74 лучших цитаты на тему «нацизм»

Собрали 74 цитаты на тему «нацизм» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Мы вырастили троих детей, а они подарили нам статус бабушки и дедушки, — и это наша самая лучшая месть Гитлеру, как говорит Бела.

   Мы вырастили троих детей, а они подарили нам статус бабушки и дедушки, — и это наша самая лучшая месть Гитлеру, как говорит Бела.

   — Эдит Ева Эгер · книга
2. «

   Я хочу, — пишет Рожецкий, — чтобы с особенной ясностью запечатлелась каждая буква этих названий. Эти названия нельзя забыть. Здесь были лагеря смерти. Здесь уничтожались фашистами невинные люди только за то, что они евреи.

   Я хочу, — пишет Рожецкий, — чтобы с особенной ясностью запечатлелась каждая буква этих названий. Эти названия нельзя забыть. Здесь были лагеря смерти. Здесь уничтожались фашистами невинные люди только за то, что они евреи.

   — Илья Эренбург · книга
3. «

   Главная проблема состоит в том, что помимо Российской Федерации Нюрнбергский процесс никому не интересен. Потому что те факты совершенных военных преступлений нашими «партнерами» за последние двадцать лет, то, что происходит за последние четыре года на территории Украины, даже если брать сухие отчеты ООН, 230 детей погибло, никакого возмущения по этому поводу нет. Получается, что идеология, то есть то, что двигало немецкими военными преступниками, она не осуждена.

   Главная проблема состоит в том, что помимо Российской Федерации Нюрнбергский процесс никому не интересен. Потому что те факты совершенных военных преступлений нашими «партнерами» за последние двадцать лет, то, что происходит за последние четыре года на территории Украины, даже если брать сухие отчеты ООН, 230 детей погибло, никакого возмущения по этому поводу нет. Получается, что идеология, то есть то, что двигало немецкими военными преступниками, она не осуждена.

   — Армен Гаспарян
4. «

   И конечно, нужно выявлять и пресекать противозаконную деятельность тех, кто пытается расколоть, ослабить наше общество, использует как оружие сепаратизм, национализм, неонацизм и ксенофобию. Это тоже всегда применялось в отношении нашей страны, а сейчас, конечно, попытки наиболее активные – попытки активизировать всю эту мразь на нашей земле.

   И конечно, нужно выявлять и пресекать противозаконную деятельность тех, кто пытается расколоть, ослабить наше общество, использует как оружие сепаратизм, национализм, неонацизм и ксенофобию. Это тоже всегда применялось в отношении нашей страны, а сейчас, конечно, попытки наиболее активные – попытки активизировать всю эту мразь на нашей земле.

   — Владимир Владимирович Путин
5. «

   На самом деле, вирус нацизма — он есть в каждом гражданском обществе, и иммунная система, социальная иммунная система гражданского общества, должна его подавлять. Как только слабеет власть, как только слабеют социальные лифты, скрепы и так далее, этот вирус начинает усиливаться и приобретает черты сначала лёгкой болезни, недомогания такого, насморка политического, а потом переходит в затяжную болезнь.

   На самом деле, вирус нацизма — он есть в каждом гражданском обществе, и иммунная система, социальная иммунная система гражданского общества, должна его подавлять. Как только слабеет власть, как только слабеют социальные лифты, скрепы и так далее, этот вирус начинает усиливаться и приобретает черты сначала лёгкой болезни, недомогания такого, насморка политического, а потом переходит в затяжную болезнь.

