Афоризмы
29 июля 2026, среда
Подборка · 100 цитат по теме

100 цитат на тему «нравы»

Тема «нравы» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 100 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

Размер:102050100200
  5. Следуй верному пути [не совершай преступлений, сторонись явно запретного (спиртное, прелюбодеяние, ложь); выполняй в меру сил и возможностей обязательное пред Богом и обществом — религиозная практика и созидательная социальная активность] и пусть твой нрав пред людьми [независимо от того, кто они по национальности или вероисповеданию] будет хорошим (прекрасным) [лучшим]! [Будь примером для других и украшением общества, в котором живешь! Пусть набожность твоя пред Богом проявляется в правильности дел твоих!]
    — Мухаммед (Магомет)
  8. Кротость — это плодоносный сад человеческого существа, гора, в которой таятся драгоценные камни людского естества. Кротость — это якорь корабля человечности в море событий, это гиря весов людской сущности, это дорогое одеяние нравственных людей, это драгоценный материал, идущий на эту одежду. Кротость предохраняет от буйных ветров враждебных злых страстей и от бури злословия лицемерных людей. Ею завоевывает человек уважение и почет, она внимание и благосклонность великих мужей ему дает. Насмешки и шутовство величие старших сводят на нет, непростительно проявлять легкомыслие людям зрелых лет. Однако, согласно мнению мусороподобных людей легкого поведения и ветроподобных особ непостоянного нрава, люди, отличающиеся кротостью, обладают тяжелым характером и невыносимым нравом. Эти вышеуказанные люди, словно вихрь, пыль в воздух поднимают и благодаря этому легкому поведению сами себя величественными людьми считают. Они пытаются растоптать горные хребты, до неба взметают степную пыль. Они не стыдятся в каждый дом входить, наподобие огня все сжигать и палить. Хотя ветер и уносит лепестки тюльпана, но скалы он не шевельнет, огонь может вызвать пожар у подножия горы, но до солнца он не дойдет... Ветер не имеет веса, хотя и поднимается до небес, а гора, увязшая в земле, имеет вес. Для ветроподобных кроткий — это солома, которую можно сжигать, для гороподобных кроткий — это огненный рубин, которым можно шахский венец украшать.
    — Алишер Навои
  9. Злонравный с кислым лицом несчастен, что бы он ни делал, всегда будет плохо. Его нрав — это недруг, который его срамит, это жестокий враг, который его громит. Добронравный с улыбкой на лице, который ссор и неприятностей избегает, земных благ и небесного рая достигает. Его радостное лицо дорого людям, народ восторгается его словами. Он человечностью покоряет сердца, человеколюбием пленяет души. Им довольны и недруг и друг, пусть не посетит его в жизни недуг.
    — Алишер Навои
  11. Господа! Пингвины недовольны новым порядком, потому что они живут при нём, а людям свойственно жаловаться на своё положение. Но вместе с тем пингвины не решаются сами изменить режим, ибо всякое новшество из пугает.
    — Анатоль Франс · книга
  12. Измученная, мокрая, грязная, она вернулась домой, и с этого дня в ней начался тот душевный переворот, вследствие которого она сделалась тем, чем была теперь. С этой страшной ночи она перестала верить в добро. Она прежде сама верила в добро и в то, что люди верят в него, но с этой ночи убедилась, что никто не верит в это и что все, что говорят про Бога и добро, все это делают только для того, чтобы обманывать людей. Он, которого она любила и который ее любил, — она это знала, — бросил ее, насладившись ею и надругавшись над ее чувствами. А он был самый лучший из всех людей, каких она знала. Все же остальные были еще хуже. И все, что с ней случилось, на каждом шагу подтверждало это. Тетки его, богомольные старушки, прогнали ее, когда она не могла уже так служить им, как прежде. Все люди, с которыми она сходилась, — женщины — старались через нее добыть денег, мужчины, начиная с старого станового и до тюремных надзирателей, — смотрели на нее как на предмет удовольствия. И ни для кого ничего не было другого на свете, как только удовольствие, именно это удовольствие. В этом еще больше утвердил ее старый писатель, с которым она сошлась на второй год своей жизни на свободе. Он прямо так и говорил ей, что в этом — он называл это поэзией и эстетикой — состоит все счастье. Все жили только для себя, для своего удовольствия, и все слова о Боге и добре были обман. Если же когда поднимались вопросы о том, зачем на свете все устроено так дурно, что все делают друг другу зло и все страдают, надо было не думать об этом. Станет скучно — покурила или выпила или, что лучше всего, полюбилась с мужчиной, и пройдет.
    — Лев Николаевич Толстой · книга
  13. — А скажите, «хорошенькая», — это достаточно для характеристики женщины? — Да, достаточно. Хорошенький мужчина — нет. Чего-то не хватает. Как «красивый револьвер». А какого калибра, сколько патронов, а дальность боя, кучность стрельбы? Масса вопросов. А к мишени вопрос один: где она?
