47 цитат «деревня» — что говорили умные люди

47 цитат про «деревня»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Я долго стыдился, что я из деревни и что моя деревня черт знает где — далеко. Любил ее молчком, не говорил много. Служил действительную, как на грех, во флоте, где в то время, не знаю, как теперь, витал душок некоторого пижонства: ребятки в основном все из городов, из больших городов, я и помалкивал со своей деревней. Но потом — и дальше, в жизни — заметил: чем открытее человек, чем меньше он чего-нибудь стыдится или боится, тем меньше желания вызывает у людей дотронуться в нем до того места, которое он бы хотел, чтоб не трогали. Смотрит какой-нибудь ясными-ясными глазами и просто говорит: «вяцкий». И с него взятки гладки. Я удивился — до чего это хорошо, не стал больше прятаться со своей деревней.

   Я долго стыдился, что я из деревни и что моя деревня черт знает где — далеко. Любил ее молчком, не говорил много. Служил действительную, как на грех, во флоте, где в то время, не знаю, как теперь, витал душок некоторого пижонства: ребятки в основном все из городов, из больших городов, я и помалкивал со своей деревней. Но потом — и дальше, в жизни — заметил: чем открытее человек, чем меньше он чего-нибудь стыдится или боится, тем меньше желания вызывает у людей дотронуться в нем до того места, которое он бы хотел, чтоб не трогали. Смотрит какой-нибудь ясными-ясными глазами и просто говорит: «вяцкий». И с него взятки гладки. Я удивился — до чего это хорошо, не стал больше прятаться со своей деревней.

   — Василий Шукшин
2. «

   Я уже привык к деревне и к людям. И меня уже знают все, здороваются. А в городе надо тысячу лет прожить, чтобы тебя уважать начали.

   Я уже привык к деревне и к людям. И меня уже знают все, здороваются. А в городе надо тысячу лет прожить, чтобы тебя уважать начали.

   — Эдуард Успенский · книга
3. «

   Мы поздние, задумчивые дети Едва живых советских деревень. Мы помним, как вздыхает сонно ветер, Запутавшись в некошеной траве. Теперь с годами все трудней поверить, Что в захолустье, где мы все росли, Ещё не запирались в избах двери И не было заброшенной земли.

   Мы поздние, задумчивые дети Едва живых советских деревень. Мы помним, как вздыхает сонно ветер, Запутавшись в некошеной траве. Теперь с годами все трудней поверить, Что в захолустье, где мы все росли, Ещё не запирались в избах двери И не было заброшенной земли.

   — Михаил Рысенков
4. «

   Как пусто все На родине моей: Поля у хижин - В зарослях полыни.

   Как пусто все На родине моей: Поля у хижин - В зарослях полыни.

   — Игорь Иванович Гарин · книга
5. «

   Тихие! Недолго пожили. Сразу железо рельс всочило по жиле в загар деревень городов заразу. Где пели птицы — тарелок лязги. Где бор был — площадь стодомым содомом.

   Тихие! Недолго пожили. Сразу железо рельс всочило по жиле в загар деревень городов заразу. Где пели птицы — тарелок лязги. Где бор был — площадь стодомым содомом.

   — Владимир Маяковский · книга
6. «

   Так усердно поднимали сельское хозяйство, что уже оторвали от земли.

   Так усердно поднимали сельское хозяйство, что уже оторвали от земли.

   — Тамара Клейман
7. «

   Крестьяне по всему миру дают вам понять, как тяжело достается хлеб тем, кто добывает его на земле. Все стихии, сговорившись, ополчаются против них: ветер, дождь, солнце, сорняки, вредители, правительство.

   Крестьяне по всему миру дают вам понять, как тяжело достается хлеб тем, кто добывает его на земле. Все стихии, сговорившись, ополчаются против них: ветер, дождь, солнце, сорняки, вредители, правительство.

   — Питер Мейл · книга
8. «

   А в деревне... потому что им нечего делать... Знаете, что они делают? Они... они ходят друг другу в гости, заходят к тебе и пьют чай. Весь ебаный день. Они проходят двенадцать миль чтобы прийти и попить чай. Потому что им нечего больше делать. А потом они делают... это какой-то вид местной вражды... Они находят всю еду в доме, и кладут напротив этого человека... и говорят: «Вот, ешь!» Потому... потому что если ты не устроишь хороший пир, о тебе будут распространять плохие слухи в деревне. И люди предлагают девятнадцать различных сортов картошки. Полотна ветчины. Моря ветчины. Такие, что откусив из середины кусочек — экономишь на покупке пончо. Кладут это все перед гостем и говорят: «Ешь, бля!»