   — Алексей Алексеевич Мухин
6. «

   Странно, да? Причём здесь антифашистская операция России и французский дом моды? А очень даже при том. Мы просто открыли шкаф, из которого выпали ещё не сгнившие скелеты 80-летней давности. Во время Второй мировой войны сама Коко Шанель была коллаборационисткой и агентом Третьего рейха. Она сотрудничала с оккупационным правительством Франции. Ее «сердечным другом» был сам барон Ганс Гюнтер фон Динклаге – атташе немецкого представительства и ответственный за нацистскую пропаганду в Париже. Проходящая в документах Абвера как осведомитель F-7124 мадам Шанель была одной из тех, кто пытался организовать секретные переговоры между Рейхом и Британией. Пока обычные парижане еле сводили концы с концами, она жила в роскошных апартаментах отеля «Ритц». Используя свои связи с нацистами, Великая Коко попыталась вернуть права на свой парфюм «Шанель №5» у промышленника еврейского происхождения, который до этого купил их у француженки по закону. После освобождения Франции все это припомнили, и Коко даже была арестована, но потом выпущена из тюрьмы по личной просьбе Уинстона Черчилля, а затем жила в Швейцарии. А вот что управляющими её фирмы всегда подчеркивалось, так это то, что традиции дома «Шанель» неизменно сильны. Теперь в этом нет никаких сомнений. Россия очень терпеливая и всепрощающая страна. Мы простили всем всё, перевернув страницу и дав дорогу будущему. Но если эта дорога оказалось кольцевой, мы этот порочный круг разорвем. А вот дом «Шанель» может возвращаться на круги своя и, как его создательница, поддерживать нацизм. Но теперь об этом будут знать все».

   Странно, да? Причём здесь антифашистская операция России и французский дом моды? А очень даже при том. Мы просто открыли шкаф, из которого выпали ещё не сгнившие скелеты 80-летней давности. Во время Второй мировой войны сама Коко Шанель была коллаборационисткой и агентом Третьего рейха. Она сотрудничала с оккупационным правительством Франции. Ее «сердечным другом» был сам барон Ганс Гюнтер фон Динклаге – атташе немецкого представительства и ответственный за нацистскую пропаганду в Париже. Проходящая в документах Абвера как осведомитель F-7124 мадам Шанель была одной из тех, кто пытался организовать секретные переговоры между Рейхом и Британией. Пока обычные парижане еле сводили концы с концами, она жила в роскошных апартаментах отеля «Ритц». Используя свои связи с нацистами, Великая Коко попыталась вернуть права на свой парфюм «Шанель №5» у промышленника еврейского происхождения, который до этого купил их у француженки по закону. После освобождения Франции все это припомнили, и Коко даже была арестована, но потом выпущена из тюрьмы по личной просьбе Уинстона Черчилля, а затем жила в Швейцарии. А вот что управляющими её фирмы всегда подчеркивалось, так это то, что традиции дома «Шанель» неизменно сильны. Теперь в этом нет никаких сомнений. Россия очень терпеливая и всепрощающая страна. Мы простили всем всё, перевернув страницу и дав дорогу будущему. Но если эта дорога оказалось кольцевой, мы этот порочный круг разорвем. А вот дом «Шанель» может возвращаться на круги своя и, как его создательница, поддерживать нацизм. Но теперь об этом будут знать все».

   — Мария Захарова
7. «

   В Аушвице те, кто были только для себя и за себя, просто не выживали.

   В Аушвице те, кто были только для себя и за себя, просто не выживали.

   — Эдит Ева Эгер
8. «

   Я смотрел на породистую физиономию Альфреда Розенберга, этого идеолога нацизма, имперского министра по делам оккупированных территорий, на Фрица Заукеля — обергруппенфюрера эсэс, генерального уполномоченного по использованию рабочей силы, круглая голова которого, как дыня, лежала на барьере, на этих двух злодеев, искалечивших жизнь Марии М. и теперь ежившихся под тяжестью улик, и вместе с голосом переводчицы в наушниках слышен печальный голос Марии, которая как бы шептала мне в ухо: — Есть ли правда на земле? Неужели они, эти… — она замялась, как бы стараясь найти в человеческом лексиконе точное слово, которое бы с достаточной силой охарактеризовало мучивших ее нацистов. Старалась и не нашла. — Неужели они — все эти не ответят за меня, за всех нас?