    — Михаил Михайлович Жванецкий · книга
  15. Он говорил на том изысканном французском языке, на котором не только говорили, но и думали наши деды, и с теми, тихими, покровительственными интонациями, которые свойственны состаревшемуся в свете и при дворе значительному человеку.
    — Лев Николаевич Толстой · книга
  17. — Конечно, я помню капитана Бенвика. Он помолвлен с сестрой Харвила. — Она умерла прошлым летом, пока Бенвик был в Кейпе. — О нет. Какой ужас. — Да. Пять лет они ждали состояния, которое удовлетворило бы её семью. Сейчас у него оно есть, но, к сожалению, уже слишком поздно.
    — София Крофт · фильм
  19. На Литейном красногвардейцы перегородили дорогу: «Расходитесь! На панель!» И стали пачками стрелять. Одно красное знамя красногвардейцы вырвали… ещё тебе о тех красногвардейцах бы рассказать… древко сломали, знамя топтали… Кто-то рассеялся, кто-то бежал назад. Так ещё в спину стреляли и убивали. Как легко этим красногвардейцам стрелялось — по мирным людям и в спину, ты подумай — ведь ещё никакой гражданской войны не было! А нравы — уже были готовы.
    — Александр Солженицын · книга
  20. Сейчас, в две тысячи первом году, эти книжки кажутся глупыми из-за плотных цветных матовых вставок с плакатами и лозунгами: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Из-за портретов Ленина, из-за странного, гладкого, но навязчивого языка, на котором сейчас никто уже не говорит. Но в то же время это – огромный кусок другого мира, который точно был, дышал и умер. Когда-нибудь мы, наш мир, станет для новых людей таким же. И мы тоже будем интересны будущему миру, как кусок истории. Наверно.
    — Александра Бакши · книга
  23. Обилие законов нередко даёт повод к оправданию пороков и государство лучше управляется, если законов немного, но они строго соблюдаются, так и вместо большого числа правил, составляющих логику, я заключил, что было бы достаточно четырёх.
    — Рене Декарт
  26. Очень мило, очень современный брак. Невеста одна является, молодой в парикмахерскую зашедши... Не мог заранее оболваниться. Всё правильно, всё верно... А вот я, я может за месяц готовился! К таинству брака! Я может за полгода сходил в парикмахерскую, в баню...
    — Отец невесты Катерины · фильм
  27. Иногда я рассказываю сыну уже почти забытые предания о храбрости и правосудии. Этот ребенок — смысл моего существования. Если он — не Слово Божие, значит Бог нем.
    — Дорога (The Road) · фильм
  28. — Августа говорит, девочка она смышленая, живая. Даже, говорит, слишком живая. <...> — А это хорошо, что слишком! Ты знаешь, я этих тихонь терпеть не могу. Да я и сам-то никогда не был тихоней. А ты наверняка была тихоней, а?
    — Анна (Аня) Рябикова · фильм
  29. Уверенность, устойчивость к давлению, напористость — вот важные качества, свойственные хорошему специалисту неотложной помощи. Хотел бы дать вам шанс развить их. Если это не удастся, придется вам подобрать специальность по вашему темпераменту.
    — Доктор Давид Моргенштерн · сериал
  31. Когда же он приближался к Египту, то сказал Саре, жене своей: вот, я знаю, что ты женщина, прекрасная видом; и когда Египтяне увидят тебя, то скажут: это жена его; и убьют меня, а тебя оставят в живых; скажи же, что ты мне сестра, дабы мне хорошо было ради тебя, и дабы жива была душа моя чрез тебя. И было, когда пришел Аврам в Египет, Египтяне увидели, что она женщина весьма красивая; увидели ее и вельможи фараоновы и похвалили ее фараону; и взята была она в дом фараонов. И Авраму хорошо было ради ее; и был у него мелкий и крупный скот и ослы, и рабы и рабыни.
    — Библия. Ветхий Завет · книга
  32. И вот все, что нужно знать о разнице полов: женщины — с придурью, а мужчины — полные придурки. Главная причина женской придури — придурковатость мужчин. Не единственная причина, но мощная. Кстати, если вы сомневаетесь в том, что мужчины абсолютные болваны, загляните в любую газету. Вся жесть в этом мире на девяносто девять процентов затевается, учреждается, осуществляется, протежируется или поддерживается мужчинами. Это они придумали пускать волну на стадионах и с размаху биться ладонями в знак дружбы. Два по-настоящему позорных момента в истории человечества.
    — Джордж Карлин · книга
  34. Так, — говорю, — всегда и получается. Сперва угробят человека, а потом начинают разыскивать его личные вещи. Так было с Достоевским, с Есениным... Так будет с Пастернаком. Опомнятся — начнут искать личные вещи Солженицына...
