55 цитат про «палачи» — большая подборка

Тема «палачи» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 55 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   вокруг меня столпились палачи. во мне теперь всё прежнее молчит в ответ на клевету, на ложь, на яд, но в этом ведь никто не виноват. по ком оскал, по ком хохочет он? мне раньше не был он вблизи знаком. теперь, когда кричит в упавшем боль, я слышу, как смеются за спиной. мне раньше грезилось, что всё это не так, что прочу я в девятый вал пустяк, что я ранимый чувственный поэт, которому задели гордость. нет. мне хочется спросить: когда же вы все превратились в молохов войны, когда в себе вы схоронили человека и все похожие на человечные черты? вам, верно, мясо нравится моё, из зависти вы б съели во мне всё, как принято в заветах дикарей и сумасшедших, если быть точней. всегда хохочет маска палача из века в век, за чернотой плаща утратил он лицо своё и всё, чем он когда-то был ещё спасён.

   вокруг меня столпились палачи. во мне теперь всё прежнее молчит в ответ на клевету, на ложь, на яд, но в этом ведь никто не виноват. по ком оскал, по ком хохочет он? мне раньше не был он вблизи знаком. теперь, когда кричит в упавшем боль, я слышу, как смеются за спиной. мне раньше грезилось, что всё это не так, что прочу я в девятый вал пустяк, что я ранимый чувственный поэт, которому задели гордость. нет. мне хочется спросить: когда же вы все превратились в молохов войны, когда в себе вы схоронили человека и все похожие на человечные черты? вам, верно, мясо нравится моё, из зависти вы б съели во мне всё, как принято в заветах дикарей и сумасшедших, если быть точней. всегда хохочет маска палача из века в век, за чернотой плаща утратил он лицо своё и всё, чем он когда-то был ещё спасён.

   — Надежда Жаглей
2. «

   Как при объявлении смертного приговора Светлогуб не мог понять всего значения того, что объявлялось ему, так и теперь он не мог обнять всего значения предстоящей минуты и с удивлением смотрел на палача, поспешно, ловко и озабоченно исполняющего свое ужасное дело. Лицо палача было самое обыкновенное лицо русского рабочего человека, не злое, но сосредоточенное, какое бывает у людей, старающихся как можно точнее исполнить нужное и сложное дело. <...> Он подвинулся к виселице и, невольно окинув взглядом ряды солдат и пестрых зрителей, ещё раз подумал: «Зачем, зачем они делают это?» И ему стало жалко и их и себя, и слёзы выступили ему на глаза. — И не жалко тебе меня? — сказал он, уловив взгляд бойких серых глаз палача. Палач на минуту остановился. Лицо его вдруг сделалось злое. — Ну вас! Разговаривать! — пробормотал он и быстро нагнулся к полу, где лежала его поддевка и какое-то полотно, и, ловким движением обеих рук сзади обняв Светлогуба, накинул ему на голову холстинный мешок и поспешно обдёрнул его до половины спины и груди.

   Как при объявлении смертного приговора Светлогуб не мог понять всего значения того, что объявлялось ему, так и теперь он не мог обнять всего значения предстоящей минуты и с удивлением смотрел на палача, поспешно, ловко и озабоченно исполняющего свое ужасное дело. Лицо палача было самое обыкновенное лицо русского рабочего человека, не злое, но сосредоточенное, какое бывает у людей, старающихся как можно точнее исполнить нужное и сложное дело. <...> Он подвинулся к виселице и, невольно окинув взглядом ряды солдат и пестрых зрителей, ещё раз подумал: «Зачем, зачем они делают это?» И ему стало жалко и их и себя, и слёзы выступили ему на глаза. — И не жалко тебе меня? — сказал он, уловив взгляд бойких серых глаз палача. Палач на минуту остановился. Лицо его вдруг сделалось злое. — Ну вас! Разговаривать! — пробормотал он и быстро нагнулся к полу, где лежала его поддевка и какое-то полотно, и, ловким движением обеих рук сзади обняв Светлогуба, накинул ему на голову холстинный мешок и поспешно обдёрнул его до половины спины и груди.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
3. «

   — Что вы мне сделаете? А, гномы? — Ну да, что тебе сделает Простак, Ворчун, Молчун и ПАЛАЧУН? [Выходит гном-палач с топором] — Э-э-э, мужики, но в сказке не было никакого Палачуна! — Братан, так в той сказке и принц выжил!