   Я смотрел на породистую физиономию Альфреда Розенберга, этого идеолога нацизма, имперского министра по делам оккупированных территорий, на Фрица Заукеля — обергруппенфюрера эсэс, генерального уполномоченного по использованию рабочей силы, круглая голова которого, как дыня, лежала на барьере, на этих двух злодеев, искалечивших жизнь Марии М. и теперь ежившихся под тяжестью улик, и вместе с голосом переводчицы в наушниках слышен печальный голос Марии, которая как бы шептала мне в ухо: — Есть ли правда на земле? Неужели они, эти… — она замялась, как бы стараясь найти в человеческом лексиконе точное слово, которое бы с достаточной силой охарактеризовало мучивших ее нацистов. Старалась и не нашла. — Неужели они — все эти не ответят за меня, за всех нас?

   — Борис Полевой · книга
9. «

   — Приказ сам по себе почти всегда бескровен. С этого все начинается. Тот, кто сидит за письменным столом, не должен хвататься за топор. А людей, выполняющих приказы, всегда можно найти, особенно в нацистской Германии. — Даже кровавые приказы? — Кровавые тем более. Ведь приказ освобождает от ответственности. Можно, стало быть, дать волю инстинктам.

   — Приказ сам по себе почти всегда бескровен. С этого все начинается. Тот, кто сидит за письменным столом, не должен хвататься за топор. А людей, выполняющих приказы, всегда можно найти, особенно в нацистской Германии. — Даже кровавые приказы? — Кровавые тем более. Ведь приказ освобождает от ответственности. Можно, стало быть, дать волю инстинктам.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Не спасать, не защищать, Едут-едут зачищать:

    Не спасать, не защищать, Едут-едут зачищать:
11. «

    — О, произведение искусства. — Услышь Гитлер такое, он бы его сжег. Он ненавидит все прекрасное — Брак, Пикассо, Шагал, Ренуар. Все, что для меня дорого — для него ничто. Это мясник возомнивший себя римским императором.

    — О, произведение искусства. — Услышь Гитлер такое, он бы его сжег. Он ненавидит все прекрасное — Брак, Пикассо, Шагал, Ренуар. Все, что для меня дорого — для него ничто. Это мясник возомнивший себя римским императором.

    — Жорж Кавалье · фильм
12. «

    Горят города на пути этих полчищ, Разрушены села, потоптана рожь. И всюду поспешно и жадно, по-волчьи Творят эти люди разбой и грабеж. Но разве ж то люди? Никто не поверит При встрече с одетым в мундиры зверьем. Они и едят не как люди – как звери, Парную свинину глотая сырьем.

    Горят города на пути этих полчищ, Разрушены села, потоптана рожь. И всюду поспешно и жадно, по-волчьи Творят эти люди разбой и грабеж. Но разве ж то люди? Никто не поверит При встрече с одетым в мундиры зверьем. Они и едят не как люди – как звери, Парную свинину глотая сырьем.

    — Абдильда Таджибаев
13. «

    — Вот было бы великолепно, если бы во тьме человек не чувствовал боли. Правда? — Наоборот, боль становится сильнее, потому что человек боится. Кого только? — Себя самого. Но все это выдумки. Бояться надо не себя, а других людей. — Это тоже выдумки. — Нет. Так считалось до восемнадцатого года. С тридцать третьего известно, что это не так. Культура — тонкий пласт, се может смыть обыкновенный дождик. Этому научил нас немецкий народ — народ поэтов и мыслителей. Он считался высокоцивилизованным. И сумел перещеголять Аттилу и Чингисхана, с упоением совершив мгновенный поворот к варварству.

    — Вот было бы великолепно, если бы во тьме человек не чувствовал боли. Правда? — Наоборот, боль становится сильнее, потому что человек боится. Кого только? — Себя самого. Но все это выдумки. Бояться надо не себя, а других людей. — Это тоже выдумки. — Нет. Так считалось до восемнадцатого года. С тридцать третьего известно, что это не так. Культура — тонкий пласт, се может смыть обыкновенный дождик. Этому научил нас немецкий народ — народ поэтов и мыслителей. Он считался высокоцивилизованным. И сумел перещеголять Аттилу и Чингисхана, с упоением совершив мгновенный поворот к варварству.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Теперь мы знаем, что человек может вечером читать Гёте и Рильке, слушать Баха и Шуберта, а утром отправляться на работу в Аушвиц.

