«мистика»: 79 цитат со смыслом

79 цитат про «мистика»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Есть три мира. Мир видимый, мир невидимый и мир Того, кто всему хозяин. Мир невидимый может помочь тебе, если тебя ведёт Создатель.

   Есть три мира. Мир видимый, мир невидимый и мир Того, кто всему хозяин. Мир невидимый может помочь тебе, если тебя ведёт Создатель.

   — Мария Фариса · книга
2. «

   Мы едем в Мистик Фоллс, известный своими мостами, атмосферой старого города и огроменной электромухобойкой для вампиров.

   Мы едем в Мистик Фоллс, известный своими мостами, атмосферой старого города и огроменной электромухобойкой для вампиров.

   — Лоренцо «Энзо» (Lorenzo «Enzo») · сериал
3. «

   То, что в одном веке считают мистикой, в другом становится научным знанием.

   То, что в одном веке считают мистикой, в другом становится научным знанием.

   — Парацельс
4. «

   В зеркало смотрим не только мы. Оттуда смотрят на нас.

   В зеркало смотрим не только мы. Оттуда смотрят на нас.

   — Наталья Солнцева · книга
5. «

   Нет страшнее места, чем то, где раньше благость была, а потом прохудилась — будь то брошенная церковь, либо оскверненное кладбище, и уж тем более спасительный скит.

   Нет страшнее места, чем то, где раньше благость была, а потом прохудилась — будь то брошенная церковь, либо оскверненное кладбище, и уж тем более спасительный скит.

   — Борис Акунин · книга
6. «

   – Я говорю только то, что видел, господин Зальцелла, – произнес он. – Я много чего вижу, вот так-то… – И все через донышко бутылки.

   – Я говорю только то, что видел, господин Зальцелла, – произнес он. – Я много чего вижу, вот так-то… – И все через донышко бутылки.

   — Терри Пратчетт · книга
7. «

   И вот, когда я вчитывался в запретные страницы, когда Морелла клала свою холодную руку на мою, и извлекала из пепла мертвой философии какие-нибудь тихие, странные слова, необычайный смысл которых как бы огнем запечатлевался в моей памяти, я чувствовал, что во мне загорается запретный дух. Итак, час за часом я сидел возле нее, наслаждаясь музыкой ее голоса, пока, наконец, его мелодия не принимала оттенка ужаса, и на мою душу упадала тень. Я бледнел и внутренно содрогался при этих неземных звуках. И таким образом радость постепенно переходила в ужас, самое прекрасное превращалось в отвратительнейшее, и Гиннон становился Геенной.

   И вот, когда я вчитывался в запретные страницы, когда Морелла клала свою холодную руку на мою, и извлекала из пепла мертвой философии какие-нибудь тихие, странные слова, необычайный смысл которых как бы огнем запечатлевался в моей памяти, я чувствовал, что во мне загорается запретный дух. Итак, час за часом я сидел возле нее, наслаждаясь музыкой ее голоса, пока, наконец, его мелодия не принимала оттенка ужаса, и на мою душу упадала тень. Я бледнел и внутренно содрогался при этих неземных звуках. И таким образом радость постепенно переходила в ужас, самое прекрасное превращалось в отвратительнейшее, и Гиннон становился Геенной.

   — Эдгар Аллан По · книга
8. «

   — Творец сделал людей из сухой звонкой глины, а потом создал из бездымного пламени злых духов — джиннов, чтобы они мешали людям, сбивали их с пути. — Зачем? — Чтобы в рай пришёл не всякий, но лишь достойный — тот, кто превратил свою жизнь в поле битвы со злыми духами и победил их.

   — Творец сделал людей из сухой звонкой глины, а потом создал из бездымного пламени злых духов — джиннов, чтобы они мешали людям, сбивали их с пути. — Зачем? — Чтобы в рай пришёл не всякий, но лишь достойный — тот, кто превратил свою жизнь в поле битвы со злыми духами и победил их.

   — Мария Фариса · книга
9. «

   Мистика может стать одним из путей к религии. Мистика – богема души, религия – стояние на страже.

   Мистика может стать одним из путей к религии. Мистика – богема души, религия – стояние на страже.