    — Сергей Довлатов · книга
  36. В ресторане, сев за столик, Мэтью сказал: — Я тебя, наверное, подвел. Ты ослепительна, а я в джинсах и своем вечном черном блейзере, только рубашку поменял. Варя и бровью не повела, только посмотрела на него чуть затуманенным взором, полным восхищения. — Как ты ошибаешься. Это Москва, Мэтт. Тут женщин ценят только за красоту. А мужчин — только за успех. Лишь очень успешный и уверенный в себе мужчина может прийти в ресторан с красивой женщиной, одетой по-вечернему, а сам при этом быть в джинсах. Иного я от тебя и не ожидала. Если бы ты пришел в костюме, да ещё, не дай бог, с галстуком Hermes, ты бы меня разочаровал. Так одеваются лишь мужчины, которые стараются доказать, что они — кто-то.
    — Елена Котова · книга
  38. Как пали нравы. Люди готовы убивать друг друга за такие пустяки, как деньги или месть. Разве деньги могут сделать нас счастливее? Я вот, например, искренно презираю деньги, это так, бумага и металл. Но разве и месть не есть самое тяжкое наказание мстителю? Не правда ли?
    — Антон Чиж · книга
  39. Хотя мы и принимаем неизбежность изменений, мы встречаем их значительным сопротивлением. Те, кто находится у власти, религиозной ли, военной, социалистической, коммунистической или родоплеменной общины, попытаются противостоять изменениям, ибо они ставят под угрозу их способность контролировать других. И даже те, кто находится под гнетом, могут поддержать эту систему и существующее положение вещей, т. к. она понятна и знакома. Неважно, насколько сильно угнетение, главное — находить в знакомом успокоение.
    — Жак Фреско · книга
  40. К сожалению, мы продолжаем поддерживать ценности и традиции, отражающие наше наследие, не задаваясь вопросом об их целесообразности в настоящем и будущем.
    — Жак Фреско · книга
  41. Концентрация усилий на непродуктивной и несозидательной деятельности разрушает наши жизни так же, как и войны. На протяжении всей истории человечества мы веками жили, не щадя жизней тех, чьи способности так никогда и не были реализованы и использованы в полной мере. Время, усилия, размышления тратятся на погоню за деньгами в процессе деятельности, которая не обогащает ни человеческий интеллект, ни условия нашей жизни. С рассвета цивилизаций до наших дней большинство людей вынуждены работать, чтобы заработать себе на хлеб. Наше нынешнее отношение к работе, возможно, является наследием тех времен. На протяжении тысячелетий существования системы кредитно-денежного обращения большинство трудящихся получали ровно столько, чтобы заставить их вернуться к работе, даже если выплата более высокой зарплаты вполне реальна. Как еще работодатель может удержать рабочих? Если бы его сотрудники получали зарплату, которая позволяла бы им работать на протяжении нескольких недель, а затем устраивать себе отдых и отправляться кругосветный круиз, в продолжительный отпуск или наслаждаться другими удовольствиями, это бы пагубно сказалось на производственном графике. Даже высокообразованные и богатые люди, живущие в дорогих домах, разъезжающие на дорогих машинах, вынуждены появляться на рабочем месте, если они хотят сохранить свой уровень жизни. Любой из нас, даже руководитель высшего ранга — раб кредитно-денежной системы. Большинство людей лишено осмысленного существования. Мы держимся за работу, которую ненавидим, чтобы приобретать все больше безделушек, которые нам не нужны, или работаем сверхурочно, накапливая отгулы, чтобы убежать от тех причин, по которым нам, собственно, и нужен отпуск.
    — Жак Фреско · книга
  42. Я не сторонник этой идеи, но без страданий миллионов практически невозможно избавиться от нашей беспечной самоуспокоенности относительно нынешнего образа жизни.
    — Жак Фреско · книга
  43. Большинство церквей внушают людям чувство вины за естественные человеческие склонности, ставя их в зависимость от церковного отпущения грехов. Религия концентрирует внимание на неразрешенных человеческих проблемах, а именно: незащищенности, стыде, страхе и предлагает надежду на чудесное исполнение желаний и на лучшую жизнь в мире ином. Наука предлагает людям инструменты разума и знаний, дающие уверенность в своих силах и освобождающие людей от мифов. Человек обладает потенциалом разрабатывать собственные концепции и творить свой собственный рай или ад здесь, на Земле. Но те, кто старается убежать от реальности, не понимают истинное положение вещей, что, не прилагая громадных усилий, невозможно реализовать свои желания и мечты, понять мир, в котором мы живем.
