112 цитат про «эмиграция» — большая подборка

Тема «эмиграция» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 112 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Проплываем океаны, Бороздим материки И несем в чужие страны Чувство русское тоски.

   Проплываем океаны, Бороздим материки И несем в чужие страны Чувство русское тоски.

   — Александр Вертинский
2. «

   Раньше женщины говорили: «Вот найду себе красивого богача, тогда узнаешь». Теперь говорят: «Уеду в Америку»…

   Раньше женщины говорили: «Вот найду себе красивого богача, тогда узнаешь». Теперь говорят: «Уеду в Америку»…

   — Сергей Довлатов · книга
3. «

   Не обольщусь и языком родным, Его призывом млечным. Мне безразлично, на каком, Непонимаемой быть, встречным! (Читателем газетных тонн, Глотателем, доильцем сплетен…) Двадцатого столетья — он, А я — до всякого столетья!

   Не обольщусь и языком родным, Его призывом млечным. Мне безразлично, на каком, Непонимаемой быть, встречным! (Читателем газетных тонн, Глотателем, доильцем сплетен…) Двадцатого столетья — он, А я — до всякого столетья!

   — Марина Цветаева
4. «

   Эмиграция как любой кризис – не только испытание на прочность, но еще и открывающееся пространство новых возможностей.

   Эмиграция как любой кризис – не только испытание на прочность, но еще и открывающееся пространство новых возможностей.

   — Борис Акунин
5. «

   Воздух чужбины не возбуждает во мне вдохновения, потому что я русский и нет ничего более вредного для человека, чем жить в ссылке, находиться в духовном климате, не соответствующем его расе.

   Воздух чужбины не возбуждает во мне вдохновения, потому что я русский и нет ничего более вредного для человека, чем жить в ссылке, находиться в духовном климате, не соответствующем его расе.

   — Сергей Сергеевич Прокофьев
6. «

   Адам и Ева. Первая эмиграция из рая.

   Адам и Ева. Первая эмиграция из рая.

   — Михаил Саулович Туровский
7. «

   Это не наш грёбаный район — это поле битвы! Сегодня вечером мы все на поле боя! Решение: мы будем стоять в стороне и спокойно смотреть, как нашу страну насилуют, или же мы отправимся туда и сделаем что-нибудь против этого?

   Это не наш грёбаный район — это поле битвы! Сегодня вечером мы все на поле боя! Решение: мы будем стоять в стороне и спокойно смотреть, как нашу страну насилуют, или же мы отправимся туда и сделаем что-нибудь против этого?

   — Дерек Виньярд · фильм
8. «

   Когда ты уезжаешь из своей страны, из России, со своей Родины — ты многое теряешь. Список длинен. Но особенно важно — ты лишаешься морального права говорить о событиях, происходящих на твоей Родине здесь и сейчас. О событиях истории — возможно. А о настоящем — нет. Жалки и достойны презрения те, кто сидя вдалеке от роковых событий, высокомерно обсуждают их с уютных диванов — «а наступать надо было совсем не так...», «а воевать нужно совсем иначе...» Это правило я, само собой, применяю и к себе, иначе грош ему цена. О великой и страшной войне за воссоединение русских земель имеют право говорить и рассуждать многие – от тех, кто сейчас на фронте – кто штурмует Авдеевку, защищает Горловку или отражает удары по Белгороду – и до тех, кому на голову даже в глубоком тылу, вроде Нижнего Новгорода или Царицына, может прилететь вражеский дрон. А уехавшие – нет, они не имеют этого права. До тех пор, пока не вернутся.

   Когда ты уезжаешь из своей страны, из России, со своей Родины — ты многое теряешь. Список длинен. Но особенно важно — ты лишаешься морального права говорить о событиях, происходящих на твоей Родине здесь и сейчас. О событиях истории — возможно. А о настоящем — нет. Жалки и достойны презрения те, кто сидя вдалеке от роковых событий, высокомерно обсуждают их с уютных диванов — «а наступать надо было совсем не так...», «а воевать нужно совсем иначе...» Это правило я, само собой, применяю и к себе, иначе грош ему цена. О великой и страшной войне за воссоединение русских земель имеют право говорить и рассуждать многие – от тех, кто сейчас на фронте – кто штурмует Авдеевку, защищает Горловку или отражает удары по Белгороду – и до тех, кому на голову даже в глубоком тылу, вроде Нижнего Новгорода или Царицына, может прилететь вражеский дрон. А уехавшие – нет, они не имеют этого права. До тех пор, пока не вернутся.