   — Что вы мне сделаете? А, гномы? — Ну да, что тебе сделает Простак, Ворчун, Молчун и ПАЛАЧУН? [Выходит гном-палач с топором] — Э-э-э, мужики, но в сказке не было никакого Палачуна! — Братан, так в той сказке и принц выжил!
4. «

   сколько правды в глазах Государственных шлюх! Боже, сколько веры в руках Отставных палачей! Ты не дай им опять закатать рукава Ты не дай им опять закатать рукава Суетливых ночей

   сколько правды в глазах Государственных шлюх! Боже, сколько веры в руках Отставных палачей! Ты не дай им опять закатать рукава Ты не дай им опять закатать рукава Суетливых ночей
5. «

   Бейте палками лягушек. Это очень интересно. Отрывайте крылья мухам, Пусть побегают пешком. Тренируйтесь ежедневно, И настанет день счастливый - Вас в какое-нибудь царство Примут главным палачом.

   Бейте палками лягушек. Это очень интересно. Отрывайте крылья мухам, Пусть побегают пешком. Тренируйтесь ежедневно, И настанет день счастливый - Вас в какое-нибудь царство Примут главным палачом.

   — Григорий Остер · книга
6. «

   — Успокойтесь, Ваше Величество, никто не проговорится, мы все поклялись. — Вы знаете чего стоят клятвы, когда палач берется за дело.

   — Успокойтесь, Ваше Величество, никто не проговорится, мы все поклялись. — Вы знаете чего стоят клятвы, когда палач берется за дело.

   — Святой отец · фильм
7. «

   Общественное здание прошлого держалось на трех опорах: священник, король, палач. Давно уже прозвучал голос: «Боги уходят!». Недавно другой голос провозгласил: «Короли уходят!». Пора, чтобы третий голос произнес: «Палач уходит!».

   Общественное здание прошлого держалось на трех опорах: священник, король, палач. Давно уже прозвучал голос: «Боги уходят!». Недавно другой голос провозгласил: «Короли уходят!». Пора, чтобы третий голос произнес: «Палач уходит!».

   — Виктор Гюго · книга
8. «

   Что касается Герберта Цукурса, то сперва он прославился, совершив в 1933-1934 годах полёт в Центральную Африку на самолёте, который сам собирал в течение нескольких лет. <...> В 1941 году отважный покоритель неба, обуреваемый непомерным тщеславием, становится правой рукой главного палача Латвии Виктора Арайса и фактическим «хозяином» Рижского гетто. Это он во время расстрелов кричал: «Дайте мне напиться крови!» Это он разъезжал по гетто в открытом автомобиле и стрелял во всех встречных евреев, ликуя, когда попадал. Это его в Риге прозвали «палачом еврейских детей». Возмездие нашло Цукурса в 1965 году в Южной Америке. Не добившись официальной выдачи карателя, агенты израильской разведки Моссад привели приговор в исполнение. Это была одна из самых блистательных операций спецслужб Израиля. Вот такие герои сейчас популярны в Латвии. <...> И вот представьте себе ситуацию — вы приезжаете в столицу Латвии Ригу, замечательный старинный европейский город. В каждом сувенирном киоске вы можете увидеть почтовый конверт, на котором красуется изображение Герберта Цукурса, военного преступника и карателя. А венчает его портрет такая надпись: «Латыш, когда тебе будет трудно, помни, что Герберту Цукурсу было еще труднее!»

   Что касается Герберта Цукурса, то сперва он прославился, совершив в 1933-1934 годах полёт в Центральную Африку на самолёте, который сам собирал в течение нескольких лет. <...> В 1941 году отважный покоритель неба, обуреваемый непомерным тщеславием, становится правой рукой главного палача Латвии Виктора Арайса и фактическим «хозяином» Рижского гетто. Это он во время расстрелов кричал: «Дайте мне напиться крови!» Это он разъезжал по гетто в открытом автомобиле и стрелял во всех встречных евреев, ликуя, когда попадал. Это его в Риге прозвали «палачом еврейских детей». Возмездие нашло Цукурса в 1965 году в Южной Америке. Не добившись официальной выдачи карателя, агенты израильской разведки Моссад привели приговор в исполнение. Это была одна из самых блистательных операций спецслужб Израиля. Вот такие герои сейчас популярны в Латвии. <...> И вот представьте себе ситуацию — вы приезжаете в столицу Латвии Ригу, замечательный старинный европейский город. В каждом сувенирном киоске вы можете увидеть почтовый конверт, на котором красуется изображение Герберта Цукурса, военного преступника и карателя. А венчает его портрет такая надпись: «Латыш, когда тебе будет трудно, помни, что Герберту Цукурсу было еще труднее!»

   — Армен Гаспарян · книга
9. «

   Ті, що народжуються раз на століття, умерти можуть кожен день. Кулі примхливі, як дівчата, – вибирають найкращих. Підлість послідовна, як геометрія, вибирає найчесніших. Тріпочуть під вітром короткі обривки життя. І тільки подвиг людського духу доточить їх до безсмертя

   Ті, що народжуються раз на століття, умерти можуть кожен день. Кулі примхливі, як дівчата, – вибирають найкращих. Підлість послідовна, як геометрія, вибирає найчесніших. Тріпочуть під вітром короткі обривки життя. І тільки подвиг людського духу доточить їх до безсмертя
10. «

    Палач, исполняющий приговор не считается убийцей. Как и солдат, сражающийся на поле боя.

