Дионис

У христиан один парень превращает воду в вино. Вот он точно Бог.

— Как поживает Гера? — Как и всегда. Мстительно, но блистательно.

Добрый поступок, случается, имеет такую же силу, как и меч.

— Ладно. — Ладно? – переспрашивает он. Она наклоняется и почти в самую кожу ему произносит: — Я выйду за тебя замуж, Дионис. Но ты будешь видеть во мне равную.

Ты тоже не знаешь, что такое счастье. А я намерен это выяснить.

— Приятно наконец с тобой познакомиться, – произносит она. — Можешь передумать прямо сейчас, – подсказывает он.

— Но это же все вымысел, — возразил я. — Это мифы, которые создавали, чтобы объяснять молнии, смену времен года, ну и прочее. Это то, во что люди верили, пока не появилась наука. — Наука! — издевательски усмехнулся мистер Д. — А вот скажи мне, Персей Джексон… — Я вздрогнул, потому что он назвал мое настоящее имя, про которое я никогда никому не рассказывал, — что люди будут думать о твоей «науке» через две тысячи лет? А? Назовут ее примитивным «мумбо-юмбо». Вот так. О, как я люблю смертных — у них абсолютно отсутствует чувство перспективы. Они считают, что так далеко-о-о продвинулись во всем…

Безнадежным богам есть чему поучиться у слепо надеющихся смертных.

На людей нельзя полагаться. Человек по природе своей — воплощенная жадность. Людям верить нельзя.

— Я не собираюсь драться, – говорит Дионис. – Только посмотрю. Интересно, как это все выглядит для них. Неужели они и правда не понимают, что любовь войн не стоит? — Может, у тебя просто стоящей любви не было, ради которой можно развязать войну?

Он так мало здесь пробыл, так мало успел увидеть и совсем ничего не успел понять, что наивность сквозит в каждом жесте. Наивность, бешеная жажда жизни и энергия – все то, что было у других, взошедших на Олимп ранее; все то, что будет у других, грядущих, – то, чем так ярко отличаются молодые боги от древних. От тех, на кого они клянутся быть непохожими. От тех, кем они потом становятся сами, не отдавая себе в том отчета.

— Снова бездельничаешь? – спрашивает проходящий мимо Арес, притормаживает и взгляд скашивает на чашу в его руках. – Гелиос едва взошел на колесницу, а ты уже пьешь. — Может, я просто новый день праздную.

— Старина Арес сегодня не в духе. — Как будто бывает иначе, – бурчит себе под нос Дионис. — И то верно, – Гермес пожимает плечами и откидывается на спинку стула. – Мы все тут в некотором роде не в духе, понимаешь, о чем я?

Он еще молод, пожалуй, даже слишком наивен для большинства олимпийцев. Мальчишка, который до сих пор полностью не осознал всей своей божественной мощи; мальчишка, который распоряжается ею неправильно, неосознанно и на уровне природных инстинктов, которые так часто его подводят.

— Твоя услужливость не знает границ, – почти не едко в ответ. — Люблю помогать мужчинам, нуждающимся в отрезвляющей порции боли.

Жить надо красиво, ляля моя!