    — Жак Фреско · книга
  44. А народ в тех краях В мути-темени чах. И не сразу, не вдруг, но забыл, Что жил иначе. В хороводе ночей Стыло пламя очей, И со временем в тех краях Не осталось зрячих.
  45. Мировоззрение это состояло в том, что главное благо всех мужчин, всех без исключения — старых, молодых, гимназистов, генералов, образованных, необразованных, — состоит в половом общении с привлекательными женщинами, и потому все мужчины, хотя и притворяются, что заняты другими делами, в сущности желают только одного этого. Она же — привлекательная женщина — может удовлетворять или же не удовлетворять это их желание, и потому она — важный и нужный человек. Вся ее прежняя и теперешняя жизнь была подтверждением справедливости этого взгляда. В продолжение десяти лет она везде, где бы она ни была, начиная с Нехлюдова и старика станового и кончая острожными надзирателями, видела, что все мужчины нуждаются в ней; она не видела и не замечала тех мужчин, которые не нуждались в ней. И потому весь мир представлялся ей собранием обуреваемых похотью людей, со всех сторон стороживших ее и всеми возможными средствами — обманом, насилием, куплей, хитростью — старающихся овладеть ею. Так понимала жизнь Маслова, и при таком понимании жизни она была не только не последний, а очень важный человек. И Маслова дорожила таким пониманием жизни больше всего на свете, не могла не дорожить им, потому что, изменив такое понимание жизни, она теряла то значение, которое такое понимание давало ей среди людей. И для того, чтобы не терять своего значения в жизни, она инстинктивно держалась такого круга людей, которые смотрели на жизнь так же, как и она.
    — Лев Николаевич Толстой · книга
  47. Патриотизм не может быть хороший. Отчего люди не говорят, что эгоизм не может быть хороший, хотя это скорее можно было бы утверждать, потому что эгоизм есть естественное чувство, с которым человек рождается, а патриотизм же чувство неестественное, искусственно привитое ему. Так, например, в России, где патриотизм в виде любви и преданности к вере, царю и отечеству с необыкновенной напряженностью всеми находящимися в руках правительства орудиями: церкви, школы, печати и всякой торжественности, прививается народу, русский рабочий человек — сто миллионов русского народа, несмотря на ту незаслуженную репутацию, которую ему сделали, как народа особенно преданного своей вере, царю и отечеству, есть народ самый свободный от обмана патриотизма. Веры своей, той православной, государственной, которой он будто бы так предан, он большей частью не знает, а как только узнает, бросает ее и становится рационалистом; к царю своему, несмотря на непрестанные, усиленные внушения в этом направлении, он относится как ко всем начальственным властям — если не с осуждением, то с совершенным равнодушием; отечества же своего, если не разуметь под этим свою деревню, волость, он или совершенно не знает, или, если знает, то не делает между ним и другими государствами никакого различия.
    — Лев Николаевич Толстой · книга
  48. ... деньги, как это ни удивительно, приносят людям большие огорчения. Но как это бывает — мы не беремся утверждать. Быть может, это происходит от злосчастного свойства денег, а быть может, и наоборот — от горестных сторон наших, в сущности, неважных характеров. Но, быть может, одно влияет на другое и как-нибудь такое взаимно действует.
    — Михаил Михайлович Зощенко · книга
  49. — То, что совершает один человек, вы называете преступлением, — возразил Краггаш, — а то, что совершают многие, вы называете правительством. Лично я разницы не улавливаю, а потому отказываюсь ею руководствоваться.
    — Роберт Шекли · книга
  50. — Пару сотен лет назад Жан-Жак Руссо сказал, что наука и искусство не способствуют улучшению нравов. В смысле, дураков. Что способствует улучшению нравов? — Я думаю, что вообще дураков нет. Это всё разговор. Я думаю, что человечество очень медленно превращается в человечество. То есть люди, мы, очень медленным мучительным путём, не всегда естественным отбором, к сожалению, довольно часто неестественным отбором, двигаемся к подлинному человеческому состоянию. — То есть homo sapiens ещё не sapiens. — По-моему, да. С этим я полностью согласен.
    — Андрей Леонидович Разбаш
  54. 0001008. Плохо если законы не соблюдаются, хуже если законы не поняты теми, кто должен контролировать их соблюдение. Ошибка правоприменителей — под смыслом закона понимать не непосредственное действие прав и свобод, а нужду в оправданиях беззакония.
  56. 0001654. Человек — продукт социализации и воспитания личности. Человек — это комплекс импринтингов и научения. Нами управляет химия крови в каждый момент времени. Человек — это перфузия дофамина, окситоцина и пр. Это тот случай, который вы забыли, но который повлиял на вас. Повлиял на вас, значит вы нашли в нем себя.
