313 цитат на тему «море» для поста

313 цитат про «море»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Счастье подобно волнам, что ласкают скалы, А мы его искали в городских кварталах.

   Счастье подобно волнам, что ласкают скалы, А мы его искали в городских кварталах.
2. «

   И, взойдя на трепещущий мостик, Вспоминает покинутый порт, Отряхая ударами трости Клочья пены с высоких ботфорт.

   И, взойдя на трепещущий мостик, Вспоминает покинутый порт, Отряхая ударами трости Клочья пены с высоких ботфорт.

   — Николай Степанович Гумилёв
3. «

   Кто создан из камня, кто создан из глины, - А я серебрюсь и сверкаю! Мне дело — измена, мне имя — Марина, Я — бренная пена морская.

   Кто создан из камня, кто создан из глины, - А я серебрюсь и сверкаю! Мне дело — измена, мне имя — Марина, Я — бренная пена морская.

   — Марина Цветаева
4. «

   Опять меня тянет в море, и каждый пенный прибой Морских валов, как древний зов, влечет меня за собой. Мне нужен только ветреный день, в седых облаках небосклон, Летящие брызги, и пены клочки, и чайки тревожный стон.

   Опять меня тянет в море, и каждый пенный прибой Морских валов, как древний зов, влечет меня за собой. Мне нужен только ветреный день, в седых облаках небосклон, Летящие брызги, и пены клочки, и чайки тревожный стон.

   — Джон Мейсфилд
5. «

   Посмотрите подольше на море, когда оно капризничает или бушует, посмотрите, каким оно бывает прекрасным и жутким, и у вас будут все истории, какие только захотите. О любви и опасностях, обо всем, что жизнь может принести в вашу сеть. А то, что порой не ваша рука управляет штурвалом и вам остается только верить, так это хорошо.

   Посмотрите подольше на море, когда оно капризничает или бушует, посмотрите, каким оно бывает прекрасным и жутким, и у вас будут все истории, какие только захотите. О любви и опасностях, обо всем, что жизнь может принести в вашу сеть. А то, что порой не ваша рука управляет штурвалом и вам остается только верить, так это хорошо.

   — Джоджо Мойес · книга
6. «

   — Часто с тобой такое? — Что именно? — Усталость? — Хандра. — Частенько. — И давно это началось? — Когда я был в твоем возрасте. — Каково это? — Как будто я под водой. — Ты поэтому стал морским биологом? — Может быть. — Тебе всегда нравились рыбы? — Наверное, да. В океан я окунулся с головой. Прости за каламбур.

   — Часто с тобой такое? — Что именно? — Усталость? — Хандра. — Частенько. — И давно это началось? — Когда я был в твоем возрасте. — Каково это? — Как будто я под водой. — Ты поэтому стал морским биологом? — Может быть. — Тебе всегда нравились рыбы? — Наверное, да. В океан я окунулся с головой. Прости за каламбур.

   — Субмарина (Submarine) · фильм
7. «

   Никогда не недооценивай море. Из него появилась жизнь. Его не так легко умертвить.

   Никогда не недооценивай море. Из него появилась жизнь. Его не так легко умертвить.

   — Туллио Аволедо · книга
8. «

   Вот чего ей так недоставало — моря, ее великого соседа в течение двадцати пяти лет, моря с его соленым воздухом, его гневными порывами, его рокочущим голосом, его мощным дуновением, моря, которое каждое утро видела из своего окна в Тополях, которым дышала ночью и днем, которое постоянно чувствовала подле себя и, сама того не сознавая, полюбила, как живого человека.

   Вот чего ей так недоставало — моря, ее великого соседа в течение двадцати пяти лет, моря с его соленым воздухом, его гневными порывами, его рокочущим голосом, его мощным дуновением, моря, которое каждое утро видела из своего окна в Тополях, которым дышала ночью и днем, которое постоянно чувствовала подле себя и, сама того не сознавая, полюбила, как живого человека.

   — Ги де Мопассан · книга
9. «

   Холодный восточный ветер руками ловкого парикмахера завивал поэтическую шевелюру взволнованного ночного моря.

   Холодный восточный ветер руками ловкого парикмахера завивал поэтическую шевелюру взволнованного ночного моря.

   — Бруно Ясенский · книга
10. «

    — Может, тогда на море махнем? — Чем? — Как обычно, ты рукой, а я самолетом.

    — Может, тогда на море махнем? — Чем? — Как обычно, ты рукой, а я самолетом.

    — Ринат Валиуллин · книга
11. «

    Вчера я слышал песни с моря И плески волн о южный брег, Душа, в смятеньи песням вторя, К полудню направляла бег. Так — невозможного искала, И лишь далеко ввечеру Сознаньем поздним разгадала Волны певучую игру. Но вновь перед вечерним светом Она болит из глубины И чует в сумраке согретом Загадку песни и волны.

    Вчера я слышал песни с моря И плески волн о южный брег, Душа, в смятеньи песням вторя, К полудню направляла бег. Так — невозможного искала, И лишь далеко ввечеру Сознаньем поздним разгадала Волны певучую игру. Но вновь перед вечерним светом Она болит из глубины И чует в сумраке согретом Загадку песни и волны.

    — Александр Александрович Блок
12. «

    Голубой акварелью, я верю. Парусами на реях, голосами дельфинов согреет Продрогшую душу, как над тёплым камином руки замёрзшие, Голос простуженный, криком чаек разбуженный.