   — Ник Перумов
9. «

   Эмигранты внутренние, внешние, Не зовут нас и не ждут нигде — Лишь в одном отечестве нездешнем, На незародившейся звезде.

   Эмигранты внутренние, внешние, Не зовут нас и не ждут нигде — Лишь в одном отечестве нездешнем, На незародившейся звезде.

   — Анна Александровна Баркова
10. «

    И оказалось, что она беременна с месяц, А рок-н-ролльная жизнь исключает оседлость, К тому же пригласили в Копенгаген на гастроли его. И все кругом говорили: «Добился-таки своего!»

    И оказалось, что она беременна с месяц, А рок-н-ролльная жизнь исключает оседлость, К тому же пригласили в Копенгаген на гастроли его. И все кругом говорили: «Добился-таки своего!»
11. «

    Я приехал из деревни В этот крупный городок. Очень трудно разобраться, Где тут запад, где восток.

    Я приехал из деревни В этот крупный городок. Очень трудно разобраться, Где тут запад, где восток.
12. «

    Ещё не поздно, ещё не рано… Как вам живется за океаном? Не бойся, Виля, я тоже в мыле. Как вам живется без Привоза, кореша?

    Ещё не поздно, ещё не рано… Как вам живется за океаном? Не бойся, Виля, я тоже в мыле. Как вам живется без Привоза, кореша?
13. «

    _ Сабина, найди ключи и запри замки. Не думай о тех, кто ел из твоей руки. О тех, кто в земле. О тех, кто на небеси. Спустись по дороге вниз и возьми такси.

    _ Сабина, найди ключи и запри замки. Не думай о тех, кто ел из твоей руки. О тех, кто в земле. О тех, кто на небеси. Спустись по дороге вниз и возьми такси.

    — Евгения Бильченко
14. «

    Быть в изгнании трудно. Люди чувствуют себя брошенными, чувствуют недостаток понимания, чувствуют недоумение и одиночество.

    Быть в изгнании трудно. Люди чувствуют себя брошенными, чувствуют недостаток понимания, чувствуют недоумение и одиночество.

    — Франц (профессор) · фильм
15. «

    Украинское правительство имеет полное право вести обстрелы и бомбардировку мирных жителей, так как при этом отстаивает единство страны. США не могут верить источникам, которые сообщают об увеличившемся потоке эмигрантов в РФ. Эти украинцы покидают страну не из-за кризиса и обстрелов, а просто отправляются навестить родственников в Россию...

    Украинское правительство имеет полное право вести обстрелы и бомбардировку мирных жителей, так как при этом отстаивает единство страны. США не могут верить источникам, которые сообщают об увеличившемся потоке эмигрантов в РФ. Эти украинцы покидают страну не из-за кризиса и обстрелов, а просто отправляются навестить родственников в Россию...

    — Дженнифер Псаки
16. «

    Бежали седоватые банкиры со своими женами, бежали талантливые дельцы, оставившие доверенных помощников в Москве, которым было поручено не терять связи с тем новым миром, который нарождался в Московском царстве, домовладельцы, покинувшие дома верным тайным приказчикам, промышленники, купцы, адвокаты, общественные деятели. Бежали журналисты, московские и петербургские, продажные, алчные, трусливые. Кокотки. Честные дамы из аристократических фамилий. Их нежные дочери, петербургские бледные развратницы с накрашенными карминовыми губами. Бежали секретари директоров департаментов, юные пассивные педерасты. Бежали князья и алтынники, поэты и ростовщики, жандармы и актрисы императорских театров. Вся эта масса, просачиваясь в щель, держала свой путь...