  57. — Здравствуйте, господа слушатели. — Коллега, вы что, заблудились во времени? Вы бы ещё «Боже, Царя храни!» спели! — А что же делать, шеф? — Смотрите и учитесь, коллега. Здравствуйте, товарищи студенты! — Здравствуйте, товарищ шеф! (хором) — Хочу сразу всех предупредить: кто не прошёл флюорографию, тот не получит стипендию. — ... А кто не сдал мукулатуру, у того... у того будут выбиты окна в общежитии — Молодец коллега, вы всё схватываете, практически, в полёте.
    — Коллега (Юрий) · мультфильм
  58. — Сколько подлости в мире! Вы не задумывались над этим? — Всякий день, графиня. Тот, у кого чувствительное сердце, не может не понимать этого. Падение нравов — таков век.
    — Михаил Булгаков · книга
  60. Человек — не «образ божий», а потомок дикого, хищного зверья. И дивиться нужно не тому, что в человечестве так много этого дикого и хищного, а тому — сколько в нем все-таки самопожертвования, героизма, человеколюбия. Нечего приходить в отчаяние, что у волка, ястреба, человека так много волчьего, ястребиного и… человечьего. Это вполне естественно. А вот от этого можно испытывать большую радость: сколько уж в человечестве высокой моральной красоты! И сколько ее еще будет, когда явятся более благоприятные условия!
    — Викентий Викентьевич Вересаев
  61. Пожалуй, я не должна была так говорить с вами. Но что делать, если сердце вспыльчиво, даже когда разум хочет быть милосердным.
    — Анн и Серж Голон · книга
  62. — Да, ты верно подметила, без Джуда и Толли никак не обошлось. Толли обычно приводил с собой женщину. А Джуду приходилось довольствоваться только выпивкой: Пруди дышала ему в затылок... Вероятно, я бунтовал против всего этого из чувства порядочности. — Порядочности? О да, в некотором роде. Но двадцать лет назад мало кто согласился бы с этим! Или даже десять лет назад. Сам знаешь. — Что ж, теперь я полосатый кот, греющий бока у камина, сообразно своему положению. — Если ты начинаешь нести чепуху, это верный признак, что я слишком у тебя загостилась.
    — Уинстон Грэхем · книга
  63. Если записки мои попадут в твои руки, вспомни, что лучшие и прочнейшие изменения суть те, которые происходят от улучшения нравов, без всяких насильственных потрясений.
    — Александр Сергеевич Пушкин · книга
  71. Человек отличен от прочих животных четырьмя свойствами, присущими только ему, и они — основа мироздания. Это мудрость, чистота нрава, рассудительность и справедливость. Под мудростью мы понимаем знание различных наук, умение обходиться с людьми и убеждать их. Рассудительность — это терпение и сдержанность, почтительность и благоразумие. Что касается чистоты нрава, то это целомудрие, стыдливость, щедрость, верность слову и умение держать себя с достоинством. И наконец, справедливость — это стремление к истине, соблюдение обещаний, свершение добрых дел и совестливость. Все эти свойства причисляются к добродетелям, а их противоположности — к порокам. Если человек обладает добродетелями, то над ним не взойдет несчастливая звезда заблуждения в дольнем мире и не навлечет он на себя наказания в будущей жизни скудостью добрых дел, даже если он из сильных сего мира и обладает богатством и властью. Он не печалится о том, что преходяще, не грустит, если судьба уносит его достояние, и не падает духом, если его постигнет беда. Мудрость — неиссякающий клад и вечная сокровищница, неизносимый наряд и неизбывное наслаждение.
    — Ибн аль-Мукаффа Абдаллах · книга
  73. В поиске упрощенных ответов люди обвиняют в своих проблемах национальные меньшинства, иностранцев, карму, неблагоприятную ауру, которая предположительно окружает любого из нас, божьи или дьявольские деяния или расположение планет в момент чьего-то рождения и т. д. Некоторые стремятся к более высоким уровням человеческого сознания и самореализации посредством медитации. Тем, кто плохо информирован, эти вещи легко доступны, ибо не требуют доказательства или проверки фактами (отсюда популярность метафизики). Некоторые настаивают на том, что мы должны вернуться к упрощенной жизни прошлого, к «старым добрым дням». Это еще один миф, идея о том, что во времена менее совершенных технологий были лучше.
    — Жак Фреско · книга
  74. До того как научные исследования стали достаточно зрелыми, люди были не в состоянии осознать природу своих отношений с материальным миром, поэтому они придумывали собственные объяснения, которые были незамысловаты, а порой и вредны, будучи результатом религиозных обрядов, суеверий, астропрогнозов, нумерологии, ясновидения и тому подобного.
