Сурова жизнь — и всё ж она Елейно иногда нежна. Раз навсегда уйди от зла, Гори, но не сгорай дотла. Есть столько радостей на свете, Юнее будь душой, чем дети. Сегодня мы с тобою вместе, Еще день, два, но с новой вестью Нам станет тесною изба. Игра страстей, любви и чести Несет нам муки, может быть. Умей же всё переносить.
Ты за этим к нему и льнула, привыкала, ждала из мглы – чтоб ходить сейчас тупо, снуло, и башкой собирать углы. Ты затем с ним и говорила, и делила постель одну – чтобы вцепляться теперь в перила так, как будто идешь ко дну. Ты ещё одна самка; особь; так чего поднимаешь вой? Он ещё один верный способ остро чуять себя живой.
Мы — не знаем друг друга. Нас — нет ещё как местоименья. Только — капелька умиленья. Любования. Сожаленья. Он — миндальная форма глаз, руки, слепленные точёно...
Я улыбаться перестала, Морозный ветер губы студит, Одной надеждой меньше стало, Одною песней больше будет. И эту песню я невольно Отдам на смех и поруганье, Затем, что нестерпимо больно Душе любовное молчанье.
Хватит слов, покаянного пыла: всё остаётся как было... Укор в душе всегдашний: «Ты должен был быть бесстрашным!» Судишь себя опять: «Ты должен был не лгать!» Совесть хлещет как бич: «Ты в помощь должен был быть!»