183 цитаты «Красивые цитаты про ночь»: от классиков до современников

183 цитаты про «Красивые цитаты про ночь»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Revoici dans l'ombre du soir, La cloche du cloître qui tinte. Tu as chanté dans le bois noir Comme devait chanter les saintes. Tu rentres pareil au berger Qui se hâte vers son étable Et ne sait pourquoi cette étoile Tremble si fort sur le verger.

   Revoici dans l'ombre du soir, La cloche du cloître qui tinte. Tu as chanté dans le bois noir Comme devait chanter les saintes. Tu rentres pareil au berger Qui se hâte vers son étable Et ne sait pourquoi cette étoile Tremble si fort sur le verger.

   — Морис Карем
2. «

   Какой-то жизнью нереальной живёт мой город. Свет дневной на окна падает печально и красит брови их сурьмой. И солнца бледного лучи белилами легли на стены...

   Какой-то жизнью нереальной живёт мой город. Свет дневной на окна падает печально и красит брови их сурьмой. И солнца бледного лучи белилами легли на стены...

   — Жан Тардьё
3. «

   Луна затопила ночь безбрежным светом, и холмы стояли, окутанные белой лунной пылью. Деревья и земля застыли, иссушенные лунным сиянием, безмолвные и мёртвые.

   Луна затопила ночь безбрежным светом, и холмы стояли, окутанные белой лунной пылью. Деревья и земля застыли, иссушенные лунным сиянием, безмолвные и мёртвые.

   — Джон Стейнбек · книга
4. «

   Ночь, как слеза, вытекла из огромного глаза И на крыши сползла по ресницам. Встала печаль, как Лазарь, И побежала на улицы рыдать и виниться. Кидалась на шеи — и все шарахались И кричали: безумная! И в барабанные перепонки вопами страха Били, как в звенящие бубны.

   Ночь, как слеза, вытекла из огромного глаза И на крыши сползла по ресницам. Встала печаль, как Лазарь, И побежала на улицы рыдать и виниться. Кидалась на шеи — и все шарахались И кричали: безумная! И в барабанные перепонки вопами страха Били, как в звенящие бубны.

   — Анатолий Мариенгоф
5. «

   Ночь по коже, ночь под кожей. Слабость наших тел маня. Гордость слепнет, страсть ответит.... На мгновение...

   Ночь по коже, ночь под кожей. Слабость наших тел маня. Гордость слепнет, страсть ответит.... На мгновение...
6. «

   Какое счастие: и ночь, и мы одни! Река – как зеркало и вся блестит звездами; А там-то… голову закинь-ка да взгляни: Какая глубина и чистота над нами!

   Какое счастие: и ночь, и мы одни! Река – как зеркало и вся блестит звездами; А там-то… голову закинь-ка да взгляни: Какая глубина и чистота над нами!

   — Афанасий Афанасьевич Фет
7. «

   Молодость, щедрая, страстная, любвеобильная — молодость, полная сил, красоты, обаянья, Знаешь ли ты, что и старость придет столь же красива, сильна, обаятельна? День, горячий, роскошный, сияющий — день с великолепным солнцем, полный движенья, стремлений, смеха, За тобой идет ночь, у ней миллионы солнц, и сон, и живительный сумрак.

   Молодость, щедрая, страстная, любвеобильная — молодость, полная сил, красоты, обаянья, Знаешь ли ты, что и старость придет столь же красива, сильна, обаятельна? День, горячий, роскошный, сияющий — день с великолепным солнцем, полный движенья, стремлений, смеха, За тобой идет ночь, у ней миллионы солнц, и сон, и живительный сумрак.

   — Уолт Уитмен
8. «

   Свежий продакшн, осенние ноты. Вспышки эмоций, горный воздух пока ещё в лёгких. Ночь проявляет плёнку, фокус гуляет по склонам. Верю в свободу слова — пусть это станет основой.

   Свежий продакшн, осенние ноты. Вспышки эмоций, горный воздух пока ещё в лёгких. Ночь проявляет плёнку, фокус гуляет по склонам. Верю в свободу слова — пусть это станет основой.
9. «

   Вот выплыла луна, И самый мелкий кустик На праздник приглашён.

   Вот выплыла луна, И самый мелкий кустик На праздник приглашён.

   — Кобаяси Исса
10. «

    Я люблю темноту… Люблю ночь, полную далеких звезд, люблю тени, в которых так легко прятаться от нежелательных взоров, люблю лежать в тишине, не зажигая лампу, и мечтать. Да, я люблю темноту, но не когда она возникает черным пятном на залитом светом пространстве, налетая мрачной тучей откуда-то сверху.

    Я люблю темноту… Люблю ночь, полную далеких звезд, люблю тени, в которых так легко прятаться от нежелательных взоров, люблю лежать в тишине, не зажигая лампу, и мечтать. Да, я люблю темноту, но не когда она возникает черным пятном на залитом светом пространстве, налетая мрачной тучей откуда-то сверху.

    — Ева Никольская · книга
11. «

    Я так люблю ночь — тишину, силуэты без теней, взгляды, каких не встретишь днем. Как будто два мира делят между собой город, не зная друг друга, не имея представления друг о друге.

    Я так люблю ночь — тишину, силуэты без теней, взгляды, каких не встретишь днем. Как будто два мира делят между собой город, не зная друг друга, не имея представления друг о друге.

    — Марк Леви · книга
12. «

    Гремели черные поезда, потрясая окна дома; волнуемые горы дыма, движеньем призрачных плеч, сбрасывающих ношу, поднимались с размаху, скрывая ночное засиневшее небо; гладким металлическим пожаром горели крыши под луной; и гулкая черная тень пробуждалась под железным мостом, когда по нему гремел черный поезд, продольно сквозя частоколом света. Рокочущий гул, широкий дым проходили, казалось, насквозь через дом, дрожавший между бездной, где поблескивали, проведенные лунным ногтем, рельсы, и той городской улицей, которую низко переступал плоский мост, ожидающий снова очередной гром вагонов. Дом был, как призрак, сквозь который можно просунуть руку, пошевелить пальцами.