   — Александр Александрович Блок
10. «

    — Ха-ха, я всегда любил мистику больше, чем научную фантастику. — Вы мне не верите. — Нет, не верю. Но это неважно, я с вами.

    — Ха-ха, я всегда любил мистику больше, чем научную фантастику. — Вы мне не верите. — Нет, не верю. Но это неважно, я с вами.

    — Нобель · сериал
11. «

    Не имеет значения, кто я. Я здесь для тебя, Джеймс... Видишь, я настоящая.

    Не имеет значения, кто я. Я здесь для тебя, Джеймс... Видишь, я настоящая.

    — Мария (Maria) · игра
12. «

    В Париже много странного происходит. Есть города, в которых творятся магические вещи. А иные города совершенно лишены мистики. В Москве вот никогда не случается ничего волшебного.

    В Париже много странного происходит. Есть города, в которых творятся магические вещи. А иные города совершенно лишены мистики. В Москве вот никогда не случается ничего волшебного.

    — Елизавета Ракова · книга
13. «

    Я зеркала полюбила с самых ранних лет. Я ребенком плакала и дрожала, заглядывая в их прозрачно-правдивую глубь. Моей любимой игрой в детстве было-ходить по комнатам или по саду, неся перед собой зеркало, глядя в его пропасть, каждым шагом переступая край, задыхаясь от ужаса и головокружения. Уже девочкой я начала всю свою комнату уставлять зеркалами, большими и маленькими, верными и чуть-чуть искажающими, отчетливыми и несколько туманными. Я привыкла целые часы, целые дни проводить среди перекрещивающихся миров; входящих один в другой, колеблющихся, исчезающих и возникающих вновь. Моей единственной страстью стало отдавать свое тело этим беззвучным далям, этим перспективам без эхо, этим отдельным вселенным, перерезывающим нашу, существующим, наперекор сознанию, в одно и то же время и в одном и том же месте с ней. Эта вывернутая действительность, отделенная от нас гладкой поверхностью стекла, почему-то недоступная осязанию, влекла меня к себе, притягивала, как бездна, как тайна.

    Я зеркала полюбила с самых ранних лет. Я ребенком плакала и дрожала, заглядывая в их прозрачно-правдивую глубь. Моей любимой игрой в детстве было-ходить по комнатам или по саду, неся перед собой зеркало, глядя в его пропасть, каждым шагом переступая край, задыхаясь от ужаса и головокружения. Уже девочкой я начала всю свою комнату уставлять зеркалами, большими и маленькими, верными и чуть-чуть искажающими, отчетливыми и несколько туманными. Я привыкла целые часы, целые дни проводить среди перекрещивающихся миров; входящих один в другой, колеблющихся, исчезающих и возникающих вновь. Моей единственной страстью стало отдавать свое тело этим беззвучным далям, этим перспективам без эхо, этим отдельным вселенным, перерезывающим нашу, существующим, наперекор сознанию, в одно и то же время и в одном и том же месте с ней. Эта вывернутая действительность, отделенная от нас гладкой поверхностью стекла, почему-то недоступная осязанию, влекла меня к себе, притягивала, как бездна, как тайна.

    — Валерий Брюсов · книга
14. «

    Единый, не имеющий формы и начала бесконечный Парама Брахма (высшее Сознание) – та единственная сущность, к обретению которой следует стремиться каждому живому существу. Он и никто другой является джагат Гуру (высшим наставником), и именно Он посредством имени и физической формы Анандамурти-джи сделал брахмавидью (интуитивную науку) доступной для нас. Необходимо сделать так, чтобы все существа осознали Его величие.

    Единый, не имеющий формы и начала бесконечный Парама Брахма (высшее Сознание) – та единственная сущность, к обретению которой следует стремиться каждому живому существу. Он и никто другой является джагат Гуру (высшим наставником), и именно Он посредством имени и физической формы Анандамурти-джи сделал брахмавидью (интуитивную науку) доступной для нас. Необходимо сделать так, чтобы все существа осознали Его величие.

    — Шри Шри Анандамурти · книга
15. «

    Мистика окружает нас повсюду. Человек скорее поверит в чудо, чем задумается, почему оно произошло.

