95 фраз на тему «Франция», которые цепляют

Тема «Франция» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 95 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Русскому человеку вообще свойственно любить Францию, это он еще у советского человека унаследовал. Проведи сейчас на улице опрос — по какой из европейских стран надлежит немедленно нанести ядерный удар — Франция, наверное, единственная уцелеет. К Франции ни у кого нет претензий. Как-то простил ей русский человек Наполеона, хотя вот шведам рассчитывать на пощаду не стоит: кто-нибудь да припомнит куда более раннюю русско-шведскую войну. Осадочек остался.

   Русскому человеку вообще свойственно любить Францию, это он еще у советского человека унаследовал. Проведи сейчас на улице опрос — по какой из европейских стран надлежит немедленно нанести ядерный удар — Франция, наверное, единственная уцелеет. К Франции ни у кого нет претензий. Как-то простил ей русский человек Наполеона, хотя вот шведам рассчитывать на пощаду не стоит: кто-нибудь да припомнит куда более раннюю русско-шведскую войну. Осадочек остался.

   — Дмитрий Глуховский · книга
2. «

   Отправляться на войну без Франции — всё равно что идти на охоту без баяна: вы просто оставляете позади множество бесполезного и шумного багажа.

   Отправляться на войну без Франции — всё равно что идти на охоту без баяна: вы просто оставляете позади множество бесполезного и шумного багажа.

   — Норман Шварцкопф
3. «

   Больше всего на свете французы любят поговорить. Разговор ради разговора, вне зависимости от темы и тональности, будь то доказательство, вопрос, соболезнование, сообщение определённой информации или философские размышления.

   Больше всего на свете французы любят поговорить. Разговор ради разговора, вне зависимости от темы и тональности, будь то доказательство, вопрос, соболезнование, сообщение определённой информации или философские размышления.

   — Питер Гитерс · книга
4. «

   Я снова в пути и мой любимый город Снится в ночи за сеткою дождей Здесь так давно я был горяч и молод Плыл по реке твоих ночных огней Но не грусти, о, мой любимый город Сказочный страж моей пустой души Я не забыл фонтанов звонкий голос Я сохранил печаль твоей судьбы

   Я снова в пути и мой любимый город Снится в ночи за сеткою дождей Здесь так давно я был горяч и молод Плыл по реке твоих ночных огней Но не грусти, о, мой любимый город Сказочный страж моей пустой души Я не забыл фонтанов звонкий голос Я сохранил печаль твоей судьбы
5. «

   — Говорят, он душу положил во благо Франции. — Отрадно слышать, что у него была душа.

   — Говорят, он душу положил во благо Франции. — Отрадно слышать, что у него была душа.

   — Д'Артаньян · сериал
6. «

   Сорокачетырехлетний Шапотель, выпускник Сорбонны, стоял на страже закона до оккупации и сейчас продолжал это делать, потому что верил в закон и в предназначение государственной власти — устанавливать законы и обеспечивать их соблюдение. Общественный порядок, считал Шапотель, особенно во времена, подобные нынешним, превыше интересов отдельного человека.

   Сорокачетырехлетний Шапотель, выпускник Сорбонны, стоял на страже закона до оккупации и сейчас продолжал это делать, потому что верил в закон и в предназначение государственной власти — устанавливать законы и обеспечивать их соблюдение. Общественный порядок, считал Шапотель, особенно во времена, подобные нынешним, превыше интересов отдельного человека.

   — Роберт Дейли · книга
7. «

   Франция — страна, где нет ни зимы, ни лета, ни нравственности; в остальном же это чудесный край.

   Франция — страна, где нет ни зимы, ни лета, ни нравственности; в остальном же это чудесный край.

   — Марк Твен
8. «

   Побывать при дворе, не повидав Маргариты Валуа, — значит не увидать ни Франции, ни французского двора.

   Побывать при дворе, не повидав Маргариты Валуа, — значит не увидать ни Франции, ни французского двора.

   — Александр Дюма · книга
9. «

   Подобно греку, у которого было столько же богов, сколько источников в его стане, или персу, у которого было столько же голов, сколько он видел звезд на небе, — француз насчитывает столько же королей, сколько замечает виселиц!

   Подобно греку, у которого было столько же богов, сколько источников в его стане, или персу, у которого было столько же голов, сколько он видел звезд на небе, — француз насчитывает столько же королей, сколько замечает виселиц!

   — Виктор Гюго · книга
10. «

    Франция — это не буркини на пляжах, Франция — это Брижит Бардо. Вот что такое Франция.

    Франция — это не буркини на пляжах, Франция — это Брижит Бардо. Вот что такое Франция.