    Голубой акварелью, я верю. Парусами на реях, голосами дельфинов согреет Продрогшую душу, как над тёплым камином руки замёрзшие, Голос простуженный, криком чаек разбуженный.
13. «

    Нет, никогда я не променяю моря на вашу душную, пыльную землю!

    Нет, никогда я не променяю моря на вашу душную, пыльную землю!

    — Александр Беляев · книга
14. «

    Только рыбы в морях знают цену свободе.

    Только рыбы в морях знают цену свободе.

    — Иосиф Александрович Бродский
15. «

    Синее море, белая пена, Бурных волн бесконечная смена…

    Синее море, белая пена, Бурных волн бесконечная смена…

    — Новелла Николаевна Матвеева
16. «

    Море, оно смывает все плохое, что успело налипнуть на суше. Соленая вода сначала раздирает, потом лечит раны. Волны качают тебя, словно материнская рука — колыбель, и шепчут... Шепчут... И только немногие понимают язык моря. А он прост, как голос матери, которая поет песню своему, еще нерожденному, ребенку: «Мы с тобой одной крови, между нами нет различий, капля к капле...»

    Море, оно смывает все плохое, что успело налипнуть на суше. Соленая вода сначала раздирает, потом лечит раны. Волны качают тебя, словно материнская рука — колыбель, и шепчут... Шепчут... И только немногие понимают язык моря. А он прост, как голос матери, которая поет песню своему, еще нерожденному, ребенку: «Мы с тобой одной крови, между нами нет различий, капля к капле...»
17. «

    Именно на пляжах этого мира так отчаянно заметно, как это почетно – иметь детей. Ведь для старых дев и бездетных пар сущая пытка – видеть, как все эти ангелочки и бесенята копошатся в воде у берега.

    Именно на пляжах этого мира так отчаянно заметно, как это почетно – иметь детей. Ведь для старых дев и бездетных пар сущая пытка – видеть, как все эти ангелочки и бесенята копошатся в воде у берега.

    — Себастьян Барри · книга
18. «

    Море напоминает мне о моем ничтожестве и о ничтожестве всего рода людского.

    Море напоминает мне о моем ничтожестве и о ничтожестве всего рода людского.

    — Стивен Каллахэн · книга
19. «

    Оно [море] жило своей широкой жизнью, полной мощного движения. Стаи волн с шумом катились на берег и разбивались о песок, он слабо шипел, впитывая воду. Взмахивая белыми гривами, передовые волны с шумом ударялись грудью о берег и отступали, отражённые им, а их уже встречали другие, шедшие поддержать их. Обнявшись крепко, в пене и брызгах, они снова катились на берег и били его в стремлении расширить пределы своей жизни. От горизонта до берега, на всём протяжении моря, рождались эти гибкие и сильные волны и всё шли, шли плотной массой, тесно связанные друг с другом единством цели… Солнце всё ярче освещало их хребты, у далёких волн, на горизонте, они казались кроваво-красными. Ни одной капли не пропадало бесследно в этом титаническом движении водной массы, которая, казалось, воодушевлена какой-то сознательной целью и вот – достигает её этими широкими, ритмичными ударами. Увлекательна была красивая храбрость передовых, задорно прыгавших на молчаливый берег, и хорошо было смотреть, как вслед за ними спокойно и дружно идёт всё море, могучее море, уже окрашенное солнцем во все цвета радуги и полное сознания своей красоты и силы…

    Оно [море] жило своей широкой жизнью, полной мощного движения. Стаи волн с шумом катились на берег и разбивались о песок, он слабо шипел, впитывая воду. Взмахивая белыми гривами, передовые волны с шумом ударялись грудью о берег и отступали, отражённые им, а их уже встречали другие, шедшие поддержать их. Обнявшись крепко, в пене и брызгах, они снова катились на берег и били его в стремлении расширить пределы своей жизни. От горизонта до берега, на всём протяжении моря, рождались эти гибкие и сильные волны и всё шли, шли плотной массой, тесно связанные друг с другом единством цели… Солнце всё ярче освещало их хребты, у далёких волн, на горизонте, они казались кроваво-красными. Ни одной капли не пропадало бесследно в этом титаническом движении водной массы, которая, казалось, воодушевлена какой-то сознательной целью и вот – достигает её этими широкими, ритмичными ударами. Увлекательна была красивая храбрость передовых, задорно прыгавших на молчаливый берег, и хорошо было смотреть, как вслед за ними спокойно и дружно идёт всё море, могучее море, уже окрашенное солнцем во все цвета радуги и полное сознания своей красоты и силы…

    — Максим Горький · книга
20. «

    Идеалиста не найдёшь там, где даже воздух нежен и всё приятно взору (он рождается там, где человек сам должен создавать для себя красоту и покой); поборника закона и порядка не найдёшь среди тех, чьи предки тысячелетиями ни днём, ни ночью не сводили глаз с моря-моря, таящего в себе обещание неведомого, этого вечно изменчивого пленника собственных страстей. Ведь человек немногим отличается от животного...

    Идеалиста не найдёшь там, где даже воздух нежен и всё приятно взору (он рождается там, где человек сам должен создавать для себя красоту и покой); поборника закона и порядка не найдёшь среди тех, чьи предки тысячелетиями ни днём, ни ночью не сводили глаз с моря-моря, таящего в себе обещание неведомого, этого вечно изменчивого пленника собственных страстей. Ведь человек немногим отличается от животного...

    — Джон Голсуорси · книга