    Бежали седоватые банкиры со своими женами, бежали талантливые дельцы, оставившие доверенных помощников в Москве, которым было поручено не терять связи с тем новым миром, который нарождался в Московском царстве, домовладельцы, покинувшие дома верным тайным приказчикам, промышленники, купцы, адвокаты, общественные деятели. Бежали журналисты, московские и петербургские, продажные, алчные, трусливые. Кокотки. Честные дамы из аристократических фамилий. Их нежные дочери, петербургские бледные развратницы с накрашенными карминовыми губами. Бежали секретари директоров департаментов, юные пассивные педерасты. Бежали князья и алтынники, поэты и ростовщики, жандармы и актрисы императорских театров. Вся эта масса, просачиваясь в щель, держала свой путь...

    — Михаил Булгаков · книга
17. «

    Как бессчетным женам гарема всесильный Шах изменить может только с другим гаремом, я сменил империю. Этот шаг продиктован был тем, что несло горелым с четырех сторон — хоть живот крести; с точки зренья ворон, с пяти.

    Как бессчетным женам гарема всесильный Шах изменить может только с другим гаремом, я сменил империю. Этот шаг продиктован был тем, что несло горелым с четырех сторон — хоть живот крести; с точки зренья ворон, с пяти.

    — Иосиф Александрович Бродский
18. «

    Ты всегда можешь тихо уехать из этой страны. Когда тебе об этом напомнят, хрен ты отсюда уедешь.

    Ты всегда можешь тихо уехать из этой страны. Когда тебе об этом напомнят, хрен ты отсюда уедешь.

    — Михаил Михайлович Жванецкий
19. «

    Русские беженцы 1919 года разделились на многочисленные политические партии и друг друга ненавидели гораздо сильнее, чем большевиков. Подавляющее их большинство считало себя республиканцами, причем республиканцами буржуазного типа, которые рассуждали о «свободе» языком Пуанкаре или Гувера. Они были республиканцами того квазисоциалистического толка, который производит во Франции миллионеров-юристов, а в Соединенных Штатах – миллионеров – издателей радикальных еженедельников. Наконец, немалая их часть принадлежала к сторонникам Второго Интернационала; они охотно перешли бы в советскую веру, согласись Ленин принять их сотрудничество. Никто, кроме одного плохо информированного американского корреспондента, не мог бы назвать эту разноцветную армию «белой русской эмиграцией». Красные, розовые, зеленые и белые всех оттенков – все они ждали падения большевиков, чтобы им можно было вернуться в Россию и возобновить свои свары, прерванные Октябрьской революцией.

    Русские беженцы 1919 года разделились на многочисленные политические партии и друг друга ненавидели гораздо сильнее, чем большевиков. Подавляющее их большинство считало себя республиканцами, причем республиканцами буржуазного типа, которые рассуждали о «свободе» языком Пуанкаре или Гувера. Они были республиканцами того квазисоциалистического толка, который производит во Франции миллионеров-юристов, а в Соединенных Штатах – миллионеров – издателей радикальных еженедельников. Наконец, немалая их часть принадлежала к сторонникам Второго Интернационала; они охотно перешли бы в советскую веру, согласись Ленин принять их сотрудничество. Никто, кроме одного плохо информированного американского корреспондента, не мог бы назвать эту разноцветную армию «белой русской эмиграцией». Красные, розовые, зеленые и белые всех оттенков – все они ждали падения большевиков, чтобы им можно было вернуться в Россию и возобновить свои свары, прерванные Октябрьской революцией.

    — Великий князь Александр Михайлович · книга
20. «

    Федя, по обыкновению, говорил с Тургеневым несколько резко, например советовал ему купить себе телескоп в Париже, и так как он далеко живет от России, то наводить телескоп и смотреть, что там происходит, иначе он ничего в ней не поймет.

    Федя, по обыкновению, говорил с Тургеневым несколько резко, например советовал ему купить себе телескоп в Париже, и так как он далеко живет от России, то наводить телескоп и смотреть, что там происходит, иначе он ничего в ней не поймет.

    — Анна Достоевская