    — Марин Ле Пен
11. «

    Внизу гнул шею ужас, который может быть благородным, и страх, который всегда низок. Вверху шумели бури страстей, героизма, самопожертвования, ярости, а внизу притаилась мрачная толпа безликих. Дно этого собрания именовалось «Равниной». Сюда скатывалось все шаткое, все колеблющееся, все маловеры, все выжидатели, все соглядатаи, и каждый кого-нибудь боялся. Гора была местом избранных; Равнина была толпой.

    Внизу гнул шею ужас, который может быть благородным, и страх, который всегда низок. Вверху шумели бури страстей, героизма, самопожертвования, ярости, а внизу притаилась мрачная толпа безликих. Дно этого собрания именовалось «Равниной». Сюда скатывалось все шаткое, все колеблющееся, все маловеры, все выжидатели, все соглядатаи, и каждый кого-нибудь боялся. Гора была местом избранных; Равнина была толпой.

    — Виктор Гюго · книга
12. «

    В такие времена, как наши, милосердие может стать одной из форм измены.

    В такие времена, как наши, милосердие может стать одной из форм измены.

    — Виктор Гюго · книга
13. «

    Руссо различал два вида неравенства: естественное или физическое ( различия в возрасте, здоровье, телесных и умственных силах или в душевных качествах); социальное (различия в богатстве и социальном положении). Причиной возникновения социального неравенства стало возникновение частной собственности. «Первый, кто напал на мысль, огородить участок земли и сказать: «Это моё», — и нашел людей, достаточно простодушных, чтобы этому поверит, был истинным основателем гражданского общества.

    Руссо различал два вида неравенства: естественное или физическое ( различия в возрасте, здоровье, телесных и умственных силах или в душевных качествах); социальное (различия в богатстве и социальном положении). Причиной возникновения социального неравенства стало возникновение частной собственности. «Первый, кто напал на мысль, огородить участок земли и сказать: «Это моё», — и нашел людей, достаточно простодушных, чтобы этому поверит, был истинным основателем гражданского общества.

    — Галина Валентиновна Гриненко · книга
14. «

    — Я король Франции и делаю то, что мне по душе. — Вы король и должны уметь жертвовать собой. Вы не можете вести себя как обыкновенный влюбленный. <...> — Ну а будь я совсем не готов к самопожертвованию во славу Франции, что бы вы сказали? — Я даже не осмеливаюсь сказать, сир, что бы я сказал. Но вы конечно достойны трона, древнего и славного трона Франции, этого обширного королевства, которое так высоко, что его интересы выше интересов короля! Запомните это, Франция — это единственное, что выше вас!

    — Я король Франции и делаю то, что мне по душе. — Вы король и должны уметь жертвовать собой. Вы не можете вести себя как обыкновенный влюбленный. <...> — Ну а будь я совсем не готов к самопожертвованию во славу Франции, что бы вы сказали? — Я даже не осмеливаюсь сказать, сир, что бы я сказал. Но вы конечно достойны трона, древнего и славного трона Франции, этого обширного королевства, которое так высоко, что его интересы выше интересов короля! Запомните это, Франция — это единственное, что выше вас!

    — Анри (брат-близнец короля) · фильм
15. «

    Исходным пунктом любого исследования Абеляр считал сомнение, и дело ученого состоит в том, чтобы, следуя путем разума, перейти от сомнения к истине. Это возможно только при последовательном и правильном применении диалектики (логики). Диалектический разум — это разум вопрошающий, находящийся в постоянном поиске, подвергающий сомнению даже утверждения Священного Писания, но с целью более глубокого его понимания.

    Исходным пунктом любого исследования Абеляр считал сомнение, и дело ученого состоит в том, чтобы, следуя путем разума, перейти от сомнения к истине. Это возможно только при последовательном и правильном применении диалектики (логики). Диалектический разум — это разум вопрошающий, находящийся в постоянном поиске, подвергающий сомнению даже утверждения Священного Писания, но с целью более глубокого его понимания.

    — Галина Валентиновна Гриненко · книга
16. «

    ...а что до французского квартала, там просто чувствуешь себя в Париже… только без парижан.

    ...а что до французского квартала, там просто чувствуешь себя в Париже… только без парижан.

    — Марк Леви · книга
17. «

    Французские фильмы всегда запутанные.

    Французские фильмы всегда запутанные.

    — Эдит Мартин (Edith Martin) · фильм
18. «

    — Добро пожаловать в наш дом вдали от дома. Ну, один из них. — Вау! Как сказать вау по-французски? — Вау. И ты говоришь, что не знаешь языка.

