283 цитаты про «Жизненные цитаты на тему «книги, литература»», которые стоит перечитать

Собрали 283 цитаты на тему «Жизненные цитаты на тему «книги, литература»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Нужно купить успокоительное, но закрыта аптека. Нужно выговориться подруге, но она в отпуске. Нужно поплакаться в жилетку, но вешалка пуста. ... Музыка и книги работают без выходных, но мы это редко замечаем.

   Нужно купить успокоительное, но закрыта аптека. Нужно выговориться подруге, но она в отпуске. Нужно поплакаться в жилетку, но вешалка пуста. ... Музыка и книги работают без выходных, но мы это редко замечаем.
2. «

   Я думал, что всё, что я делаю, очень важно и изменит мир. Думал, что ничто уже не будет таким, как раньше. Но это не так. Мир слишком стар, в нем нет ничего нового. Все уже сказано.

   Я думал, что всё, что я делаю, очень важно и изменит мир. Думал, что ничто уже не будет таким, как раньше. Но это не так. Мир слишком стар, в нем нет ничего нового. Все уже сказано.

   — Артюр Рембо · фильм
3. «

   Знать, что перед сном ты можешь почитать хорошую книгу, — разве это не самое приятное из всех возможных ощущений?

   Знать, что перед сном ты можешь почитать хорошую книгу, — разве это не самое приятное из всех возможных ощущений?

   — Владимир Набоков
4. «

   Мне нужна эта книга. Она утешает, когда грустно. Именно теперь, она мне нужнее всего.

   Мне нужна эта книга. Она утешает, когда грустно. Именно теперь, она мне нужнее всего.

   — Мехтильда Глейзер · книга
5. «

   Общение с книгой — высшая и незаменимая форма интеллектуального развития человека.

   Общение с книгой — высшая и незаменимая форма интеллектуального развития человека.

   — Александр Трифонович Твардовский
6. «

   Постепенно я понял, что сочинять для детей — наилучшая работа, она требует очень много знаний, и не только литературных…

   Постепенно я понял, что сочинять для детей — наилучшая работа, она требует очень много знаний, и не только литературных…

   — Николай Носов
7. «

   Когда мне грустно, я читаю смешную книгу. Когда сильно взволнована — спокойную и неторопливую. Как будто я — одна чаша весов, а книга — другая. После недолгого колебания все приходит в равновесие.

   Когда мне грустно, я читаю смешную книгу. Когда сильно взволнована — спокойную и неторопливую. Как будто я — одна чаша весов, а книга — другая. После недолгого колебания все приходит в равновесие.
8. «

   Чтение книги может растянуться надолго, если станешь перечитывать уже пройденные страницы. Так и в жизни — немногого достигнешь, если будешь постоянно оглядываться. Только жизнь еще коварней книги: ее нельзя захлопнуть и взять с полки другую.

   Чтение книги может растянуться надолго, если станешь перечитывать уже пройденные страницы. Так и в жизни — немногого достигнешь, если будешь постоянно оглядываться. Только жизнь еще коварней книги: ее нельзя захлопнуть и взять с полки другую.
9. «

   Книгу переворошив, намотай себе на ус - все работы хороши, выбирай на вкус!

   Книгу переворошив, намотай себе на ус - все работы хороши, выбирай на вкус!

   — Владимир Маяковский
10. «

    Вдали от дома ничто не утешает так, как книга, верно?

    Вдали от дома ничто не утешает так, как книга, верно?

    — Корнелия Функе · книга
11. «

    — А чем-то, кроме шахмат, ты увлекаешься? — Читаю и коллекционирую книги. — Бумажные? — Угу… Они, как и шахматы, могут спасти, когда нет электричества, но есть свечи.

    — А чем-то, кроме шахмат, ты увлекаешься? — Читаю и коллекционирую книги. — Бумажные? — Угу… Они, как и шахматы, могут спасти, когда нет электричества, но есть свечи.

    — Дмитрий Игнатов · книга
12. «

    Нужно ещё сказать о маленьком грустном счастье, с которым мне приходится мириться. Это бывает, когда я открываю для себя книгу, фильм, песни. Мне не терпится поделиться с кем-нибудь восторгом, и тут оказывается, причем каждый раз, что со своим открытием я опоздал. <...> Раньше я готов был от унижения провалиться сквозь землю, и чаще всего это означало конец восторга, но постепенно я научился упорствовать и продолжаю любить вещи, которые мне нравятся, а то, что они дошли до меня поздно, ничего не меняет. Я чувствую себя немного глупым, но в то же время и немного счастливым.

    Нужно ещё сказать о маленьком грустном счастье, с которым мне приходится мириться. Это бывает, когда я открываю для себя книгу, фильм, песни. Мне не терпится поделиться с кем-нибудь восторгом, и тут оказывается, причем каждый раз, что со своим открытием я опоздал. <...> Раньше я готов был от унижения провалиться сквозь землю, и чаще всего это означало конец восторга, но постепенно я научился упорствовать и продолжаю любить вещи, которые мне нравятся, а то, что они дошли до меня поздно, ничего не меняет. Я чувствую себя немного глупым, но в то же время и немного счастливым.