    Теперь мы знаем, что человек может вечером читать Гёте и Рильке, слушать Баха и Шуберта, а утром отправляться на работу в Аушвиц.

    — Джордж Стайнер
15. «

    Фашизм в своей начальной стадии обречён на успех, потому что он возбуждает в человеке скотские чувства, а человек — это животное. Но в конечном итоге фашизм обречен на провал, потому что человек — животное разумное.

    Фашизм в своей начальной стадии обречён на успех, потому что он возбуждает в человеке скотские чувства, а человек — это животное. Но в конечном итоге фашизм обречен на провал, потому что человек — животное разумное.

    — Лион Фейхтвангер
16. «

    В поединке нацизма и большевизма случилось то же самое, что произошло в поединке Гамлета с Лаэртом: противники поменялись рапирами. В 1923 году в руках у Гитлера было совершенное национальное оружие – разящее насмерть. Что мог противопоставить ему интернационал? Но в бою противники обменялись оружием. Та рапира, что была с заточенным лезвием и смочена ядом, перешла в руки противника – опасная рапира оказалась в результате обмена у Сталина, он и нанес Гитлеру решающий удар.

    В поединке нацизма и большевизма случилось то же самое, что произошло в поединке Гамлета с Лаэртом: противники поменялись рапирами. В 1923 году в руках у Гитлера было совершенное национальное оружие – разящее насмерть. Что мог противопоставить ему интернационал? Но в бою противники обменялись оружием. Та рапира, что была с заточенным лезвием и смочена ядом, перешла в руки противника – опасная рапира оказалась в результате обмена у Сталина, он и нанес Гитлеру решающий удар.

    — Максим Кантор · книга
17. «

    Советская пропаганда, по своим соображениям, ввела большую путаницу, объявив нацизм фашизмом. Это разные вещи. И разница простая: фашист говорит — «моя страна превыше всего, но все граждане страны — одинаковы», нацист говорит — «мой народ превыше всего, а все остальные — низшие расы и я решу, кто будет жить, а кто — нет». <...> И поэтому, когда мы говорим о Германии, мы говорим о нацистской Германии, они не были фашистами, они презирали фашистов, они были нацистами.

    Советская пропаганда, по своим соображениям, ввела большую путаницу, объявив нацизм фашизмом. Это разные вещи. И разница простая: фашист говорит — «моя страна превыше всего, но все граждане страны — одинаковы», нацист говорит — «мой народ превыше всего, а все остальные — низшие расы и я решу, кто будет жить, а кто — нет». <...> И поэтому, когда мы говорим о Германии, мы говорим о нацистской Германии, они не были фашистами, они презирали фашистов, они были нацистами.

    — Яков Кедми
18. «

    Когда я это вносила [законопроект], мне люди сказали: «Ну надо ли? Понимаешь, такая скользкая тема... Вот в Германии, говорят, это всё вообще запрещено». Ребята, а в Германии историческая память другая. А у нас историческая память победителей. И если, прости пожалуйста, в доме повешенного действительно бестактно говорить о верёвках, но в доме тех, кто вешал этих гадов — о верёвке говорить можно и нужно. И не надо нам пугаться каких-то символов!

    Когда я это вносила [законопроект], мне люди сказали: «Ну надо ли? Понимаешь, такая скользкая тема... Вот в Германии, говорят, это всё вообще запрещено». Ребята, а в Германии историческая память другая. А у нас историческая память победителей. И если, прости пожалуйста, в доме повешенного действительно бестактно говорить о верёвках, но в доме тех, кто вешал этих гадов — о верёвке говорить можно и нужно. И не надо нам пугаться каких-то символов!