    Палач, исполняющий приговор не считается убийцей. Как и солдат, сражающийся на поле боя.

    — Олег Рой · книга
11. «

    В те времена умели делать многое, чего не умеют делать теперь; люди обладали талантами, которых у нас уже нет — недаром же благомыслящие умы кричат об упадке. Мы уже не умеем перекраивать живое человеческое тело: это объясняется тем, что искусство пытки нами совсем утрачено. Отрезая живым людям руки и ноги, вспарывая им животы, вырывая внутренности, проникали в живой организм человека; и это приводило к открытиям. От подобных успехов, которыми хирургия была обязана палачу, нам теперь приходится отказаться.

    В те времена умели делать многое, чего не умеют делать теперь; люди обладали талантами, которых у нас уже нет — недаром же благомыслящие умы кричат об упадке. Мы уже не умеем перекраивать живое человеческое тело: это объясняется тем, что искусство пытки нами совсем утрачено. Отрезая живым людям руки и ноги, вспарывая им животы, вырывая внутренности, проникали в живой организм человека; и это приводило к открытиям. От подобных успехов, которыми хирургия была обязана палачу, нам теперь приходится отказаться.

    — Виктор Гюго · книга
12. «

    Жертвы почти всегда отказываются называть имена своих палачей.

    Жертвы почти всегда отказываются называть имена своих палачей.

    — Мишель Уэльбек · книга
13. «

    Просто я понял, что жертва ожесточается и сама становится палачом.

    Просто я понял, что жертва ожесточается и сама становится палачом.

    — Дэниел Киз · книга
14. «

    Палачи — что те, во времена инквизиции, что нынешние, — они хорошо знают: не давай человеку возможности уйти в себя, ни на миг не оставляй в уединении, не выключай свет ни днем ни ночью, лиши его сна и покоя — и он заговорит. Пытки крадут наши души тем, что не дают остаться наедине с собой, а это нам нужно как воздух, чтобы дышать.

    Палачи — что те, во времена инквизиции, что нынешние, — они хорошо знают: не давай человеку возможности уйти в себя, ни на миг не оставляй в уединении, не выключай свет ни днем ни ночью, лиши его сна и покоя — и он заговорит. Пытки крадут наши души тем, что не дают остаться наедине с собой, а это нам нужно как воздух, чтобы дышать.

    — Паскаль Мерсье · книга
15. «

    Безлюдье, как и палач, не ведает жалости.

    Безлюдье, как и палач, не ведает жалости.

    — Ханна Кент · книга
16. «

    — Мне надо выйти отсюда. — Ты очумел? От страха перед палачом ума лишился? — Меня палачом не запугаешь — я давно в аду. Я предал брата. Ранил в самое сердце и обрек на изгнание. Я должен найти его и вымолить прощение. А потом и умереть можно.

    — Мне надо выйти отсюда. — Ты очумел? От страха перед палачом ума лишился? — Меня палачом не запугаешь — я давно в аду. Я предал брата. Ранил в самое сердце и обрек на изгнание. Я должен найти его и вымолить прощение. А потом и умереть можно.

    — Ипполито Альбрицци (Александр Дюбуа) · фильм
17. «

    Бывший осужденный вероятно по праву слыл самым страшным палачом всех времен. Он носил в себе Бездну, Вечный Огонь Преисподней. Он не хотел ни побеждать, ни управлять. Это было сделанное изо льда и пламени орудие разрушения, дарованное мне богами.

    Бывший осужденный вероятно по праву слыл самым страшным палачом всех времен. Он носил в себе Бездну, Вечный Огонь Преисподней. Он не хотел ни побеждать, ни управлять. Это было сделанное изо льда и пламени орудие разрушения, дарованное мне богами.

    — Шань Са · книга
18. «

    В доме повешенного не говорят о веревке. А в доме его палача?

    В доме повешенного не говорят о веревке. А в доме его палача?

    — Станислав Ежи Лец · книга
19. «

    Плаха была соломенной, топор — из хлебного мякиша, но искусство палача не имело себе равных, и приговоренный умер от страха.

    Плаха была соломенной, топор — из хлебного мякиша, но искусство палача не имело себе равных, и приговоренный умер от страха.

    — Авессалом Подводный · книга
20. «

    ...даже жертвы подчас бывают палачами.

    ...даже жертвы подчас бывают палачами.

    — Альбер Камю · книга