    — Добро пожаловать в наш дом вдали от дома. Ну, один из них. — Вау! Как сказать вау по-французски? — Вау. И ты говоришь, что не знаешь языка.

    — Фэллон Кэррингтон · сериал
19. «

    — Ваше Величество, взгляните на меня! Никому не известно, кто из нас на несколько минут или секунд, старше другого. — Вы действительно мой брат? — И меня преследуют с самого рождения, чтобы вы могли спокойно царствовать. — Я этого не знал. — Теперь вы знаете. — И все же, я с этим согласен. — Не сомневаюсь. — Государство часто требует жертв. — Очень утешительно, тем более, что пожертвовали не вами, а мной. — Теперь мы поменялись ролями, в маску закован я. Но я не ропщу, я принимаю участь, которую вам угодно было мне приготовить. — И что же дальше? — Вероятно, вы займете мое место в Лувре, а я, вероятно, займу ваше в Бастилии. — И что, даже попав в Бастилию, вы не откроете правду коменданту? — Даже под пыткой, я предпочту, чтобы никто ничего не знал. Я думаю о Франции, о своем королевстве.

    — Ваше Величество, взгляните на меня! Никому не известно, кто из нас на несколько минут или секунд, старше другого. — Вы действительно мой брат? — И меня преследуют с самого рождения, чтобы вы могли спокойно царствовать. — Я этого не знал. — Теперь вы знаете. — И все же, я с этим согласен. — Не сомневаюсь. — Государство часто требует жертв. — Очень утешительно, тем более, что пожертвовали не вами, а мной. — Теперь мы поменялись ролями, в маску закован я. Но я не ропщу, я принимаю участь, которую вам угодно было мне приготовить. — И что же дальше? — Вероятно, вы займете мое место в Лувре, а я, вероятно, займу ваше в Бастилии. — И что, даже попав в Бастилию, вы не откроете правду коменданту? — Даже под пыткой, я предпочту, чтобы никто ничего не знал. Я думаю о Франции, о своем королевстве.

    — Анри (брат-близнец короля) · фильм
20. «

    Никому не оказывали такого восторженного приема столь заслуженно, как королеве Наваррской. Маргарите едва исполнилось двадцать лет, а уже все поэты пели ей хвалу; одни сравнивали ее с Авророй, другие — с Кифереей. По красоте ей не было равных даже здесь, при таком дворе, где Екатерина Медичи старалась подбирать на роль своих сирен самых красивых женщин, каких только могла найти. У нее были черные волосы, изумительный цвет лица, чувственное выражение глаз с длинными ресницами, тонко очерченный алый рот, стройная шея, роскошный гибкий стан и маленькие, детские ножки в атласных туфельках. Французы гордились тем, что на их родной почве вырос этот удивительный цветок, а иностранцы, побывав во Франции, возвращались к себе на родину ослепленные красотой Маргариты, если им удавалось повидать ее, и пораженные ее образованием, если им удавалось с ней поговорить. И в самом деле, Маргарита была не только самой красивой, но и самой образованной женщиной своего времени; вот почему нередко вспоминали слова одного итальянского ученого, который был ей представлен и который, побеседовав с ней целый час по-итальянски, по-испански, по-гречески и по-латыни, в восторге сказал: «Побывать при дворе, не повидав Маргариты Валуа, значит, не увидеть ни Франции, ни французского двора».

    Никому не оказывали такого восторженного приема столь заслуженно, как королеве Наваррской. Маргарите едва исполнилось двадцать лет, а уже все поэты пели ей хвалу; одни сравнивали ее с Авророй, другие — с Кифереей. По красоте ей не было равных даже здесь, при таком дворе, где Екатерина Медичи старалась подбирать на роль своих сирен самых красивых женщин, каких только могла найти. У нее были черные волосы, изумительный цвет лица, чувственное выражение глаз с длинными ресницами, тонко очерченный алый рот, стройная шея, роскошный гибкий стан и маленькие, детские ножки в атласных туфельках. Французы гордились тем, что на их родной почве вырос этот удивительный цветок, а иностранцы, побывав во Франции, возвращались к себе на родину ослепленные красотой Маргариты, если им удавалось повидать ее, и пораженные ее образованием, если им удавалось с ней поговорить. И в самом деле, Маргарита была не только самой красивой, но и самой образованной женщиной своего времени; вот почему нередко вспоминали слова одного итальянского ученого, который был ей представлен и который, побеседовав с ней целый час по-итальянски, по-испански, по-гречески и по-латыни, в восторге сказал: «Побывать при дворе, не повидав Маргариты Валуа, значит, не увидеть ни Франции, ни французского двора».

    — Александр Дюма · книга