   А в деревне... потому что им нечего делать... Знаете, что они делают? Они... они ходят друг другу в гости, заходят к тебе и пьют чай. Весь ебаный день. Они проходят двенадцать миль чтобы прийти и попить чай. Потому что им нечего больше делать. А потом они делают... это какой-то вид местной вражды... Они находят всю еду в доме, и кладут напротив этого человека... и говорят: «Вот, ешь!» Потому... потому что если ты не устроишь хороший пир, о тебе будут распространять плохие слухи в деревне. И люди предлагают девятнадцать различных сортов картошки. Полотна ветчины. Моря ветчины. Такие, что откусив из середины кусочек — экономишь на покупке пончо. Кладут это все перед гостем и говорят: «Ешь, бля!»

   — Дилан Моран
9. «

   Если говорить серьезно, то я бы, безусловно, попытался бы поднять тему того, что происходит с Россией, с государством. Я бы отъехал километров на 100 от Москвы, и снимал бы деревню, где люди просто вымирают, где нет работы, где живут на пенсию стариков, где молодежь спивается. А те, кто не спивается, всеми силами убегает из деревни в город. Мне кажется, это страшно. Жирующая Москва и вымирающая деревня — вот проблема.

   Если говорить серьезно, то я бы, безусловно, попытался бы поднять тему того, что происходит с Россией, с государством. Я бы отъехал километров на 100 от Москвы, и снимал бы деревню, где люди просто вымирают, где нет работы, где живут на пенсию стариков, где молодежь спивается. А те, кто не спивается, всеми силами убегает из деревни в город. Мне кажется, это страшно. Жирующая Москва и вымирающая деревня — вот проблема.

   — Борис Клюев
10. «

    Не могу уснуть. И читать не могу. Свет не включаю, чтобы не будить Катю. Вот уж у кого не бывает проблем со сном. А я не могу спать в этой тишине! Тут так тихо, как будто в глубоком подвале сидишь. В Москве никогда так тихо не бывает. Всегда машины. Всегда люди. Комп шумит. Или стиралка. Или вода льется. Оказывается, есть люди, которые живут в тишине. И без воды.

    Не могу уснуть. И читать не могу. Свет не включаю, чтобы не будить Катю. Вот уж у кого не бывает проблем со сном. А я не могу спать в этой тишине! Тут так тихо, как будто в глубоком подвале сидишь. В Москве никогда так тихо не бывает. Всегда машины. Всегда люди. Комп шумит. Или стиралка. Или вода льется. Оказывается, есть люди, которые живут в тишине. И без воды.

    — Софья Ремез · книга
11. «

    В деревне нет никакого нового года, а есть лишь продолжение старого. Деревенское время, в отличие от городского, не разноцветные обрывки из разных мест понадерганные и связанные узелками новогоднего шоу по телевизору, а бесконечная, низачтонеразрывная нить, на которой, как на елочной гирлянде, висит все — и валенки, сохнущие у печки, и сама печка, и мокрые насквозь обледенелые детские рукавички, и летние ситцевые сарафаны, и зимние овчинные тулупы, и засыпанная снегом собачья будка, и собака вместе с ее брехней, и две сороки на крыше сарая, и стог свежескошенного сена, и сугроб, и дом с трубой, и дым из трубы, и крестины, и именины, и поминки, и сто пятьдесят без всякого повода, и даже сверчок, который теперь трещит в ласковом тепле нагретой печки, а летом звенел кузнечиком и следующей зимой снова будет сверчком.

    В деревне нет никакого нового года, а есть лишь продолжение старого. Деревенское время, в отличие от городского, не разноцветные обрывки из разных мест понадерганные и связанные узелками новогоднего шоу по телевизору, а бесконечная, низачтонеразрывная нить, на которой, как на елочной гирлянде, висит все — и валенки, сохнущие у печки, и сама печка, и мокрые насквозь обледенелые детские рукавички, и летние ситцевые сарафаны, и зимние овчинные тулупы, и засыпанная снегом собачья будка, и собака вместе с ее брехней, и две сороки на крыше сарая, и стог свежескошенного сена, и сугроб, и дом с трубой, и дым из трубы, и крестины, и именины, и поминки, и сто пятьдесят без всякого повода, и даже сверчок, который теперь трещит в ласковом тепле нагретой печки, а летом звенел кузнечиком и следующей зимой снова будет сверчком.