    — Франческо Пикколо · книга
13. «

    – Зачем весь этот секс? – В каком смысле? – Весь этот секс, в книге. – В моих книгах почти всегда есть секс. – Да, но здесь это просто наваждение. – Ты думаешь? – Сам знаешь. – Наваждение – это уж слишком. – Может быть. Но очевидно, что-то влечет тебя к описаниям секса. – Да. – И что же? – То, что секс трудно описывать.

    – Зачем весь этот секс? – В каком смысле? – Весь этот секс, в книге. – В моих книгах почти всегда есть секс. – Да, но здесь это просто наваждение. – Ты думаешь? – Сам знаешь. – Наваждение – это уж слишком. – Может быть. Но очевидно, что-то влечет тебя к описаниям секса. – Да. – И что же? – То, что секс трудно описывать.

    — Алессандро Барикко · книга
14. «

    Книги — они как жизнь. На самом деле они никогда не кончаются.

    Книги — они как жизнь. На самом деле они никогда не кончаются.

    — Жоэль Диккер · книга
15. «

    Книга — это единственное, что помогает мне держаться. Она отвлекает меня от мыслей о себе, которые давно засосали бы меня, как черная воронка.

    Книга — это единственное, что помогает мне держаться. Она отвлекает меня от мыслей о себе, которые давно засосали бы меня, как черная воронка.

    — Пол Остер · книга
16. «

    Вот то качество великой русской литературы, о котором труднее всего говорить: она вся написана всерьез.

    Вот то качество великой русской литературы, о котором труднее всего говорить: она вся написана всерьез.

    — Людмила Улицкая · книга
17. «

    Умирая, люди исчезают. Исчезают их голос, их смех, теплота их дыхания. Исчезает их плоть, а в конечном счете и кости. Исчезает и память об этих людях. Это ужасно и в то же время естественно. Однако некоторым людям удается избежать бесследного исчезновения, так как они продолжают существовать в созданных ими книгах. Мы можем заново открыть этих людей – их юмор, их манеру речи, их причуды. Посредством написанного слова они могут вызвать наш гнев или доставить нам радость. Они могут нас успокоить. Они могут нас озадачить. Они могут нас изменить. И все это при том, что они мертвы. Как муха в янтаре или как тело, застывшее в вечных льдах, чудесное сочетание обыкновенных чернил и бумаги сохраняет то, что по законам природы должно исчезнуть. Это сродни волшебству.

    Умирая, люди исчезают. Исчезают их голос, их смех, теплота их дыхания. Исчезает их плоть, а в конечном счете и кости. Исчезает и память об этих людях. Это ужасно и в то же время естественно. Однако некоторым людям удается избежать бесследного исчезновения, так как они продолжают существовать в созданных ими книгах. Мы можем заново открыть этих людей – их юмор, их манеру речи, их причуды. Посредством написанного слова они могут вызвать наш гнев или доставить нам радость. Они могут нас успокоить. Они могут нас озадачить. Они могут нас изменить. И все это при том, что они мертвы. Как муха в янтаре или как тело, застывшее в вечных льдах, чудесное сочетание обыкновенных чернил и бумаги сохраняет то, что по законам природы должно исчезнуть. Это сродни волшебству.

    — Диана Сеттерфилд · книга
18. «

    Напрасно думают, что чтение – это бегство от жизни, наоборот, это встреча с квинтэссенцией реальности, и, как ни странно, концентрат оказывается не так страшен, как жиденький раствор будней.

    Напрасно думают, что чтение – это бегство от жизни, наоборот, это встреча с квинтэссенцией реальности, и, как ни странно, концентрат оказывается не так страшен, как жиденький раствор будней.

    — Амели Нотомб · книга
19. «

    – Книги – это не жизнь. – Да. Книги лучше.

    – Книги – это не жизнь. – Да. Книги лучше.

    — Тибор Фишер · книга
20. «

    Хотелось восславить дерзновенных храбрецов, не теряющих надежду, безрассудных влюбленных, титанов, которые борются в напряжении и накале, среди ужаса и трагедий, и сама жизнь уступает их натиску. А журнальные рассказы, похоже, усердно прославляют всяких мистеров Батлеров, скаредных охотников за долларами, и серенькие любовные интрижки сереньких людишек. Может, это оттого, что сами редакторы журналов такие серенькие? Или они попросту боятся жизни – и писатели эти, и редакторы, и читатели?

    Хотелось восславить дерзновенных храбрецов, не теряющих надежду, безрассудных влюбленных, титанов, которые борются в напряжении и накале, среди ужаса и трагедий, и сама жизнь уступает их натиску. А журнальные рассказы, похоже, усердно прославляют всяких мистеров Батлеров, скаредных охотников за долларами, и серенькие любовные интрижки сереньких людишек. Может, это оттого, что сами редакторы журналов такие серенькие? Или они попросту боятся жизни – и писатели эти, и редакторы, и читатели?

    — Джек Лондон · книга