца. Перед ней сидел лысеющий, сутулый мужчина среднего возраста с выражением неподдельной скуки на лице. Даже не верилось, что когда-то она считала, будто любит его, когда-то спала с ним, рассчитывала провести с Чарльзом всю жизнь. Трейси перевела взгляд на его жену. У той было такое же скучающее выражение лица, как и у Чарльза. Они производили впечатление людей, которых навечно приговорили прозябать друг подле друга. И перед внутренним взором Трейси открылась бесконечная череда скучных лет, которые им предстояло прожить вместе. Ни любви. Ни радости. «Вот оно, наказание Чарльзу!» — подумала Трейси и ощутила, как в ней внезапно всколыхнулась освобождающая волна и пали цели глубокой, темной душевной кабалы.

    Она снова бросила взгляд на Чарльза и — странное дело! — словно увидела незнакомца. Перед ней сидел лысеющий, сутулый мужчина среднего возраста с выражением неподдельной скуки на лице. Даже не верилось, что когда-то она считала, будто любит его, когда-то спала с ним, рассчитывала провести с Чарльзом всю жизнь. Трейси перевела взгляд на его жену. У той было такое же скучающее выражение лица, как и у Чарльза. Они производили впечатление людей, которых навечно приговорили прозябать друг подле друга. И перед внутренним взором Трейси открылась бесконечная череда скучных лет, которые им предстояло прожить вместе. Ни любви. Ни радости. «Вот оно, наказание Чарльзу!» — подумала Трейси и ощутила, как в ней внезапно всколыхнулась освобождающая волна и пали цели глубокой, темной душевной кабалы.
16. «

    Когда с четырнадцати лет ты сам по себе, все быстро схватываешь. Сначала усваиваешь, что движет тобой, а потом начинаешь понимать, что движет другими. Афера подобна джиу-джитсу. Только в борьбе, чтобы победить, используют силу противника, а в афере — его алчность. Совершаешь первый ход, а все остальное он доделывает за тебя.

    Когда с четырнадцати лет ты сам по себе, все быстро схватываешь. Сначала усваиваешь, что движет тобой, а потом начинаешь понимать, что движет другими. Афера подобна джиу-джитсу. Только в борьбе, чтобы победить, используют силу противника, а в афере — его алчность. Совершаешь первый ход, а все остальное он доделывает за тебя.

    — Джеф Стивенс · книга