    — Жак Фреско · книга
  75. Многие ценности, доминирующие в современном обществе сохранились еще со времен Средневековья. Идея о том, что мы живем в просвещенном веке, в веке разума, по сути, ни на чем не основывается. У нас достаточно информации о себе и о нашей планете, однако мы не имеем представления о том, как ею пользоваться. Большинство наших традиций и моделей поведения берут начало из Средневековья. Ранним формам жизни было нелегко выбираться из первобытной слизи, не захватив часть её с собой. То же касается и укоренившейся системы ценностей. Традиционным идеям самое подходящее место в музее или в книгах по истории цивилизации.
    — Жак Фреско · книга
  76. Что Пиро действительно украл восемьдесят тысяч копен сена — в это, разумеется, поверили без малейших колебаний. Никто не сомневался, потому что при полном неведении относительно всех обстоятельств дела не могло быть повода к сомнениям, а они нуждаются в поводе: без оснований не сомневаются, без оснований только верят. Никто не сомневался, так как повсюду повторяли одно и то же, а для публики повторение означает доказательство.
    — Анатоль Франс · книга
  77. Священник с спокойной совестью делал все то, что он делал, потому что с детства был воспитан на том, что это единственная истинная вера, в которую верили все прежде жившие святые люди и теперь верят духовное и светское начальство. Он верил не в то, что из хлеба сделалось тело, что полезно для души произносить много слов или что он съел действительно кусочек бога, — в это нельзя верить, — а верил в то, что надо верить в эту веру. Главное же, утверждало его в этой вере то, что за исполнение треб этой веры он восемнадцать лет уже получал доходы, на которые содержал свою семью, сына в гимназии, дочь в духовном училище. Так же верил и дьячок и еще тверже, чем священник, потому что совсем забыл сущность догматов этой веры, а знал только, что за теплоту, за поминание, за часы, за молебен простой и за молебен с акафистом, за все есть определенная цена, которую настоящие христиане охотно платят, и потому выкрикивал свои «ломилось, помилось», и пел, и читал, что положено, с такой же спокойной уверенностью в необходимости этого, с какой люди продают дрова, муку, картофель. Начальник же тюрьмы и надзиратели, хотя никогда и не знали и не вникали в то, в чем состоят догматы этой веры и что означало все то, что совершалось в церкви, — верили, что непременно надо верить в эту веру, потому что высшее начальство и сам царь верят в нее. Кроме того, хотя и смутно (они никак не могли бы объяснить, как это делается), они чувствовали, что эта вера оправдывала их жестокую службу. Если бы не было этой веры, им не только труднее, но, пожалуй, и невозможно бы было все свои силы употреблять на то, чтобы мучать людей, как они это теперь делали с совершенно спокойной совестью. Смотритель был такой доброй души человек, что он никак не мог бы жить так, если бы не находил поддержки в этой вере. И потому он стоял неподвижно, прямо, усердно кланялся и крестился, старался умилиться, когда пели «Иже херувимы», а когда стали причащать детей, вышел вперед и собственноручно поднял мальчика, которого причащали, и подержал его.
    — Лев Николаевич Толстой · книга
  78. Большинство же арестантов, за исключением немногих из них, ясно видевших весь обман, который производился над людьми этой веры, и в душе смеявшихся над нею, большинство верило, что в этих золоченых иконах, свечах, чашах, ризах, крестах, повторениях непонятных слов «Иисусе сладчайший» и «позлилось» заключается таинственная сила, посредством которой можно приобресть большие удобства в этой и в будущей жизни. Хотя большинство из них, проделав несколько опытов приобретения удобств в этой жизни посредством молитв, молебнов, свечей, и не получило их, — молитвы их остались неисполненными, — каждый был твердо уверен, что эта неудача случайная и что это учреждение, одобряемое учеными людьми и митрополитами, есть все-таки учреждение очень важное и которое необходимо если не для этой, то для будущей жизни.
    — Лев Николаевич Толстой · книга
  79. Мальчик этот обвинялся в том, что вместе с товарищем сломал замок в сарае и похитил оттуда старые половики на сумму три рубля шестьдесят семь копеек. Ведь очевидно, что мальчик этот не какой-то особенный злодей, а самый обыкновенный — это видят все — человек и что стал он тем, что есть, только потому, что находился в таких условиях, которые порождают таких людей. И потому, кажется, ясно, что, для того чтобы не было таких мальчиков, нужно постараться уничтожить те условия, при которых образуются такие несчастные существа. Что же мы делаем? Мы хватаем такого одного случайно попавшегося нам мальчика, зная очень хорошо, что тысячи таких остаются непойманными, и сажаем его в тюрьму, в условия совершенной праздности или самого нездорового и бессмысленного труда, в сообщество таких же, как и он, ослабевших и запутавшихся в жизни людей, а потом ссылаем его на казенный счет в сообщество самых развращенных людей из Московской губернии в Иркутскую. Для того же, чтобы уничтожить те условия, в которых зарождаются такие люди, не только ничего не делаем, но только поощряем те заведения, в которых они производятся. Заведения эти известны: это фабрики, заводы, мастерские, трактиры, кабаки, дома терпимости. И мы не только не уничтожаем таких заведений, но, считая их необходимыми, поощряем, регулируем их.