    — Елена Ямпольская
19. «

    В этой фашистской Германии не существовало преступления злее, чем приверженность здравому смыслу, приверженность идее мира и принципам правдивости. Правительство требовало, чтобы каждый тщательно следил за своим ближним, за тем, в какой мере он исповедует предписанные нацистами взгляды. Кто не доносил, тот уже сам был на подозрении. Сосед шпионил за соседом, сын — за отцом, приятель — за приятелем. В квартирах разговаривали шепотом, ибо громко сказанное слово проникало сквозь стены. Боялись друга, подчиненного, официанта, подававшего обед, боялись соседа в трамвае. Ложь и насилие шли рука об руку. «Коричневые» отменили принципы, которые со времен французской революции лежали в основе общественной жизни и культуры народов. Они вновь ввели рабство под видом «добровольной трудовой повинности». Они заточали в тюрьмы своих противников, содержали их хуже зверей, подвергали их пыткам и называли это «физической закалкой». Они выжигали им свастики на теле, заставляли их мочиться друг на друга, выщипывать траву ртом, водили в скоморошьих процессиях по улицам и называли это «воспитанием в духе национального самосознания». Заповедь «не убий» была отменена. Политическое убийство превозносилось, как героический поступок, фюрер величал убийц — именно за то, что они были убийцами, — своими братьями; убийцам воздвигали мемориальные доски, убитых выбрасывали из могил; одного убийцу — именно за то, что он был убийцей, — возвели в ранг полицейпрезидента. За первые три месяца фашистского господства в стране насчитывали пятьсот девяносто три безнаказанных убийства — больше чем за все предыдущее десятилетие. В эту цифру вошли только зарегистрированные, документально заверенные убийства. А число казненных в первые месяцы фашистского господства было больше, чем за предыдущие пятнадцать лет.

    В этой фашистской Германии не существовало преступления злее, чем приверженность здравому смыслу, приверженность идее мира и принципам правдивости. Правительство требовало, чтобы каждый тщательно следил за своим ближним, за тем, в какой мере он исповедует предписанные нацистами взгляды. Кто не доносил, тот уже сам был на подозрении. Сосед шпионил за соседом, сын — за отцом, приятель — за приятелем. В квартирах разговаривали шепотом, ибо громко сказанное слово проникало сквозь стены. Боялись друга, подчиненного, официанта, подававшего обед, боялись соседа в трамвае. Ложь и насилие шли рука об руку. «Коричневые» отменили принципы, которые со времен французской революции лежали в основе общественной жизни и культуры народов. Они вновь ввели рабство под видом «добровольной трудовой повинности». Они заточали в тюрьмы своих противников, содержали их хуже зверей, подвергали их пыткам и называли это «физической закалкой». Они выжигали им свастики на теле, заставляли их мочиться друг на друга, выщипывать траву ртом, водили в скоморошьих процессиях по улицам и называли это «воспитанием в духе национального самосознания». Заповедь «не убий» была отменена. Политическое убийство превозносилось, как героический поступок, фюрер величал убийц — именно за то, что они были убийцами, — своими братьями; убийцам воздвигали мемориальные доски, убитых выбрасывали из могил; одного убийцу — именно за то, что он был убийцей, — возвели в ранг полицейпрезидента. За первые три месяца фашистского господства в стране насчитывали пятьсот девяносто три безнаказанных убийства — больше чем за все предыдущее десятилетие. В эту цифру вошли только зарегистрированные, документально заверенные убийства. А число казненных в первые месяцы фашистского господства было больше, чем за предыдущие пятнадцать лет.

    — Лион Фейхтвангер · книга
20. «

    Меня включили в базу данных украинского националистического сайта «Миротворец». Это расстрельный список для противников фашизма. И они уже убивали людей недавно. А когда тебя убивают, на твоей фотографии пишут «ликвидирован». И я теперь на одной из таких грёбаных фотографий.

    Меня включили в базу данных украинского националистического сайта «Миротворец». Это расстрельный список для противников фашизма. И они уже убивали людей недавно. А когда тебя убивают, на твоей фотографии пишут «ликвидирован». И я теперь на одной из таких грёбаных фотографий.

    — Роджер Уотерс