    Гремели черные поезда, потрясая окна дома; волнуемые горы дыма, движеньем призрачных плеч, сбрасывающих ношу, поднимались с размаху, скрывая ночное засиневшее небо; гладким металлическим пожаром горели крыши под луной; и гулкая черная тень пробуждалась под железным мостом, когда по нему гремел черный поезд, продольно сквозя частоколом света. Рокочущий гул, широкий дым проходили, казалось, насквозь через дом, дрожавший между бездной, где поблескивали, проведенные лунным ногтем, рельсы, и той городской улицей, которую низко переступал плоский мост, ожидающий снова очередной гром вагонов. Дом был, как призрак, сквозь который можно просунуть руку, пошевелить пальцами.

    — Владимир Набоков · книга
13. «

    Я не хочу, чтоб думала ты днём. Пусть день перевернёт всё кверху дном, окурит дымом и зальёт вином, заставит думать о совсем ином. О чём захочешь, можешь думать днём, а ночью — только обо мне одном.

    Я не хочу, чтоб думала ты днём. Пусть день перевернёт всё кверху дном, окурит дымом и зальёт вином, заставит думать о совсем ином. О чём захочешь, можешь думать днём, а ночью — только обо мне одном.

    — Евгений Евтушенко
14. «

    Лабиринты тревог не затронут порог. Этим вечером я с тобой. И багровый сатин нашу тайну хранит потревожив ночной покой.

    Лабиринты тревог не затронут порог. Этим вечером я с тобой. И багровый сатин нашу тайну хранит потревожив ночной покой.
15. «

    Мир был прост — звезды во мраке. Был ли это 1947 год до нашей эры или нашей эры, внезапно потеряло всякое значение. Мы жили, и это мы ощущали со всей остротой. Мы понимали, что жизнь была полна для людей и до наступления века техники — пожалуй, во многих отношениях полнее и богаче, чем жизнь современного человека. Время и эволюция в эти мгновения переставали существовать. Все, что в жизни человека было реальным и имело значение, сегодня оставалось таким же, каким оно было когда-то и будет всегда. Мы растворялись в абсолютном всеобщем мериле истории: бесконечная беспросветная тьма под роем звезд.

    Мир был прост — звезды во мраке. Был ли это 1947 год до нашей эры или нашей эры, внезапно потеряло всякое значение. Мы жили, и это мы ощущали со всей остротой. Мы понимали, что жизнь была полна для людей и до наступления века техники — пожалуй, во многих отношениях полнее и богаче, чем жизнь современного человека. Время и эволюция в эти мгновения переставали существовать. Все, что в жизни человека было реальным и имело значение, сегодня оставалось таким же, каким оно было когда-то и будет всегда. Мы растворялись в абсолютном всеобщем мериле истории: бесконечная беспросветная тьма под роем звезд.

    — Тур Хейердал · книга
16. «

    А ну-ка я надену канотье! Дождь в синеву отмыл закат от скуки. Как мир горит! Забывши о нытье, Иду хороший, смирный — руки в брюки.

    А ну-ка я надену канотье! Дождь в синеву отмыл закат от скуки. Как мир горит! Забывши о нытье, Иду хороший, смирный — руки в брюки.

    — Альфред Лихтенштейн
17. «

    Я страстно люблю ночь. Я люблю ее, как любят родину или любовницу, – инстинктивной, глубокой, непобедимой любовью. Я люблю ее всеми своими чувствами – глазами, видящими ее, обонянием, вдыхающим ее, ушами, внимающими ее тишине, всем моим телом, охваченным ласкою мрака.

    Я страстно люблю ночь. Я люблю ее, как любят родину или любовницу, – инстинктивной, глубокой, непобедимой любовью. Я люблю ее всеми своими чувствами – глазами, видящими ее, обонянием, вдыхающим ее, ушами, внимающими ее тишине, всем моим телом, охваченным ласкою мрака.

    — Ги де Мопассан · книга
18. «

    Огромный звёздный зонт раскрыт над миром сонным, Сверкает россыпью жемчужною река, Есть только я и ты под небом невесомым, Как жаль, что ночь необратимо коротка.

    Огромный звёздный зонт раскрыт над миром сонным, Сверкает россыпью жемчужною река, Есть только я и ты под небом невесомым, Как жаль, что ночь необратимо коротка.
19. «

    Душа моя затосковала ночью. А я любил изорванную в клочья, Исхлёстанную ветром темноту И звёзды, брезжущие на лету Над мокрыми сентябрьскими садами, Как бабочки с незрячими глазами, И на цыганской масленой реке Шатучий мост, и женщину в платке, Спадавшем с плеч над медленной водою, И эти руки, как перед бедою.

    Душа моя затосковала ночью. А я любил изорванную в клочья, Исхлёстанную ветром темноту И звёзды, брезжущие на лету Над мокрыми сентябрьскими садами, Как бабочки с незрячими глазами, И на цыганской масленой реке Шатучий мост, и женщину в платке, Спадавшем с плеч над медленной водою, И эти руки, как перед бедою.

    — Арсений Александрович Тарковский
20. «

    Ночь нависает стынущей, стонущей, Натуго кутая темнотой. Ласковый облик, в истоме тонущий, Манит, обманывая тобой.

    Ночь нависает стынущей, стонущей, Натуго кутая темнотой. Ласковый облик, в истоме тонущий, Манит, обманывая тобой.

    — Мария Сергеевна Петровых