    — Лев Николаевич Толстой · книга
  80. ...то, что сейчас творится в стране, — это сословная страна, тысячелетняя. Есть князья и бояре с мигалками, есть тягловый народ. Пропасть огромная. Вы всё это знаете. С другой стороны, единственный выход — чтобы все были равны перед законом: и бояре, и тягловый народ. Чтобы шахтеры не шли в забой, как штрафные батальоны. Чтобы это было все по-человечески, чтобы личность в стране была свободная, уважающая себя. И тогда поднимем патриотизм. Потому что патриотизм плакатом не создашь, а у нас очень много я вижу, и я не один — интеллигенция, очкарики, скажем так, — мы видим очень многое. Мы видим этот плакат, внешние проявления. Попытка проявления патриотизма, какой-то совести в стране путем гимнов и маршей и так далее. Всё это мы проходили. Только гражданское общество и равенство всех перед законом — всех абсолютно: и Вас, и меня — тогда что-то начнётся. Мы будем строить и больницы, и детям помогать... детям, калекам, старикам. Всё это будет от души идти, искренне и честно.
    — Юрий Шевчук
  82. Убеждения графа Ивана Михайловича с молодых лет состояли в том, что как птице свойственно питаться червяками, быть одетой перьями и пухом и летать по воздуху, так и ему свойственно питаться дорогими кушаньями, приготовленными дорогими поварами, быть одетым в самую покойную и дорогую одежду, ездить на самых покойных и быстрых лошадях, и что поэтому это все должно быть для него готово. Кроме того, граф Иван Михайлович считал, что чем больше у него будет получения всякого рода денег из казны, и чем больше будет орденов, до алмазных знаков чего-то включительно, и чем чаще он будет видеться и говорить с коронованными особами обоих полов, тем будет лучше. Все же остальное в сравнении с этими основными догматами граф Иван Михайлович считал ничтожным и неинтересным. Все остальное могло быть так или обратно совершенно. Соответственно этой вере граф Иван Михайлович жил и действовал в Петербурге в продолжение сорока лет и по истечении сорока лет достиг поста министра.
    — Лев Николаевич Толстой · книга
  83. Со времени своего последнего посещения Масленникова, в особенности после своей поездки в деревню, Нехлюдов не то что решил, но всем существом почувствовал отвращение к той своей среде, в которой он жил до сих пор, к той среде, где так старательно скрыты были страдания, несомые миллионами людей для обеспечения удобств и удовольствий малого числа, что люди этой среды не видят, не могут видеть этих страданий и потому жестокости и преступности своей жизни. Нехлюдов теперь уже не мог без неловкости и упрека самому себе общаться с людьми этой среды. А между тем в эту среду влекли его привычки его прошедшей жизни, влекли и родственные и дружеские отношения и, главное, то, что для того, чтобы делать то, что теперь одно занимало его: помочь и Масловой, и всем тем страдающим, которым он хотел помочь, он должен был просить помощи и услуг от людей этой среды, не только не уважаемых, но часто вызывающих в нем негодование и презрение.
    — Лев Николаевич Толстой · книга
  84. Всевышний спас меня от горя, четыре качества мне дав: Прославленное имя, разум, здоровье и хороший нрав. Любой, кому даны всевышним четыре качества такие, Пройдет свой долгий путь без горя, людских печалей не узнав.
    — Рудаки
  85. Все гости совершали обряд приветствования никому не известной, никому не интересной и не нужной тетушки. Анна Павловна с грустным, торжественным участием следила за их приветствиями, молчаливо одобряя их. Ma tante каждому говорила в одних и тех же выражениях о его здоровье, о своем здоровье и о здоровье ее величества, которое нынче было, слава Богу, лучше. Все подходившие, из приличия не выказывая поспешности, с чувством облегчения исполненной тяжелой обязанности отходили от старушки, чтоб уж весь вечер ни разу не подойти к ней.
    — Лев Николаевич Толстой · книга
  86. Но влияние в свете есть капитал, который надо беречь, чтоб он не исчез. Князь Василий знал это, и, раз сообразив, что ежели бы он стал просить за всех, кто его просит, то вскоре ему нельзя было бы просить за себя, он редко употреблял свое влияние.
    — Лев Николаевич Толстой · книга
  87. Что стало с нравами, которые исконны? Усердье, преданность, честь немца — где они? Все это, говорят, не модно в наши дни. Все нынче новое: фасоны и законы. Устои рухнули. Забыто постоянство. И выскочки теснят старинное дворянство.