    — Михаил Борисович Бару
12. «

    Городские — это вам не деревенские, им всё подавай острых ощущений!

    Городские — это вам не деревенские, им всё подавай острых ощущений!

    — Екатерина Николаичева · книга
13. «

    Мне дедушкины помнятся устои, Что на земле и словом и трудом Нам жить дано... Пусть знание простое, Но этим и держался русский дом.

    Мне дедушкины помнятся устои, Что на земле и словом и трудом Нам жить дано... Пусть знание простое, Но этим и держался русский дом.

    — Владимир Морозов (поэт)
14. «

    Косу в руки иль мотыгу? Для начала дай-ка тыкву Подпою слегка. А меж грядок ходят люди И казнят уж с видом судей Мерзкого жука.

    Косу в руки иль мотыгу? Для начала дай-ка тыкву Подпою слегка. А меж грядок ходят люди И казнят уж с видом судей Мерзкого жука.

    — Владимир Важдаев
15. «

    А вы знаете, кто хоть раз в жизни поймал ерша, или видел осенью перелётных дроздов, как они в ясные, прохладные дни носятся стаями над деревней, тот уже не городской житель, и его до самой смерти будет потягивать на волю.

    А вы знаете, кто хоть раз в жизни поймал ерша, или видел осенью перелётных дроздов, как они в ясные, прохладные дни носятся стаями над деревней, тот уже не городской житель, и его до самой смерти будет потягивать на волю.

    — Антон Павлович Чехов · книга
16. «

    Деревня – боль и страдание мира, чье вечное бремя – нужда, нищенство и горечь, а страдальческая жизнь ее сыновей – нескончаемое сражение, бескрайняя Голгофа… Вас зовет та деревня, у которой море боли и гора страданий.

    Деревня – боль и страдание мира, чье вечное бремя – нужда, нищенство и горечь, а страдальческая жизнь ее сыновей – нескончаемое сражение, бескрайняя Голгофа… Вас зовет та деревня, у которой море боли и гора страданий.

    — Гарегин Нжде
17. «

    У моря и озер, в лесах моих сосновых, Мне жить и радостно, и бодро, и легко, Не знать политики, не видеть танцев новых И пить, взамен вина, парное молоко.

    У моря и озер, в лесах моих сосновых, Мне жить и радостно, и бодро, и легко, Не знать политики, не видеть танцев новых И пить, взамен вина, парное молоко.

    — Игорь Северянин
18. «

    Все, что ее окружало, — деревенская скука, тупость мещан, убожество жизни, — казалось ей исключением, чистой случайностью, себя она считала ее жертвой, а за пределами этой случайности ей грезился необъятный край любви и счастья.

    Все, что ее окружало, — деревенская скука, тупость мещан, убожество жизни, — казалось ей исключением, чистой случайностью, себя она считала ее жертвой, а за пределами этой случайности ей грезился необъятный край любви и счастья.

    — Гюстав Флобер · книга
19. «

    Общее впечатление от крестьян: благородные люди, нашедшие спасение в сельском хозяйстве, где они так мудро и безропотно организовали свою работу, что она полностью слилась с мирозданием и до блаженной кончины оберегает их от всяких колебаний и морской болезни. Истинные граждане земли.

    Общее впечатление от крестьян: благородные люди, нашедшие спасение в сельском хозяйстве, где они так мудро и безропотно организовали свою работу, что она полностью слилась с мирозданием и до блаженной кончины оберегает их от всяких колебаний и морской болезни. Истинные граждане земли.

    — Франц Кафка · книга
20. «

    От людей на деревне не спрятаться, Нет в деревне секретов у нас, - Не сойтись, разойтись, не сосвататься В стороне от придирчивых глаз.

    От людей на деревне не спрятаться, Нет в деревне секретов у нас, - Не сойтись, разойтись, не сосвататься В стороне от придирчивых глаз.

    — Николай Константинович Доризо