    Мистика окружает нас повсюду. Человек скорее поверит в чудо, чем задумается, почему оно произошло.
16. «

    «Сквозь хороший текст всегда просвечивает другой текст!», — повторил он дважды, заходясь сухим кашлем. «Потому что всякий хороший текст, знаете ли, — призрак или беседа призраков».

    «Сквозь хороший текст всегда просвечивает другой текст!», — повторил он дважды, заходясь сухим кашлем. «Потому что всякий хороший текст, знаете ли, — призрак или беседа призраков».

    — Полина Барскова · книга
17. «

    Рамон остался. Длинная на часах бежала, толстая ползла за ней, а чиновники хлопали папками: не знали, как выманить упрямого старика. Однажды утром мы увидели с высоты, как наш Сан-Луис становится дном. Поднималась вода. «Что с Рамоном?» — спрашивали мы у трусливого народца в галстуках и пиджаках. Те отмахивались: «Да помер он. Живите спокойно уже». Но спокойно нам не жилось: на затопленной церкви всё так же звонили колокола. Только теперь не к службе, а по ночам.

    Рамон остался. Длинная на часах бежала, толстая ползла за ней, а чиновники хлопали папками: не знали, как выманить упрямого старика. Однажды утром мы увидели с высоты, как наш Сан-Луис становится дном. Поднималась вода. «Что с Рамоном?» — спрашивали мы у трусливого народца в галстуках и пиджаках. Те отмахивались: «Да помер он. Живите спокойно уже». Но спокойно нам не жилось: на затопленной церкви всё так же звонили колокола. Только теперь не к службе, а по ночам.

    — Мария Фариса · книга
18. «

    Чтобы отвлечься от предчувствия, я взялась ткать ковёр днём и ночью. Даже в сумерки — запрещённое время. — Почему запрещённое? — Истончается граница между мирами. Одной ногой можно стать в мир мёртвых, другой — в мир тех, кто ещё не родился.

    Чтобы отвлечься от предчувствия, я взялась ткать ковёр днём и ночью. Даже в сумерки — запрещённое время. — Почему запрещённое? — Истончается граница между мирами. Одной ногой можно стать в мир мёртвых, другой — в мир тех, кто ещё не родился.

    — Мария Фариса · книга
19. «

    Если вдруг замучили тебя Шорохи ночные в тишине, Лучше помолись, ведь это я, Это я уже иду к тебе.

    Если вдруг замучили тебя Шорохи ночные в тишине, Лучше помолись, ведь это я, Это я уже иду к тебе.
20. «

    Казалось, что город с разных точек выглядит по-разному. Но это и были три разных города. Если бы кто-то зарисовал панораму на разных ярусах дороги и сравнил рисунки, то был бы очень удивлен. Количество витков дороги в темное время суток увеличивалось. Должно быть, любители ночных прогулок удивлялись, почему они устают гораздо больше, чем днем. Этот аномальный круг завершался отрезком железной дороги, заросшей высоким камышом и домами за ней. Свидетели утверждали, что в окнах всегда горит свет, но никогда не видно людей. А дорогу сторожат животные. Маленький котенок или гавкающая собака. И постоянно ощущаются различные воздействия на сознание… Путники страшатся ходить по этой тропе. Из камышей раздаются приглушенный свист и шорохи, налетают резкие порывы ветра, а освещение зданий называют «неестественным». Периодически из камышей появляются люди, громко ведущие беседу о каких-то странных вещах...

    Казалось, что город с разных точек выглядит по-разному. Но это и были три разных города. Если бы кто-то зарисовал панораму на разных ярусах дороги и сравнил рисунки, то был бы очень удивлен. Количество витков дороги в темное время суток увеличивалось. Должно быть, любители ночных прогулок удивлялись, почему они устают гораздо больше, чем днем. Этот аномальный круг завершался отрезком железной дороги, заросшей высоким камышом и домами за ней. Свидетели утверждали, что в окнах всегда горит свет, но никогда не видно людей. А дорогу сторожат животные. Маленький котенок или гавкающая собака. И постоянно ощущаются различные воздействия на сознание… Путники страшатся ходить по этой тропе. Из камышей раздаются приглушенный свист и шорохи, налетают резкие порывы ветра, а освещение зданий называют «неестественным». Периодически из камышей появляются люди, громко ведущие беседу о каких-то странных вещах...

    — Димитрий Евстафиадис · книга