    — Ганс Асман Абшатц
  88. Ходит молва, что один армянин Залак – развращённей Всех вместе взятых эфебов: живёт, мол, с влюблённым трибуном. Только взгляни, что делают связи: заложником прибыл – Здесь человеком стал; удалось бы остаться подольше В городе мальчику, – а уж ему покровитель найдётся; Скинут штаны, побросают кинжалы, уздечки и плети: Так в Артаксату несут молодёжи столичные нравы.
    — Децим Юний Ювенал · книга
  92. …сейчас уже все по-другому, правда? Не лучше, не хуже, а просто иначе, а по правде говоря, во многом все-таки лучше. Люди уже не тратят время на глупости, всем некогда, да и священники не в таком почете, так что стало значительно проще оказаться в постели, не так ли?
    — Хавьер Серкас · книга
  93. Возможно, он считал меня ведьмой. Теперь считают сумасшедшей, а тогда — ведьмой. Такие нравы и влияние культуры. Теперь это называют физиологией, а тогда — магией. Разница не столь уж велика.
    — Диана Гэблдон · книга
  94. В ту давнюю пору, о которой мы ведем речь, в Хоббитании почти что и не было никакого «правительства». Каждый род сам, как умел, разбирался со своими делами — большей частью насчет того, как вырастить получше урожай и как вкуснее прокормиться. А в остальном хоббиты были более или менее покладистые, вовсе не жадные; привычно довольствовались своим, на чужое они не зарились.
    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
  95. Частенько главные герои идут по головам ради собственной выгоды. А сколькие готовы облить грязью человека лишь потому, что он им чем-то пришёлся не по нраву.
    — Юн Соб
  98. Во всем городе я не знал ни одного честного человека. Мой отец брал взятки и воображал, что это дают ему из уважения к его душевным качествам; гимназисты, чтобы переходить из класса в класс, поступали на хлеба к своим учителям, и эти брали с них большие деньги; жена воинского начальника во время набора брала с рекрутов и даже позволяла угощать себя и раз в церкви никак не могла подняться с колен, так как была пьяна; во время набора брали и врачи, а городовой врач и ветеринар обложили налогом мясные лавки и трактиры; в уездном училище торговали свидетельствами, дававшими льготу по третьему разряду; благочинные брали с подчиненных причтов и церковных старост; в городской, мещанской, во врачебной и во всех прочих управах каждому просителю кричали вослед: «Благодарить надо!» — и проситель возвращался, чтобы дать 30—40 копеек. А те, которые взяток не брали, как, например, чины судебного ведомства, были надменны, подавали два пальца, отличались холодностью и узостью суждений, играли много в карты, много пили, женились на богатых и, несомненно, имели на среду вредное, развращающее влияние. Лишь от одних девушек веяло нравственного чистотой; у большинства из них были высокие стремления, честные, чистые души; но они не понимали жизни и верили, что взятки даются из уважения к душевным качествам, и, выйдя замуж, скоро старились, опускались и безнадежно тонули в тине пошлого, мещанского существования.
    — Антон Павлович Чехов · книга
  99. Нет боле сил терпеть! Куда ни сунься: споры, И сплетни, и обман, и глупость, и раздоры! Вчера, не знаю как, попал в один я дом; Я проклял жизнь мою. Какой вралей содом! Хозяин об одной лишь музыке толкует; Хозяйка хвалится, что славно дочь танцует; А дочка, поясок под шею подвязав, Кричит, что прискакал в коляске модной — граф. Граф входит. Все его с восторгом принимают. Как мил он, как богат, как знатен, повторяют. Хозяйка на ушко мне шепчет в тот же час: «Он в Грушеньку влюблен: он всякий день у нас». Но граф, о Грушеньке никак не помышляя, Ветране говорит, ей руку пожимая: «Какая скука здесь! Какой несносный дом! Я с этими людьми, божусь, для вас знаком; Я с вами быть хочу, я видеть вас желаю. Для вас я всё терплю и глупостям прощаю».
    — Василий Пушкин
  100. Готовы ли мы, земляне, к подобного рода межпланетным встречам? Достаточно ли мы зрелы для этого как мыслящие существа? Сможем ли мы, при нашей разобщенности и существующих противоречиях, выступить в единстве нашем, как бы уполномочивая самих себя от имени всего человеческого рода, от имени всей Земли? Мы умоляем вас, во избежание новой вспышки соперничества, борьбы за ложный приоритет, передать решение этого вопроса только в ООН. Мы просим при этом не злоупотреблять правом вето, а возможно, на сей раз, как исключение, аннулировать такое право. Нам горько и тяжело думать о таких вещах, находясь в запредельной космической дали, но мы земляне, и мы достаточно хорошо знаем нравы обитателей нашей планеты Земля.
    — Чингиз Айтматов · книга
Смотрите также
Все цитаты — нравыВсе подборкиКаталог: темы